Артур Шопенгауэр (1788—1860) – немецкий философ, первым выступил против рационалистической традиции европейской философии. Он был современником бурных исторических событий в Европе. Это было время Великой французской революции (1789—1794) и многочисленных европейских войн, жертвами которых стали десятки тысяч людей. Шопенгауэр, будучи еще подростком, глубоко переживал бедствия, постигшие людей: разруху, человеческие страдания и жертвы. А философские системы того времени, особенно Канта и Гегеля, были отмечены прославлением разума, верой в прогресс и счастья человеческого рода как высшей цели природы (Кант), как высшей мудрости абсолютного духа (Гегель), отличались гуманизмом и высокой гуманностью. Но если в основе мироздания лежит разум, то почему же тогда все, что происходит в нашей жизни, как правило, отличается неразумностью? Еще в молодости, размышляя о бедствиях мира, под влиянием учения Будды, Шопенгауэр «пришел к выводу, что этот мир не мог быть делом некоего всеблагого существа, а, несомненно – дело какого-то дьявола, который воззвал к бытию твари для того, чтобы наслаждаться созерцанием муки»50. Этот крайне пессимистический взгляд вскоре был модифицирован Шопенгауэром. Из дьявольского начала сущность мира превратилась в начало неразумное, но бессознательно ищущее самопознания.

Гегель вызывал резкое неприятие у Шопенгауэра, так же как Фихте и Шеллинг. Он считал их «софистами», извратившими великие идеи Канта. Шопенгауэр был младшим современником Гегеля и, будучи приват-доцентом Берлинского университета, настоял, чтобы его лекционный курс был назначен на те же часы, что и занятия Гегеля. Но конкурировать с Гегелем было очень трудно. Студенты не заинтересовались учением Шопенгауэра, он вскоре остался без слушателей и покинул университет.

Сын зажиточного купца, Шопенгауэр не нуждался в средствах, он занимался литературной деятельностью и в 1819 г. опубликовал свой главный труд «Мир как воля и представление». Философия, по Шопенгауэру, начинается с осознания загадочности бытия, она нацелена на решение мировой загадки, пытаясь ответить на вопрос о сущности мира. Мир существует двояко: в качестве представления и в качестве вещи в себе. В трактовке мира как представления Шопенгауэр следует Канту, принимая основные выводы его учения об априорных формах чувственности и рассудка. Мир явлений не самостоятелен: он существует только в представлении Я. Мир – это мир человека, таков, в сущности, исходный пункт философии Шопенгауэра. Он писал: «Мир есть мое представление» – вот истина, которая имеет силу для каждого живого и познающего существа, хотя только человек может возводить ее до рефлексивно-абстрактного сознания; и если он действительно это делает, то у него зарождается философский взгляд на вещи. Для него становится тогда ясным и несомненным, что он не знает ни солнца, ни земли, а знает только глаз, который видит солнце, руку, которая осязает землю…»51.

При этом возникает вопрос, что значит тот «объективный» порядок, который мы обнаруживаем в мире: пространство, время, причинность? Да, это формы нашего представления, считает Шопенгауэр. Ведь мы можем их познавать, не познавая самого объекта, а исходя из самого субъекта: то есть мы можем мыслить и время, и пространство, и причинность, отделив их от какого бы то ни было предметно-событийного содержания. Я вижу мир таким, каким мне его позволяет видеть моя собственная способность представления. Но ведь мир не только «мой мир», он еще и независим от меня, самостоятелен, существует как объективная реальность. «Наблюдение и исследование природы, – пишет Шопенгауэр, – неизбежно приводит нас к достоверной гипотезе, что каждое высокоорганизованное состояние материи следовало во времени лишь за более грубым, что животные были раньше людей, рыбы – раньше животных суши, растения раньше последних, неорганическое существовало раньше всего органического; что, следовательно, первоначальная масса должна была пройти длительный ряд изменений, прежде чем мог раскрыться первый глаз»52.

Таким образом, выясняется, что картина мира как представления, по Шопенгауэру, двойственна и противоречива. Мир – сам по себе объективен, у него есть своя история, в которой нас не было и в свое время не будет; и все же от «первого раскрывшегося глаза», хотя бы он принадлежал насекомому, зависит бытие всего мира. Именно потому, что сам мир ничего не знает о том, что он – мир, он становится миром только для познающего существа. Раздвоенное на субъект и объект бытие, по словам философа, всегда является относительным бытием, где все «существует только через другое и для другого». Значит, мир есть не только мое представление, он есть что-то и сам по себе. Выход к вещи в себе находится в самом человеке, представляющим собой сложно устроенный биологический организм с множеством органов и функций. Движение его рук и других частей тела обычно сопровождается волевыми актами. Поэтому вполне оправдано предположение, что и другие вещи, а не только наше тело, имеют свое сущностное бытие, волевую природу. Более того, гармоничное устройство мира, по мнению Шопенгауэра, позволяет говорить о единой сущности, которую можно охарактеризовать как мировую Волю.

Что же такое мировая воля? Воля – это совокупность желаний и инстинктов, страстей и порывов, настроений и чувств, это бессознательное побуждение, слепое бесконечное стремление. Воля присуща не только живым организмам, но и неживой природе в виде «бессознательной», «дремлющей» воли». Воля проявляется в силе, питающей растения, она является в облаках, ручьях, кристалле, она притягивает магнитную стрелку. С помощью воли осуществляется переход от одного уровня природы к другому. Волевое начало мира толкает все существующее на борьбу.

В животном мире борьба становится еще острее, воля «пожирает самое себя». Когда лев в пустыне пожирает антилопу, разве действует он в силу какого-либо осознанного мотива? Конечно же, нет. Он проявляет таким образом свою волю к жизни. То же самое можно сказать о любом существе на Земле. «Годовалая птица не имеет представления о яйцах, для которых она строит гнездо, а молодой паук – о добыче, для которой он ткет свою паутину, муравьиный лев не имеет представление о муравье… Очевидно, что в таких действиях этих животных, как и в остальных, проявляется воля, но деятельность ее слепа и, хотя сопровождается познанием, но не руководится им»53.

Итак, в основе мирового процесса, по убеждению Шопенгауэра, лежит действие слепой, бессознательной силы – «воли к жизни». Эта сила бессмысленна, как бессмысленна и сама жизнь. Она бессмысленна потому, что каждый из нас обречен на смерть, а многие – на старость, болезнь и страдание. Именно воля к жизни забросила нас в чуждый, враждебный нам мир, соблазнив обманчивыми, призрачными приманками (первая из них – сексуальное наслаждение, инстинкт продолжения рода). Но за все это надо платить «по векселю, подписанному отцом в сладострастии. «Оптимизм, – заключает Шопенгауэр, – самая безжалостная и бессовестная издевка над человечеством». Подчеркивая иллюзорность счастья и неотвратимость страдания, Шопенгауэр – в противоположность Лейбницу – называл существующий мир «наихудшим из возможных». Воля заставляет человека жить, каким бы бессмысленным и жалким не было бы его существование. Для избавления от страданий у человека есть только один выход – погасить в себе волю к жизни, то есть признать ту истину, которую узрели еще древние индусы, выразившие ее в религиозно-философском учении буддизма о «нирване» (постепенному угасании жизненной воли, свободному выбору небытия).

Итак, жизнь – это страдание. Больше всего страдают существа, наделенные интеллектом. Ведь именно нравственный человек в полной мере может осознать глубину и неизбежность страданий разумных существ. Эгоист может как-то выстроить собственное благополучие, забыв об ужасах жизни других. Для нравственного человека эта возможность полностью закрыта. Шопенгауэр понимает, что, будучи разумным существом, человек может попытаться облегчить свою жизнь и минимизировать страдания. Одним из средств достижения этой цели является государство. Шопенгауэр не отрицает прогресса в развитии общества, который приводит к смягчению нравов и уменьшению насилия. Но сама природа человека препятствует достижению всеобщего счастья. Ведь счастье или удовольствие, по Шопенгауэру, – чисто негативные понятия. Удовольствие всегда связано с прекращением страданий, а если у человека не остается тягот, то на их месте воцаряется омертвляющая скука, сильнейшее из всех мучений. Иными словами, любые усилия сделать людей счастливыми обречены на провал.

Искусство (поэзия, трагедия, музыка, живопись), по мнению Шопенгауэра, может дать человеку частичное избавление от страданий. Наслаждение всем прекрасным, утешение, доставляемое искусством, позволяет человеку забыть жизненные тяготы. Перед лицом прекрасной природы или прекрасного произведения искусства мы способны отрешиться от злобы дня, мучений и забот, мы как бы вступаем в другой мир, где нет ничего того, что волнует нашу волю. Освобожденное познание возносит нас над бренным миром, и мы уже не индивиды; мы – чистый субъект познания, мы присутствуем здесь как «единое око мира» и от этого «настолько уничтожается всякое различие индивидуальности, что тогда все равно, принадлежит это созерцающее око могущественному королю или нищему»54. Но искусство дает человеку лишь временное утешение в жизни и не указывает путь освобождения от связанных с нею страданий.

Религия, в понимании Шопенгауэра, есть «метафизика народа». Он, подобно Канту, считал, что у каждого человека есть потребность в уяснении глубинной сущности мира, сущности, лежащей за пределами физического существования. Удовлетворение этой потребности может дать философия. Но философия – трудная вещь, и она недоступна пониманию большинства. Поэтому ее заменяет некий суррогат. Это и есть религия. Шопенгауэр пишет: «Религия единственное средство, с помощью которого погрязшая в низменных заботах и материальном труде толпа с ее грубым умом и косным рассудком может представить себе и почувствовать высокое значение жизни. Ибо человек, каким он, как правило, бывает, первоначально ни о чем ином не думает, кроме как об удовлетворении своих физических нужд и похотей, а затем – о чем-нибудь для развлечения и забавы. Основатели религии и философии являются в мир, чтобы стряхнуть с него этот дурман и указать на высокий смысл бытия: философы – для немногих избранных, основатели религий – для множества, для человечества в массе»55. У религии, полагает Шопенгауэр, есть «два лица: лицо истины и лицо обмана». Религия может цементировать общество, но ее влияние на нравственность весьма сомнительно. Кроме того, она оказывает негативное влияние на преподавание философии в университетах56. Он предрекает времена, когда свет просвещения позволит человечеству полностью отказаться от религии.

Западные и отечественные авторы писали о глубинных противоречиях метафизики Шопенгауэра, многие «вечные вопросы» он намеренно оставлял без ответа. Это объясняет ощущение недосказанности или противоречивости, возникающее при ознакомлении с его системой. Долгое время его произведения не пользовались популярностью. Но после выхода в 1851 г. сборника статей «Парерга и Паралипомена» ситуация изменилась. У публики стали пользоваться успехом его «Афоризмы житейской мудрости» и «Метафизика половой любви». У Шопенгауэра появились ученики и последователи, которые провозгласили его первым мыслителем Германии. Успех философа связан, прежде всего, с тем, что он был хорошим писателем, блестящим стилистом. Афористический стиль его письма оказал влияние на многих известных мыслителей, включая Ф. Ницше, Р. Вагнера, Л. Витгенштейна, З. Фрейда, Л. Толстого и др57. Ни один автор философской литературы, по словам В. Виндельбанда, не умел формулировать философскую мысль с такой ясностью и красотой, как Шопенгауэр. Видимо этим объясняется, что в рабочем кабинете Л.Н.Толстого висел на стене его портрет. Воззрения Шопенгауэра оказали большое влияние не только на отдельных крупных мыслителей, но и на ряд направлений философской мысли.