Степи — родство

Эстер стояла перед деревянной клеткой, высотой примерно до пояса. А внутри билась об укрепленные металлом прутья живая личинка — еще не церг, но уже совершенно точно не мелкий муукхай. Она злобно шипела и острыми жвалами пыталась разгрызть клетку. Спинной панцирь и хвостовые пластины пока не приобрели серебристую гладкость и отливали темным роговым блеском, но острые выросты — зачатки будущих шипов — уже пробивали пластины изнутри и сквозь трещины отблескивали светлым металлом. Личинка ударила передними ногами, и Эстер заметила, что сочленения и брюшко у нее все еще мягкие, и между ними пульсирует темная лимфа. Вдоль зачатка хвоста уже прорезались лезвия, и когда личинка не двигалась, его сегменты волнообразно сокращались, словно брюшко осы. От этого зрелища внезапно подкатила тошнота.

— Как быстро они растут? — спросил герцог.

— Быстрее, чем мы думали, — ответил через Мангара Раука. — Эта вылупилась три дня назад.

— Хорошо. Мне очевидно, что угроза действительно так велика, как мне обрисовали. И я поддерживаю и понимаю ваше стремление объединить усилия. Даже больше того — при удачном исходе такое сотрудничество открывает благоприятные перспективы для дальнейших добрососедских отношений. Но есть несколько нюансов.

— Они есть везде, — заметил Седир. — Разница только в том, какие вы готовы игнорировать.

— Верно подмечено, — согласился герцог, — но в моем случае их два: первое — это спешность. Действовать нужно быстро, а значит, я не могу выслать гонца в столицу и запросить подкрепление, или даже точнее — разрешение на участие в военной кампании. Но учитывая срочность проблемы и отсутствие политической подоплеки, разрешением можно пренебречь.

— Я полагаю, — вмешался Мартин, — вы имеете в виду, что раз участие в кампании не ввязывает нас в военные действия против соседей, которые имели бы неблагоприятные последствия для всего королевства, а скорее служит укреплению связей и взаимному благополучию, то такое решение вы вправе принимать самостоятельно.

— Да, мой друг, спасибо, — улыбнулся герцог. — Я увлекся словесными упражнениями. Итак, продолжая, первая проблема в том, что в ближайшей перспективе рассчитывать я могу только на собственные силы. И из этого вытекает вторая: если что-то пойдет не по плану, защиту границ я тоже должен буду вести своими силами, а значит, выставить могу только часть войска.

— Хороший вождь всегда думает, что будет, когда битва закончится, — согласился Седир. — Наши воины сильны, проворны и умеют убивать цергов. Но церги атакуют большими стаями. И против такой стаи, пока она не начала охоту, нам нечего выставить. Наши разведчики видели, как атакуют ваши тяжелые всадники, — такого ни у кого здесь нет. Только им под силу остановить стаю.

— А как вы собираетесь их выманивать? — прищурился герцог. — Насколько я понял, они выходят только на охоту. Мы ведь не можем ждать, когда они проголодаются.

Раука жестом указал, что берет слово, и пояснил:

— Наша легкая конница, — повторил за ним Мангар. — У них нет вашей мощи, но есть скорость и маневренность. Церги нападают не только ради пропитания, но и для защиты. Верховые прорвутся во внутренние территории, устроят там резню — сколько успеют, и когда церги разъярятся, отступят и заманят их на открытое пространство, где их встретит ваша конница и наши воины.

— Звучит разумно, — согласился герцог. — А как будет добираться отряд со взрывчатым порошком?

— Они заранее проберутся вглубь территорий цергов, насколько будет возможно, переждут главную атаку и пойдут дальше, когда территории опустеют.

— На словах все звучит убедительно. — Герцог посмотрел на личинку и задумчиво потер подбородок. — Боюсь, на деле будет не совсем так.

— Как и в любой битве, — пожал плечами Седир.

— Да… — откликнулся герцог. — Как и в любой битве. Тогда решено. Завтра я со своей конницей возвращаюсь сюда. Пехота остается в Агрии для охраны границ. Сообщение о недавнем нападении в столицу отправлено, так что об угрозе его величество осведомлен.

— Ваша светлость, — неуверенно обратился Тамаш, и все лица обернулись к нему, — если позволите?

— Да, конечно, — кивнул герцог.

— Отправьте гонца и в лекарский монастырь, — попросил Тамаш. — Скоро начинается весенняя коллегия, и многие уже наверняка прибыли. Уверен, обычные лекари рады будут оставить бюрократию и послужить на благо. Здесь их участие нужнее.

— Это разумно, — согласился герцог, — но гильдия не подчиняется нам. Не уверен, что будет толк.

— Гильдия нет, — согласился Тамаш, — но внутри она расколота. Пусть гонец найдет мастера Абеля и передаст, что эта просьба от меня лично.

— Вы полны сюрпризов, — герцог приподнял бровь. — При случае я бы хотел узнать об этом побольше.

— Когда вам будет угодно, — поклонился Тамаш.

— Хорошо, — кивнул герцог, — я вышлю гонца.

— Отец, — вдруг вмешалась Эстер, — обычные лекари ходят пешком. Пока они доберутся, помощь уже будет не нужна. Ты ведь можешь выдать расписку на предъявителя? Пусть им на почтовых станциях предоставят лошадей и кров. Потом казна оплатит по твоему векселю.

Герцог с гордостью улыбнулся и ответил:

— Да, хорошее предложение. Сделаем так. Спасибо, милая. — Он хлопнул в ладоши и обратился уже ко всем: — Хорошо. Время позднее. Я еще должен вернуться и отдать соответствующие распоряжения.

— Пусть этот союз станет началом доброго соседства, — проговорил Седир.

— Я на это рассчитываю, — улыбнулся герцог.

— Конные вас проводят, — озвучил слова Рауки Мангар, — а завтра покажут обратную дорогу.

— Доброй ночи, уважаемые вожди, — слегка поклонился герцог, — благодарю вас за гостеприимство.

Они попрощались, и караул даллов сопроводил гостей до ожидающих гвардейцев.

— Милая, — обратился герцог, — ты останешься? Или хочешь вернуться?

— Я поеду, — отозвалась Эстер. — Здесь сейчас не до гостей, а в лес, где у нас есть жилье, идти уже поздно.

Герцог вопросительно посмотрел на Тамаша.

— Да, я тоже поеду с вами.

Вдруг из-за шатра появился Вигмар и чуть не снес лекаря.

— О! — по-свойски начал он. — Хорошо, что… — И вдруг осекся, заметив герцога. — Простите, ваша светлость, я разузнал то, что просила леди Эстер, спешил рассказать.

— Мы с удовольствием выслушаем, — разрешил герцог.

— Сианджийское войско прибыло под командованием самого императора. Моя сестра состоит при племяннике его величества, и если у вашей светлости есть интерес в торговых делах с Сианг-Джи, я мог бы разведать обстановку.

— Вы любопытный человек… Вигмар, верно?

— Да, ваша светлость, — поклонился Вигмар.

— Ну что же, видимо, я снова вынужден воспользоваться вашими услугами. Разузнайте это для меня. По оплате вы знаете — я не обижу.

— Конечно.

— И вот еще. Завтра во второй половине дня я снова буду здесь. Если вдруг зайдет предметный разговор, то буду рад личной встрече в удобное его величеству время.

— Сделаю все возможное, — снова поклонился Вигмар.

Герцог кивнул и с грацией опытного наездника запрыгнул в седло. Эстер подождала, пока один из гвардейцев опустился на колено, и, воспользовавшись его помощью, тоже забралась верхом. Кони тронулись. Она обернулась: Вигмар провожал ее взглядом. Отчего-то стало грустно.

* * *

Вигмар дождался, пока конница скроется в темноте, и быстрым шагом направился в другую сторону — к сианджийскому лагерю. Если Ягори действительно торчит при Джанджи, то ему придется пробираться в самую середину. Эх, судя по количеству огней, там точно несколько тысяч солдат — долгий путь. А потом еще нужно будет ее как-то найти и позвать. Да уж, задачка ожидается не из простых. Но, с другой стороны, за простые много не платят. А это задание при хорошем исходе вполне могло бы обеспечить его и работой, и неплохим заработком. Так что стараться было ради чего. К тому же он действительно волновался за сестру. Может, она там в кандалах сидит? Боги! Почему он всегда ввязывается в такие истории?

Он тряхнул головой и трусцой направился через степь. У границы лагеря сбавил скорость, выбрал заросший мелкими кустами холмик, который примыкал к шатрам, и залег, выслеживая часовых. А когда патруль разминулся в нескольких метрах перед ним, быстро пополз и юркнул между шатрами. Лагерь спал. Но через каждые тридцать метров горели костры и стояли часовые. Вигмар устроился в тени тента и задумался. На холме впереди, метрах в пятистах, виднелась хорошо освещенная палатка императора. Расшитые золотом штандарты отблескивали на ветру. А между ним и палаткой пролегло море шатров, расцвеченное кострами подобно доске для сянци.

Вдруг из одного шатра раздался стон. Часовой напрягся. Из шатра вышли двое и под руки вывели третьего, припадающего на одну ногу. Он причитал и сильно заваливался. Когда они приблизились, часовой отдал короткую команду и раненого понесли в сторону центра. Вигмар осмотрел свою одежду: агрийский гардероб был явно здесь неуместен.

Тогда он пробрался к оставленному шатру и осторожно заглянул. Внутри было пусто. На земле валялся брошенный халат и верхняя куртка. Вигмар юркнул в шатер. Быстро сбросил свою одежду и нацепил солдатскую униформу. Обмотал голову с орочьими косичками какой-то тряпкой, найденной здесь же, вроде бы даже с кровавыми подтеками. Подвязал пустой рукав, так, чтобы отсутствующая рука точно бросалась в глаза. И, состроив скорбную мину, выполз из шатра.

Припадая на обе ноги сразу, он поплелся в сторону, куда до этого ушли те трое.

— Стой! Комендантский час! — окликнул часовой.

— Ох… силы нет больше… — гнусавым голосом заныл Вигмар. — Пропусти до лазарета, умоляю… думал, сдюжу, но…

Он закашлялся и весь скривился, так что пламя от костра упало на завернутый рукав.

— Ладно, — недовольно бросил часовой, — иди. Скажешь, Шенг пропустил.

— Храни боги армию его величества! — со слезами на глазах воскликнул Вигмар. — У тебя золотое сердце!

— Иди, пока не передумал!

Вигмар изобразил поклоны и пошаркал в сторону центра. На следующих постах его без проблем пропустили еще и подсказали, куда идти. А вот от лазарета к кольцу офицерских шатров пришлось пробираться ползком. На императорской палатке уже можно было рассмотреть вышивку и различить пластины на доспехах его личного караула. Но Ягори видно не было. И как искать ее и не попасть под взгляды солдат, тоже было не ясно. Оставалось только позвать.

Вигмар лег поудобнее и тихонечко просвистел мягкую птичью трель. Замер, прислушиваясь. Часовые не обратили на него внимания. Тогда он повторил трель. Снова тишина. Между соседними шатрами прошел караул. Вигмар задержал дыхание. Солдаты разминулись, и он подал третий сигнал. Выждал несколько минут и решил уже выбираться, как вдруг справа донесло тихую ответную трель. Сердце радостно забилось. Он подал ответный сигнал и принялся ждать.

Вскоре от одного из шатров проскользнула тень и зашипела голосом Ягори:

— Ты совсем с ума сошел?

— Я тоже рад тебя видеть, — шепотом ответил Вигмар и заулыбался в темноте.

— Тебя могли схватить!

— Но не схватили же. Ладно, не нуди. Я за тебя, между прочим, переживал. Ксатра сказала, что ты торчишь при этом болване Джанджи. Расскажи.

— Надо убираться отсюда, — вместо ответа предложила Ягори. — Вокруг императорской палатки полно караульных, не поговоришь.

Они прокрались в солдатскую часть лагеря и затаилась между шатрами.

— Ладно, теперь рассказывай, — попросил Вигмар, для удобства перейдя на орочий, чтобы никто ненароком не подслушал их разговор.

— А что рассказывать? — пожала плечами Ягори. — Император меня помиловал и на два года отправил в кабалу к этому выскочке.

— Как помиловал? — изумился Вигмар.

— Вот так, — вздохнула Ягори. — Встречай нового честного гражданина Сианг-Джи. Личный телохранитель и переводчик его светлости.

Она невольно скривилась.

— Ушам не верю! Может, ты и налоги платить будешь? — шепотом рассмеялся Вигмар.

— Какие там налоги, — отмахнулась Ягори, — я у него в рабстве на два года.

— А потом?

— А будет оно, это потом? Сколько я еще проживу, пока Виата не доест меня изнутри?

Вигмар промолчал.

— Зато хотя бы о крыше над головой не надо беспокоиться, — философски заключила Ягори. — Так что не расстраивайся. Лучше расскажи, что там у вас? Мы видели конный отряд со штандартами. Привели герцога?

— Привели. И об этом я тоже должен поговорить. Он хочет обсудить с императором торговлю. Как думаешь, можем закинуть удочку через Джанджи?

— Думаю, да. Император ревнив. Я тут приукрасила слегка, когда Раука с Седиром приходили… и теперь он считает, что племена ведут торговлю с Агрией. Это его задело.

— Тогда поговоришь? Герцог с конницей завтра встанут лагерем неподалеку. Он готов посетить ваш лагерь в любое удобное время.

— А ты времени даром не теряешь, — улыбнулась Ягори.

— Ты тоже, — поддел ее Вигмар.

— Ладно, мне пора.

— Береги себя. — Вигмар крепко обнял ее и поцеловал в макушку.

— Ты тоже. — Она сжала его в ответ.

— Люблю тебя.

— Я тебя тоже.

Ягори грустно окинула его взглядом и скрылась между шатрами. Вигмар посидел еще мгновение, словно надеясь заметить ее гибкий силуэт где-то в темноте. Но сестра слишком хорошо знала свое дело — лагерь был пустынным и тихим. Он выскользнул из кольца караульных и потрусил в сторону леса, где расположились орки.

* * *

Берк обошел лагерь даллов и наконец увидел Ксатру. Она с безразличным видом сидела у одного из шатров и бездумно смотрела в огонь. Мимо прошел кто-то из воинов, но она даже не повернула головы. Берк остановился на границе света. Почувствовав его взгляд, она медленно подняла глаза — уставшие и равнодушные, словно поблекшие. Было странно видеть ее такой. Ни дерзости, ни колючести, ни гордости, словно пустая оболочка со знакомым лицом. И самое страшное, что внутри он больше не чувствовал ее эмоций, как будто их никогда и не было.

— Пошли со мной. — Он решительно шагнул ближе и протянул руку.

— Куда? — бесцветным голосом откликнулась Ксатра.

— Какая разница? Пошли.

Она неохотно опустила взгляд и уставилась на широкую ладонь. Берк нетерпеливо посигналил пальцами. Ксатра медленно моргнула, смиренно вздохнула и взяла протянутую руку. Он помог ей подняться и, придерживая под локоть, повел к лесу.

— Я не хочу никуда идти, — откликнулась Ксатра.

— Это недалеко, — категорично отрезал Берк и потянул дальше.

Когда становище даллов осталось позади, а между стволами замелькали огни орочьего лагеря, он свернул в сторону и повел ее прочь — дальше от света и глубже в лес. Да, как капитан, он должен быть со своими воинами, и еще неплохо бы переговорить с Фиртиной, потому что неизвестно, сможет ли он вернуться к поискам Серенлик поже. Но пустота, которая поселилась там, где он привык ощущать Ксатру, не давала сосредоточиться ни на чем конкретном и словно бездна тянула силы из него самого, делая слабым и невнимательным. Единственное, чего он сейчас хотел, — это вернуть ей, и заодно себе, уверенность, и растревоженный событиями и чужаками лагерь точно был не лучшим местом для отдыха.

Ксатра больше не возражала. Она плелась по глубокому снегу, спотыкаясь и путаясь в жухлой траве. Вдруг на очередной кочке Берк подхватил ее на руки и понес дальше.

— Ты что делаешь? — возмутилась она и попыталась вывернуться.

— Что надо, — хмуро буркнул Берк и прижал ее крепче.

Ксатра пару раз трепыхнулась и обиженно засопела.

Вскоре он вышел на укромную поляну со здоровенной елью. Возле дерева он поставил Ксатру на землю и приглашающим жестом отодвинул низкую еловую лапу. Ксатра вопросительно подняла брови.

— Заходи уже, — нетерпеливо бросил Берк, — там безопасно.

Она пожала плечами и нырнула под древесный полог. Берк шагнул следом, и еловая лапа мягко опустилась на место, закрывая проход.

Внутри было темно. Он ощупью нашел масляный светильник и быстро затеплил огонек. Едва желтый язычок заплясал за прозрачным слюдяным стеклом, как пространство наполнилось мягким желтым светом. Ксатра удивленно оглядела укрытие: ель росла в кольце необъятного старого пня. Она осмотрела изнутри деревянный остов, ковырнула носком сапога сухую щепу на полу, подняла голову вдоль елового ствола, очищенного от нижних ветвей и выглаженного многими прикосновениями.

— Что это за место?

— Считай, это мое тайное убежище.

— От кого? — не поняла Ксатра.

Берк на мгновение замялся, но потом все-таки ответил:

— Мы встречались здесь с Серенлик… давно.

Ксатра снова оглядела хижину. Берк тоже обвел пространство взглядом. От воспоминаний в груди кольнуло: он непременно найдет ее… на этом свете или на том.

Он тряхнул головой и снял свой меховой плащ.

— Садись. — Он постелил плащ и пригласил Ксатру ближе к свету.

Она послушно села, обхватила колени руками и уставилась на огонек. Берк сел рядом и обнял ее, чтобы согреть.

— Зачем ты увел меня оттуда? — через некоторое время спросила Ксатра.

— Не знаю, — пожал плечами Берк.

Ксатра вопросительно на него посмотрела.

— Ладно, — вздохнул Берк, — я просто не хочу, чтобы последним, что я запомню, был твой изможденный вид.

— Почему последним? — не поняла Ксатра.

— А ты думаешь, много нас выживет, когда церги вылезут из своего логова?

— Думаю, нет, — согласилась Ксатра.

Они замолчали, прислушиваясь к тишине за желто-коричневыми стенами пня. Ксатра неосознанно пощипывала нитки на растрепавшемся рукаве. Внутри слюдяного светильника потрескивал фитилек. Где-то наверху, вздыхая под касаниями ветерка, поскрипывала ель. Пахло хвоей и горячим маслом.

— А что ты хочешь запомнить? — тихо спросила она.

Он наклонился и прошептал ей прямо губы:

— То, что нам не дали закончить.

Ксатра замерла на мгновение. Берку показалось, что она сейчас отвернется. Но она вдруг расслабилась и прильнула в отчаянном поцелуе. Руки обвили шею. Пальцы зарылись в волосы. Он шумно выдохнул и притянул ее ближе. Скользнул ладонями под одежду и провел по горячей гладкой коже. Ксатра выгнулась и тихонько ахнула. От этого звука внутри стало жарко. Он дернул шнуровку и стащил с нее теплый кафтан. Губами нашел мягкую, пульсирующую жилку на шее и медленно спустился к распахнувшемуся вороту рубахи. Ксатра перехватила его голову.

— Стой, — задыхаясь проговорила, — а как же твой отец?

Он с трудом сфокусировался и заглянул ей в глаза:

— Ты боишься?

Она покачала головой.

— Можем прекратить, если не хочешь.

Она на мгновение застыла. Лицо стало открытым и беззащитным. Глаза распахнулись: в них мелькнули страх, неуверенность и что-то еще…

Сомнение?

Робость?

Застенчивость?

Или все разом?

От нежности перехватило дыхание. Он уступит, если она не готова. Но Ксатра прикусила губу и мягко коснулась его щеки.

— Не прекращай.

И внутри что-то сломалось. Как будто лопнула гнилая запруда и потоком снесло вязкий густой ил, который облепил его изнутри. Берк смотрел в ее зеленые с золотом глаза и корил себя, что не решился раньше. Что позволил им обоим увязнуть в нелепых запретах. Для чего? Чтобы через несколько дней погибнуть? Чтобы остаться благочестивым сыном вождя?

Он взял ее лицо в ладони и нежно поцеловал. Ксатра осторожно расшнуровала его куртку и потянула ворот. Он помог ей и остался в шерстяной поддеве. Но Ксатра уверенно потянула ткань из штанов, и от касания ее пальцев внутри что-то почти болезненно сокращалось. Она освободила ткань и медленно провела ладонями вверх по спине. По коже пробежали колючие искры. Берк обхватил ее и шумно выдохнул. Руки сами скользнули под рубаху, нащупали упругую маленькую грудь и слегка сдавили соски. Ксатра ахнула. Он стащил рубаху. Приник губами. Ксатра обхватила его ногами и конвульсивно притиснулась. По позвоночнику стрельнула горячая волна. Ксатра глубоко выгнулась, а потом вдруг пихнула его на пушистый мех и медленными, горячими поцелуями спустилась к темной волосяной дорожке, уходящей под тяжелый ремень. Берк перехватил ее и перекатился сверху.

Ксатра замерла: блестящие красные губы приоткрыты, глаза — черные бездонные колодцы, щеки пылают, рыжие волосы растрепались. Притянула его и глубоко поцеловала. По телу прокатилась судорога. Оставшаяся одежда отлетела в сторону. Он застыл над ней на мгновение… «Да», — выдохнула Ксатра, и он ощутил ее горячую, влажную глубину. Ксатра резко вскрикнула. Прижалась сильнее и податливо откликнулась на его ритм, пока не изогнулась в сладком стоне. Берк почувствовал острый ответный экстаз, и бессильная мягкость разлилась во всем теле. Руки подогнулись, и он, тяжело дыша, упал на пушистый мех. Перекатился на спину. Ксатра так же тяжело дышала рядом. От разгоряченной кожи исходил жар. Он провел пальцами по изящному плечу и поцеловал соленую от пота кожу. Ксатра мягко улыбнулась и прильнула обнаженным телом. Голова устроилась в углублении на плече. Теплое дыхание щекотало кожу. Он обернул ее краем плаща и прижал, пытаясь удержать момент.

Фитилек мерно трепетал и постепенно угасал. Ель тихо шепталась с ветром в невидимой вышине. Ксатра пахла шалфеем и горькой полынью.

Берк прикрыл глаза, и сознание незаметно растворилось в ночных шорохах.