Битва

На рассвете армия императора снялась с места и тронулась в сторону перевала. А Ягори с четырьмя десятками пехотинцев, порохом и под присмотром Джанджи перебрались в становище даллов. Там им выделили два больших шатра, но не успели все хоть как-то устроиться, как объявили общий совет.

Сначала встречу назначили в шатре Рауки, но участников оказалось так много, что они больше были заняты отпихиванием соседских локтей, чем реальным планированием, поэтому решено было продолжить под открытым небом — в любом случае в подслушивании цергов сложно было бы заподозрить, а потому необходимости прятаться за пологом не было. Однако Раука поставил своих воинов по широкому периметру и запретил пропускать кого-либо.

Джанджи тоже участвовал. Ягори переводила, но он ограничивался короткими замечаниями, и то в основном касательно охраны и хранения пороха. А еще внимательно рассматривал подробную карту, которую развернули на высоком переносном столе.

Даллы показывали расположение высот и удобные места для западни, и в итоге выбор остановился на продолговатой низине, куда их легкая конница должна будет заманить цергов. Орки с даллами расположатся под укрытием возвышенностей с обеих сторон, а тяжелая конница герцога ударит с холма на выходе из низины.

По итогу Ягори назначили командиром над солдатами императора. Они должны будут выступить вперед заранее и ждать, пока дадут сигнал, что цергов втянули в сражение. После чего пробраться под логово и взорвать порох. В сопровождение выделили пятнадцать орков с горючкой — той самой, которой орки еще недавно поджигали степи и выкуривали стоянки даллов. Их задача — залить внутренние залы с личинками и яйцами, пока Ягори разбирается с порохом. А также с отрядом пойдут проводники и погонщики даллов — чтобы везти порох.

На словах все получалось складно. Но на деле атаковать предстояло вслепую, потому что разведчики даллов, даже те, кто был обучен использовать тайные тропы, изучили только окрестности, но не внутреннее строение башни. Однако, судя по их описаниям, она представляла из себя относительно тонкую колонну на коническом основании, поэтому в теории будет достаточно взорвать по окружности в узком месте, а дальше она рухнет под собственной тяжестью и обрушит нижние коридоры. Но это в теории.

На деле же им предстояло влезть в самое логово врага, найти его слабые стороны, попутно залить горючкой кладки, а потом устроить направленный взрыв. И желательно еще успеть унести ноги.

И на ее, Ягори, взгляд, план этот был слишком шатким, чтобы всерьез надеяться, что все пройдет без осложнений.

А если порох отсыреет?

Или внутренние коридоры охраняются?

Или церги вернутся до того, как они заложат заряды? А может, вовсе не уйдут?

Или же не успеют уйти они сами?

Или пороха окажется недостаточно, и башня устоит?

Слишком много «или»…

Но другого плана у них не было. Как и другой возможности уничтожить логово, поэтому оставалось уповать на удачу и собственную смекалку.

Когда общий совет закончился, ее поймал Тамаш и умолял забрать из тоннелей обломок черного камня. Из уважения к лекарю Ягори пообещала, что поищет, но про себя решила, что в замысле и без того слишком много дыр, чтобы нагружать его еще одной задачей. А эмоциональные аргументы о видениях и равновесии не показались ей достаточно убедительными, чтобы рисковать всей операцией ради поисков сомнительного артефакта, которого, может, там уже и нет.

Так что они заверили друг друга, что сделают все возможное: она — ради поисков артефакта, он — ради ее освобождения от Виаты, и разошлись. Тем более что дел хватало всем.

Первое, о чем стоило позаботиться, — доставка пороха, раз уж ей выпала такая честь. Так что она отобрала дюжину далльих лошадей поспокойнее — из расчета по три мешка на каждую — и приказала готовить вьючные седла. А еще раздобыть вощеные холстины, чтобы защитить порох от сырости. Выйти надо было с вечера и ждать сигнала в холодной продуваемой степи. А сианджийские солдаты — это не привычные к кочевым неудобствам даллы, так что кроме пороха нужно было тащить теплые спальники и запас еды. Затем она выпросила у Джанджи две цветные шутихи из запаса, которые император оставил на крайний случай, и вручила их Вигмару. Он должен будет следить за главной атакой, и как только церги увязнут в сражении, выпустить зеленую. Если же они не заглотят наживку и повернут обратно, он выпустит красную.

Опять слишком много если…

К вечеру она собрала отряд и в сопровождении даллов-проводников покинула лагерь.

Холодная зимняя степь проглотила их и отрезала от общей суеты. Выбеленное снегом пустое плато протянулось до самого горизонта, и где-то там, за этой морозной пустотой, их ждала мрачная цитадель цергов. А вполне возможно, и сама смерть. За спиной еще некоторое время перемигивались стояночные костры, но проводники выбрали для движения пологие низменности, и вскоре вокруг не осталось ничего, кроме стылой пустоты и завываний ветра.

Очень быстро сумерки почернели, и над ними растянулось низкое зимнее небо с ледяным крошевом звезд. Имперцы с пиками и арбалетами шли легкой трусцой, окружив лошадей с порохом. Орки шагали позади, нагруженные здоровенными бурдюками с горючкой. Даллы сновали далеко впереди, разведывая дорогу.

На рассвете они остановились на короткий привал и, едва перекусив и дав передых ногам, снова двинулись в путь. Лошадям же и вовсе пришлось ограничиться сухими колючими веточками и выкопанной из-под снега прошлогодней травой.

В течение дня даллы несколько раз заставляли их останавливаться или менять направление. Чем дальше к юго-востоку они продвигались, тем суше становилась земля. Пологие холмы, заросшие мелким кустарником и высохшими колосками травы, собирались складками. На земле стали попадаться рыжие песчаные надувы. А когда солнце пожелтело и начало опускаться к горизонту, даллы и вовсе скомандовали остановку. Солдаты закутались в меховушки, голодные лошади злились и вырывали поводья. Погонщикам то и дело приходилось уворачиваться от укусов и ударов копыт. Кто-то уже потирал отбитые места. Орки поставили бурдюки с горючкой на землю, и на снегу остались жирные черные пятна — от долгого марша швы начали расползаться.

Ягори привалилась к песчаному боку дюны и прислушалась к завываниям ветра. Где-то там, за дюнами, даллья конница уже должна была начать погромы в логове цергов. Удалось ли им добраться? Она напрягла слух. Сильным порывом в глаза бросило горсть песка, но сквозь гул ей послышались крики и лязг оружия. Послышались и тут же потонули в новом вихре. А с неба начало сыпать мелкой крупой. С востока наползала тяжелая туча.

Ягори почувствовала, как в груди поднимается паника: план начал сыпаться еще до того, как они добрались до места.

Если снег усилится, они даже не смогут разглядеть шутиху.

* * *

Вигмар уже добрые два часа лежал за холмом вместе с орками. Он пристроился с краю, на самом гребне, чтобы точно видеть, как развивается сражение. За пазухой острыми углами царапалась шкатулка с шутихами. Конечности уже давно начали отмерзать, а сердце колотилось как ненормальное — чем дольше затягивалось ожидание, тем сильнее нарастала тревога.

Еще с утра они вышли из лагеря большим пешим отрядом. Орки и даллы разделились на две равные группы и окружными путями направились каждый к своей стороне западни. Двигались молча. С мрачной решимостью на лицах, а добравшись, замерли в напряженном сосредоточении. Сейчас же, спустя два часа, воины ерзали, пытаясь разогнать кровь, и грели под мышками заледенелые пальцы.

Конница герцога должна была выйти из лагеря еще позже и встать за ближайшим холмом, чтобы не переохладить лошадей или не выдать себя раньше времени. Там они уже или нет, Вигмар не знал. Расслышать что-то за шумом ветра и сопением замерзших солдат было сложно. Временами подкатывал испуг: а что, если он неверно истолкует ситуацию? Ягори велела запускать зеленую шутиху, когда церги увязнут в сражении. Но если они увязнут недостаточно или повернут обратно, когда сигнал уже будет запущен? А если они вообще не появятся?

Вдруг земля под ним легонько завибрировала. Сначала он решил, что это ветер шумит в ушах, но гул нарастал. Сердце подпрыгнуло.

Началось?

На спине мгновенно выступил ледяной пот.

Он прижал шкатулку и закрыл глаза, прислушиваясь к приближающемуся топоту. Сквозь ветер отчетливо были слышны отдельные выкрики и ржание лошадей. Вигмар высунул голову над краем холма. В отдалении над землей поднималась мутная завеса. Она росла и приближалась одновременно с нарастающим шумом.

Внезапно из-за возвышенности вынырнули конники даллов. Яростный, смешанный с отчаянием и страхом крик оглушающей волной накрыл низину. Даллы гнали взмыленных лошадей. Лица застыли в перекошенных масках. Животные под ними хрипели и капали пеной вперемешку с кровью. Вигмару показалось, что утром их уходило значительно больше.

Как только появились первые конники, с противоположной стороны донесло условный свист, и послышался металлический лязг доспехов и низкая вибрация от движения тяжелой конницы.

Даллы залетели в низину, и Вигмар застыл на мгновение, опасаясь, что за ними никого не последует. Но в следующий момент сердце рухнуло в пятки: из-за гребня хлынула единая шипастая, смертоносная волна. Сплошным потоком она рванула вниз за уходящими конниками и потекла с убийственной неотвратимостью.

Сколько их? Пять? Восемь? Десять… Сотен? Тысяч?

Острые ноги мелькали и взбивали пыль пополам со снегом. Спинные выросты слились в жуткое иззубренное покрывало. В воздухе распространилась кислая вонь, а в костях резонировало тошнотворное, неслышимое ухом стрекотание.

Вигмар врос в холм. Сердце набатом колотилось в черепе. На языке ощущался металлический вкус страха и возбуждения.

Легкая конница пронеслась по низине и ручьем обтекла холм. А из-за него навстречу наплывающей серебристой массе вырвались всадники герцога. Протрубили сигнал. Рыцари опустили длинные пики и с холма пошли в разгон.

Земля под Вигмаром уже не просто гудела. Он видел, как перед лицом подпрыгивают снежинки. Церги попытались затормозить, но напирающая сзади масса смяла первые ряды. Вигмар испугался, что в неразберихе они растекутся по склонам и удар конницы придется в мягкое разреженное столпотворение и завязнет в боковых атаках. Но церги подмяли замешкавшихся передовых и снова потекли по дну низины. Конница набрала разгон и тяжелым бронированным тараном вбилась в самую гущу. Прошла по ее сердцевине. Выскочила с противоположной стороны и пошла на разворот.

Церги на мгновение рассыпались. Над головой раздался сигнальный свист и со склонов, вопя, хлынули даллы с орками.

Вигмар прижал шкатулку. Пора? Нет?

Вдруг с неба начала сыпаться снежная крупа. Схватка окуталась прозрачной белой дымкой.

Демоны! Как Ягори разглядит шутиху⁈

А церги уже сцепились с пешими воинами. Их бронированные ноги рвали доспех. Острые лезвия хвостов рубили щиты. Конница герцога тем временем развернулась и ударила с тыла. Церги тоже разделились: часть завязла в низине, а часть нацелилась на конников. Но те разделились и как стальные ножницы ударили цергов с боков. Рассекли. И церги распались на отдельные стаи, словно масло на мокрых камнях. Битва выплеснулась за пределы низины и перешла в свалку.

«Сейчас!» — понял Вигмар.

Он кубарем скатился с холма. Снег набился за воротник. Как подать сигнал сквозь снегопад? Вдруг сквозь хаос прорезался дробный перестук, и из-за спины выскочила лошадь. В седле болтался мертвый далл. «Стой!» — Вигмар прыгнул наперерез и схватил уздцы. Лошадь захрипела и взвилась на дыбы. Далл свалился. Нога запуталась в стремени. Лошадь не заметила и поволокла седока по земле. Вигмар рванул повод. Пинком высвободил ногу далла и запрыгнул верхом. Лошадь загарцевала. Вигмар натянул поводья, всадил пятками и помчался к югу, ближе к пустыне.

* * *

Ксатра рубила, колола, уворачивалась.

Острые пики, шипы и лезвия вспыхивали со всех сторон, будто тиски зажимая их в стальном захвате. Берк рядом размахивал топором: каждое движение — это чья-то перебитая нога или хвост. Он тяжело дышал. Черная вонючая жижа густыми ручейками стекала по лицу и доспеху. Ксатра локтем отерла глаза. Она выглядела не лучше. Жижа липла к коже, щипала глаза и забивала ноздри едкой вонью.

Акинак начал скользить в пальцах. Кровь? Пот? Грязь? Неважно.

Крики, стоны, лязг, топот — все слилось в один оглушительный рев, и невозможно было разобрать: побеждают они или уже проиграли.

— Лево! — крикнул Берк.

Ксатра рванулась в сторону, отбила хвостовое лезвие, увернулась от острых, как кинжалы, ног. Под брюхо! Берк подкинул ее. Вытянулась. Всадила акинак под пластину и вырвала — черная жижа хлынула в лицо. Отпрыгнула. Отсекла распахнувшиеся жвалы.

Думать о победе?

После.

Сейчас — выжить.

* * *

Ягори до боли всматривалась в снежную пелену. Горизонт размылся, и ближайшие холмы потонули в сероватой мгле. Глаза горели от песка и острых ледяных крупинок, но она даже на мгновение боялась передохнуть — вдруг пропустит сигнал? Или не разберет цвет?

Зеленая — идем. Красная — отбой.

Или наоборот?

Ягори стиснула зубы.

Нет. Все правильно.

От волнения тело бил крупный озноб. За спиной огрызались и переругивались имперцы. Погонщики с трудом справлялись с лошадьми. От напряжения начало тошнить.

Вдруг в стороне, намного ближе, чем она ожидала, пелену прорезала зеленая вспышка и змеей взвилась в небеса.

Сигнал!

Но почему так близко?

Какая разница⁈ Она отбросила мысли и рявкнула:

— Быстро! Бегом до цитадели!

Замерзшее тело откликнулось болью. Ноги слушались плохо.

— Быстро! Быстро! — зашипела она, больше подбадривая себя, чем солдат.

Отряд поднялся. Орки перевесили бурдюки на живот и обхватили руками, чтобы уменьшить нагрузку на швы. Лошадей пинками и хлыстами заставили двигаться. Все побежали. Теперь уже не лавируя. Напрямую.

Вскоре стали попадаться каменные нагромождения, а затем они и вовсе слились в сплошной лабиринт. Лошади ярились и сопротивляюсь. Ягори вспомнила, что здесь муукхайи складывали свои кучи с трупами. Животные наверняка чуяли запах. Сама она уже ничего разобрать не могла. Только бежала за проводниками-даллами, которые на удивление хорошо ориентировались в этих коридорах.

По пути им попадались разрубленные тела муукхайев. В одном месте она едва не споткнулась о мертвую лошадь. А когда лабиринт распахнулся в широкую площадь, Ягори вдруг увидела громадину башни.

Дыхание на мгновение перехватило. Как они справятся?

Башня толстой колонной упиралась в низке снеговые облака и тенью уходила куда-то выше. Массивное основание растеклось по ровной поверхности и пестрело черными дырами ходов. Ягори прикинула размер: орками придется протискиваться, согнувшись в три погибели. Вся поверхность перед башней была усыпана трупами муукхайев и личинок. Взгляд выхватил нескольких мертвых даллов.

Ягори тряхнула головой: нужно действовать. Думать — потом.

— Внутрь! — скомандовала она.

Даллы помогли имперцам взвалить на спину мешки с порохом. Орки перевесили бурдюки на спины, чтобы освободить руки, размотали гибкие трубки, которые до этого несли на шее, и достали бездымные факелы. Даллы остались с лошадьми.

Ягори выбрала ход наугад и нырнула в темноту.

Внутри было влажно и сильно пахло кислятиной. Муукхайи почти не попадались, а те, что изредка выбегали из боковых проходов, спешили скрыться обратно. Лаз сначала был узким и низким, но вскоре расширился, и даже орки смогли выпрямиться.

Ягори бежала вперед и лихорадочно соображала: куда закладывать порох? Надо идти вверх, где башня тоньше, но что-то властно тянуло ее вниз, в глубину.

Вдруг ход оборвался и вышел в просторную вертикальную шахту. По стволу вверх и вниз спиралями уходили дорожки. Ягори прикинула высоту шахты. Сравнила с наружной формой башни и велела солдатам подниматься. Орки, наоборот, направились вниз, откуда сильнее тянуло кислятиной. Ягори побежала вместе с имперцами.

Поднявшись на несколько оборотов, она приложила ухо к стене. Поверхность была холодная, а снаружи слышался вой ветра. Значит, они достигли узкой части и можно закладывать заряды. Если она правильно прикинула, то даже этого небольшого количества пороха должно хватить, и дальше башня рухнет под собственным весом.

Ягори отдавала распоряжения солдатам. А что-то все тянуло ее в самый низ. Она проследила, что все заряды установлены правильно, и больше не в силах сопротивляться этому гипнотическому зову, велела солдатам выждать пятнадцать минут и поджигать шнуры. Сама же понеслась по спиралям вниз, убеждая себя, что идет проверить, куда делись орки.

Пятнадцать минут. Она должна успеть, или солдаты взорвут заряды. Она сама велела не ждать.

* * *

Зеленая шутиха уже погасла, а Вигмар все смотрел в мутное небо. Он подал сигнал, выполнил свою задачу, но что дальше?

Возвращаться в неразбериху схватки? Но чем он там будет полезен? Предыдущие его встречи с цергами были достаточно убедительными, чтобы понять — воитель из него теперь никудышный.

Возвращаться в лагерь? Как трусливая крыса? Он потом не сможет смотреть в глаза своим же друзьям.

Ветром швырнуло в лицо пригоршню снега, и он подумал, что Ягори уже почти сутки мерзнет в этой пустоши. А потом вдруг понял, что должен помочь ей.

В чем?

Как?

Где он будет ее искать?

Он не знал, но оставаться на месте уже не мог.

Он снова вскочил на лошадь и погнал к юго-востоку.

Вдруг — тень.

Прямо перед ним из снежной пелены выскочил церг и с разгона врезался в лошадь.

Острая нога-пика проткнула круп насквозь.

Вигмара вышвырнуло из седла. От удара на мгновение помутнело перед глазами. Из легких вышибло воздух.

А церг поднял еще живую, бьющуюся лошадь — и разорвал ее пополам.

Вигмар скатился между дюнами и рванул прочь, пока за спиной затихали влажные хрусты.

* * *

Ягори бежала по винтовым канавкам вниз.

Боковых ходов больше не было — только те, по которым они пришли. Но где же орки?

Вдруг в стене открылся проход. От вони перехватило дыхание, а из глубины донеслись резкие голоса, чавкающие звуки и хлюпающие удары. Она рванула вперед — и выскочила в зал.

Мозг на мгновение отказался верить в реальность увиденного.

Впереди раскинулось широкое пространство. Весь пол был покрыт влажно блестящими яйцами, а между ними шевелился живой ковер из недоросших личинок — точно таких же, как та, что даллы держали в лагере. А посреди этого омерзительного живого ковра орки прорубались к выходу, словно сенокосцы, — один удар, и несколько мягких тел взрывались черной жижей. Но на смену убитым ползли новые, и вслед за орками тянулся нарастающий вал трупов.

Ягори подняла взгляд и содрогнулась.

В центре зала, подвешенная на блестящих кожистых лоскутах, раскинулась матка. Ее огромное, раздутое брюхо лежало на полу, прозрачное, ячеистое, а внутри пульсировали сотни фосфоресцирующих яиц, освещавших пещеру мертвенным сиянием.

И вдруг прямо под ней Ягори увидела стол. Простой, вырезанный из песчаника, покрытый орнаментом. А на нем…

Черный обломок.

Он переливался, манил, звал с неодолимой силой.

«Возьми…» — властно раздалось в голове.

Чей это голос? Виаты? Камня? Ее собственный?

Неважно.

Она должна его взять.

Не ради лекаря.

Не ради обещаний.

Просто потому, что не может иначе.

Ягори шагнула вперед.

«Это самоубийство!» — мелькнула мысль.

Но тело уже двигалось само.

Она схватила оброненный бурдюк — полупустой. На полу осталась маслянистая лужа. Нацепила на плечи, перехватила трубку и вспрыгнула прямо на яйца.

Хруст. Хлюп. Брызги.

Она бежала прямо по округлым выпуклостям. Скорлупа лопалась под ногами. Вязкая масса облепила сапоги. Ягори добралась к центру, поднырнула под матку, схватила камень, сунула за пазуху и выдернула затычку из трубки.

Густая жидкость хлынула прямо на пульсирующую плоть матки. Та забила ногами, но Ягори уже вскочила на ее брюхо и давила на бурдюк, заливая фосфоресцирующую поверхность.

Недоростки-личинки рвались к ней, царапали брюхо своей королевы.

— Выходи! — проорал от выхода один из орков. — Весь пол залит!

Ягори спрыгнула на стол, перескочила на яйца и понеслась к выходу.

Ноги вязли, липли, яйца лопались, брызгая недоростками. Снизу хватали и кололи личинки.

У самого выхода она оступилась, грохнулась на пол.

Острые жвалы и ноги со всех сторон впились в тело. Прорвали одежду и глубоко вонзились в плоть.

Ягори заорала.

Вдруг — рывок.

Чья-то рука схватила ее, подняла, швырнула на плечо.

Лицо приложилось о грубый спинной щиток.

Послышалась отрывистая команда, и огненная стрела прочертила тьму.

Ягори ощутила, как зал позади нее взорвался огнем, и потеряла сознание.

* * *

Вигмар бежал. Где-то за спиной остался церг. Будет он преследовать или удовлетворится лошадью?

Снег валил все гуще. Начали опускаться сумерки. Даже если церг не будет искать его, как не ошибиться с направлением в такую погоду? А как пройти по каменному лабиринту?

Он прикинул направление ветра, вспомнил, что туча наползала с востока, и побежал в ту сторону, чуть забирая к югу. Легкие горели. Глаза слезились.

Вскоре ему попались первые каменные глыбы, а потом внезапно отдельные нагромождения слились в стены, и ветер потерял направление. Он рассыпался на порывы, которые налетали то с одной стороны, то с другой. Метался в открытых коридорах и свивался вихрями. Вигмар продолжал бежать.

В какой-то момент сквозь стоны ветра ему послышалось ржание лошадей. Он замер и прислушался: точно, где-то недалеко истерически ржали лошади. Он побежал на звук. И внезапно за поворотом вылетел к группе даллов. Злющие степные кобылы, которых они пытались удержать, лягались и кусались. Далл с разбитым лицом сидел, привалившись к скале. Живой или нет — Вигмар не понял.

А потом перевел взгляд и увидел, что прямо перед ним темной тенью нависает громада башни.

Вдруг одна кобыла лягнулась и вырвалась. Вигмар бросился и перехватил длинный повод. Лошадь рванула и опрокинула его на землю. И внезапно он почувствовал из-под земли низкий нарастающий гул. Лошадь замешкалась. Вигмар вскочил и набросил повод на выступающий камень.

Гул постепенно нарастал.

Лошадь заржала и попыталась вырваться. Вигмар всем телом налег на камень, за который успел зацепить привязь. Нужно было во что бы то ни стало сберечь животное. Что, если Ягори ранена?

Лошадь рвалась и хрипела. Вигмар молился, чтобы не порвался ремень.

Гул уже не просто нарастал. Он поглощал. Отдавался дрожью в зубах. Земля под ногами вибрировала. А откуда-то сверху послышался оглушительный взрыв.

Один? Но где же Ягори?

Вигмар вцепился в камень и вглядывался в стремительно темнеющее пространство.

Рядом несколько лошадей сорвались и убежали.

Послышался еще один взрыв.

Впереди показались люди. Они что-то кричали и размахивали руками. Вигмар расслышал сианджийские слова. Солдаты!

Он заорал в ответ. Солдаты услышали и побежали на голос.

Но Ягори среди них не было.

Сверху донесло еще несколько взрывов и полетели камни.

Солдаты в панике рванули прочь.

— Где Ягори⁈ — прокричал им вслед Вигмар, но ответа не было.

Солдаты скрылись в темноте.

Страх сдавил горло. Неужели мертва?

Но потом он вспомнил, что с ними отправились орки.

Эти точно своих не бросят!

Раздался еще взрыв. И еще. Покатились крупные камни. Один разбился в нескольких метрах от него с лошадью.

Даллы подхватили своего товарища, отпустили лошадей и побежали прочь.

Вигмар заорал от отчаяния.

Сверху полетели камни.

Один осколок рассек голову, и кровь горячей струйкой потекла на лицо.

— Ягори!!! — прокричал он в пустоту.

Сверху грохнул взрыв.

И вдруг из темного лаза показались еще фигуры.

Сердце забилось.

Орки! Высокие массивные фигуры бежали к нему. Вигмар никак не мог разглядеть, есть ли среди них Ягори. А потом вдруг заметил тело на плече одного из воинов, и внутри все сжалось.

— Сюда! — закричал он.

Орки заметили и побежали к нему.

Сверху раздалось три подряд взрыва, и послышался чудовищный скрежет.

Башня застонала и стала крениться.

— Уходим, — крикнул на ходу орк.

— Возьми лошадь! — прокричал Вигмар сквозь грохот. — Я не удержу!

Орк сгреб поводья и потащил рвущуюся скотину.

Вигмар припустил следом.

А за ними стонала и грохотала башня. Послышались еще несколько взрывов, и вся конструкция с мучительным стоном стала просаживаться.

Они свернули в боковой проход, и за спиной брызнули камни.

Грохот стал невыносимым. Казалось, само мироздание рушится им на головы. От основания фонтаном разлетались камни. А гром все не останавливался.

Вигмар бежал, уже не понимая, в какую сторону. Возле него сосредоточенно бежали орки, и он только надеялся, что они знают, что делают. Дыхание обдирало горло. В боку поселился раскаленный гвоздь. Дурацкая шкатулка с шутихой разодрала грудь. А они все бежали.

А потом внезапно лабиринт закончился, и они остановились на открытом пространстве. Снег сыпался мягкими редкими хлопьями, ветер из яростной метели стих до шаловливой поземки. В ушах было ощущение ваты, будто он внезапно перестал слышать.

Вигмар оглянулся: каменные стены лабиринта поднимались до высоты двух человеческих ростов. А за ними сквозь разрывы в облаках поднималась яркая полная луна и освещала широкое бескрайнее пространство от горизонта до горизонта.

Никакой башни не было.

Вигмар оглянулся на орков.

Те тяжело дышали и так же неверяще оглядывали лабиринт.

Вигмар засмеялся и не услышал собственного голоса.

Рядом беззвучно смеялись орки. Их рты раскрывались, зубы блестели, но звука не было.

Его кто-то обнял. Он обнял в ответ.

На глаза навернулись слезы облегчения.

А потом он увидел, как орк переложил на руки безвольное тело Ягори.

И радость испарилась. Он подхватил болтающуюся голову.

Орк положил Ягори на землю, и Вигмар потрогал жилку: пульс был.

Бегло ощупал тело — одежда вся промокла от крови.

Он подозвал орка с кобылой, уложил сестру поперек седла. Коротко попрощался, не уверенный, что кто-то его услышал, и помчался обратно к лагерю, молясь сразу всем богам, чтобы Ягори дотянула и чтобы Тамаш оказался на месте.