Сианг-Джи — перевал

Третьи сутки отряды Берка и Ксатры сопровождали армию Сианг-Джи к перевалу, а церги, раззадоренные кровью, следовали за ними словно стая шакалов. Получив отпор у стен академии, они нападали теперь осторожнее, но с большей жестокостью. А воины отбивались, но не переходили в активное нападение, чтобы, с одной стороны, не спугнуть цергов, а с другой — чтобы держать солдат в напряжении и не дать повернуть обратно раньше времени.

Люди двигались плотными прямоугольниками. Внешние ряды несли щиты, внутренние держали копья по три-четыре штуки с каждой стороны. В центре тащили носилки с ранеными и провиантом под прикрытием арбалетчиков и стрелков. Повозки пришлось бросить еще в самом начале, чтобы не тормозили движение по глубокому снегу и в горах. Боевые двойки орков с даллами сновали между этими блоками, высматривая и отбивая атаки цергов. И, если бы не тайные тропы, которым Ксатра успела обучить воинов Рауки, их бы давно передавили по каменистым закоулкам, а людей перетаскали, как котят.

Но пока удавалось держать строй и даже обороняться: в то время как боевые двойки отвлекали цергов, арбалетчики и стрелки били по суставам и сочленениям панцирей. Это не убивало тварей, но злило и мешало полноценно атаковать. Они роились вокруг колонны, растянувшейся на целую четверть лиги, и не давали передышек на сон или отдых. Поэтому армия шла почти без остановок, только с короткими привалами для еды и сна по очереди.

Особенно тяжело было в первые две ночи: блестящие серебристые панцири сливались с однообразным чередованием темных стволов на укрытой белым земле и становились почти невидимыми… и неслышимыми из-за глубокого снега, который словно губка принимал острые копья церговых ног и глушил звуки. А огни не давали достаточно света, чтобы предугадать атаки, и только мешали, сужая круг видимого до нескольких метров. Поэтому после нескольких неудачных нападений офицеры скомандовали гасить огни, и дальше армия двигалась в полной темноте под прикрытием всего лишь небольшого совместного отряда Берка и Ксатры.

К третьей ночи они поднялись достаточно высоко и, оставив внизу плотную пелену облаков и деревья, вышли на голый каменистый склон, укрытый спрессованным снегом. Стало заметно холоднее, а пронизывающий ветер вперемешку с колкой ледяной крупой сбивал с ног. На крутом подъеме, хоть и расчищенном ранее до вполне пригодной дороги, люди замедлились. Они ползли наверх, оскальзывались и падали, ломая строй и роняя щиты. Остановки сократились до четырех коротких передышек в сутки, но скорости это не прибавило.

Даже даллы с орками к этому времени заметно устали. Угрюмые, перемазанные кровью, грязью и жирными потеками церговой лимфы, они с мрачным упорством шныряли вдоль колонны и ввязывались в стычки с цергами, которые как будто бы тоже замедлились. Они значительно растеряли свою стремительность и двигались так, будто их суставы сковало стужей.

С наступлением ночи склон осветился почти полной луной, которая словно мятое блюдо висела на ставшем значительно ближе небосклоне, и блестящие панцири цергов стали хорошо видны между камней. Первые несколько атак люди легко отразили даже без помощи боевых двоек, и тогда церги сменили тактику. Они выбрали один из прямоугольников и набросились большой стаей. Продавили щитоносцев с копейщиками, и, пока одни отвлекали, другие схватили людей и утащили в темноту. Многих еще живыми, кричащими от ужаса и боли.

Ксатра с Берком стянули весь отряд на защиту атакованных. И когда медлительные церги разбежались, помогли людям собрать оружие и восстановить строй. Следующее нападение случилось спустя несколько часов, когда армия уже переваливала раздвоенную вершину и медлительно вползала в долины Змеиного перевала. На этот раз нападение откатилось быстро, едва встретив сопротивление. Церги медлительные, словно собственные вялые тени, набросились с двух сторон на середину колонны, но почти сразу ретировались, не нанеся никакого урона. И, сверкнув блестящим боками, обогнали колонну и рванули вперед дальше по перевалу. Люди, вдохновленные этой первой победой, проводили их воинственным ликованием, которое, впрочем, быстро сникло, придавленное многодневной усталостью.

Пройдя еще немного вперед, чтобы вся колонна смогла спуститься с продуваемой вершины в укромную выемку, армейские командиры объявили привал на четыре часа. Ксатра с Берком тоже дали своим передышку, разделив дежурства на две смены.

Никто их не побеспокоил. И когда отведенное время миновало, армия снова двинулась в путь. Цергов по-прежнему не было видно. Ксатра предложила отправить кого-то из даллов тайными тропами, чтобы разведать обстановку, но Берк отказал, сославшись на то, что тем надо беречь пламя — неизвестно, сколько еще стычек впереди, а без троп у них нет шансов. Поэтому на разведку отправились четверо орков-следопытов. А спустя три часа, за которые церги так и не появились, следопыты вернулись и рассказали, что твари собрались у кучи в начале перевала и жрут трупы.

— Они жрут, чтобы восстановить силы и скоро снова быть резвый, — бесцветным голосом проговорила Ксатра.

— Надо предупредить наших, пусть выдвигаются вперед, — откликнулся Берк. — Если церги нажрутся и отогреются — еще одну ночь не продержимся.

— А если цергов перебьем… Солдаты не пойти назад?

— Не дойдут, — фыркнул Берк. — Нет, им нужен перерыв и отдых перед обратной дорогой.

— Тогда я знаю, кого отправить, — предложила Ксатра. — Саки на пределе. Скоро не сможет использовать тропа. Пусть идет обратно, предупредить своих.

— Согласен. Тогда Харга я поставлю на разведку.

Ксатра кивнула.

— Надо идти к Ягори, чтобы она переводить солдатам.

Берк хлопнул ее по плечу и направился к паре Харга и Саки.

Ягори со своим вельможей и императором разместились в самом конце. Щитов и копий здесь было значительно больше, чем в других группах, а внутренний периметр составляла личная гвардия императора и носильщики с большой деревянной лодкой и шатром над ней, в которой несли императора. Подойдя ближе, Ксатра подала знак, и Ягори, получив разрешение Джанджи, следовавшего пешком, выскользнула между приоткрывшими строй солдатами. Выслушав новости, она вернулась и передала Джанджи, а тот императору, а после выскользнула обратно.

— Они сказали, сейчас сделаем привал, а то люди упадут от усталости, — передала Ягори. — Потом усилят передний край, а вы должны будете предупредить, когда церги снова полезут. И не давать им заходить с флангов.

— Хорошо, — приняла Ксатра и, чуть помедлив, спросила: — Что они там думать? Про нас…

Ягори вдруг горячо обняла ее и проговорила:

— Они чванливые дураки, но даже они признают, что без вас церги разорвали бы армию на кусочки.

— Это радовать, — вздохнула Ксатра. — Надеюсь, они давать нам часть своя армия.

— Я тоже, — покивала Ягори, — но мы делаем, что от нас зависит, а дальше пусть договариваются вожди.

— Да… Делаем, что мочь… Ладно, мне пора.

— Держитесь там.

— Пока держимся… — грустно улыбнулась Ксатра, потерла перемазанную щеку грязной рукой и направилась к переднему краю.

Там она передала новости от Ягори и отправила Саки с сообщением для вождей обратно в степи. Остальные распределили вахты и тоже воспользовались передышкой.

Долина затихла в тревожном забытьи. Но вскоре снова полетели приказы. Людские прямоугольники пришли в движение, рассыпались, словно песчаные куличики, и сразу сформировались в один ударный кулак в голове. Новый строй с трех сторон внахлест укрылся щитами и ощетинился сплошным частоколом копий. За первыми рядами разместились арбалетчики, стрелки и метатели с горшочками с горючим порошком. Остальные солдаты снова построились в равные прямоугольники, но уже налегке.

Как только перестроение было окончено, разнеслась команда «вперед», и вся колонна двинулась в путь. Харг слился с камнями и отправился выслеживать цергов. А остальные орки и даллы рассредоточились по склонам чуть впереди колонны.

За весь день церги так и не объявились. Харг несколько раз возвращался и сообщал, что они или кормятся у кучи, или просто отдыхают — складывают ноги плотным костяным коконом, оборачиваются хвостами и так стоят без движения, будто поджидают или восстанавливают силы. А те, что не спят, дерутся между собой на горе трупов.

Ксатра шла по склону рядом с Берком. Он заметно осунулся, глаза запали, жесткие складки залегли у рта. Грязная одежда загрубела и покрылась пятнами. Но походка оставалась плавной, а взгляд зорким. Ксатра тайком завидовала его выносливости. Сама она чувствовала, что коленки после трех дней без сна подгибаются, а руки дрожат под тяжестью акинака. К тому же от постоянного прокладывания троп пламя ее заметно истощилось, кожа на пальцах стала хрустальной, и под ней пульсировали золотые жилки, едва видимые сейчас — и не только у нее, кстати. На привале она заметила, что почти у всех даллов появилась в теле непривычная хрупкость, словно они потихоньку тают, сжигая свое пламя на бесконечных перемещениях сквозь тропы.

Они шли по склонам широкой цепью по обеим сторонам армии. Молчаливые, уставшие, злые, но сплоченные, как никогда раньше. Теперь этот сборный отряд работал как единый организм, ведь от доверия зависела их жизнь. На привалах орки и даллы ели из одних запасов и спали бок о бок. А во время стычек самоотверженно прикрывали друг друга.

Над долиной разливалась тревожная тишина. Небо заволокло низкими тяжелыми тучами, а на закате пошел снег и укрыл все густой дрожащей пеленой. Видимость упала почти до нуля. С наступлением темноты весь мир погрузился в мягкое, пушистое покрывало, лишив их разом и слуха, и зрения. Цепочку пришлось сжать, чтобы не растеряться.

— Иди вперед, — вдруг проговорил Берк.

— А ты? — не поняла Ксатра.

— Я хочу осмотреться другим зрением. Слишком темно — Харг может пропустить цергов.

— Так смотри, — снова не поняла Ксатра.

— На ходу не могу.

И он, больше ничего не добавив, скрылся в темноте.

В первое мгновение Ксатра растерялась. Мягкое снежное покрывало обернулось вокруг нее чувством одиночества. Снег тихо кружился и толстыми хлопьями ложился на плечи, голову, руки… собирался хрупкими шапками… толкался невесомыми перышками в лицо… и тихо-тихо скрадывал пространство, будто на многие лиги вокруг осталась только она одна и медленное кружение снеговых хлопьев. И в этой тишине разливалось чувство тревоги, словно там, за плотной белой завесой копилось нечто злое… жаждущее крови… готовое напасть в любой момент.

Ксатра тряхнула головой, сжала покрепче акинак и упрямо пошла вперед. Очень скоро вернулся Берк. Он придержал ее и потянул в сторону хвоста.

— Быстрее. Надо остановить колонну.

— Что случится? — на ходу спросила Ксатра.

— Впереди засада. Надо предупредить Ягори.

— Мы ничего не видеть в такой снег! Это смерть!

— У меня есть план. Пошли.

В темноте они не сразу нашли прямоугольник, в котором передвигались Ягори и император с Джанджи. А когда обнаружили, то еще некоторое время пытались привлечь к себе внимание и жестами объяснить гвардейцам, кто им нужен. Когда же солдаты поняли, что от них требуется, и передали сообщение во внутренний круг, то Ягори не заставила себя ждать. Она ящеркой прошмыгнула в приоткрывшуюся щель и пошла рядом.

— Что-то случилось? — серьезно спросила она.

— Да, — ответил Берк. — Пусть командуют остановку. Впереди засада.

— Ты уверен? В такую погоду легко ошибиться.

Берк многозначительно посмотрел на нее сверху вниз, и Ягори примирительно развела руками.

— Извини. Я должна знать наверняка, они обязательно спросят.

— Я смотрящий, — отрезал Берк. — Погода мне не помеха.

— Где они? — перешла на деловой тон Ягори. — Император потребует подробностей.

— Ждут перед кучей с трупами. Одна группа перекрыла ущелье, остальные стоят вдоль склонов — нападут, как только увязнем во фронтальной хватке.

— Что ты предлагаешь?

— Остановиться. Собраться. Выставить щиты и копья. В середину стрелков, раненых и ценности. Если будем стоять, я смогу видеть сквозь тени и предупреждать. Так они не застанут нас врасплох и не смогут перетаскать поодиночке.

— Я поняла. Сейчас передам твое предложение.

— Тогда скажи заодно, что со мной должен быть кто-то из командиров, чтобы отдавать команды людям.

Она кивнула и быстро шмыгнула обратно за линию щитов. Берк и Ксатра остались вдвоем — только три-четыре щита и скрытые за ними солдаты ритмично шагали в поле зрения, да колыхались протянувшиеся в темноту пики — одна впереди и одна сзади. А из-за непроницаемой завесы неслись приглушенные снегопадом звуки: топот сотен ног, скрип кожи, скрежет стали, тихие переругивания и тяжелое дыхание. Ксатра шагала и пыталась представить, в каком именно месте они сейчас находятся и сколько осталось до той самой кучи с трупами.

Вдруг перед ними снова появилась Ягори, а над рядами пронесся тусклый, будто бы вязнущий звук трубы, который подхватил соседний отряд, а за ним сквозь завесу прорвался следующий, уже едва слышный горн. И топот внезапно остановился. Пики всколыхнулись и замерли.

— Они хотят говорить, — доложила Ягори и скомандовала что-то по-сианджийски щитоносцам.

Те расступились, и открылся проход шириной в одну секцию.

Они втроем шагнули внутрь, и проход мгновенно сомкнулся.

Император сидел на складном шелковом стуле под небольшим пологом с кистями, который держали на четырех древках гвардейцы из его личной охраны. Ягори провела Берка и Ксатру ближе и почтительно встала за плечом Джанджи.

Император молчал. Он изучающе разглядывал пришельцев, а Ксатра с Берком со спокойным достоинством ждали.

Вдруг Джанджи произнес что-то с подчеркнутой медлительностью. Ягори тут же склонилась.

— Джанджи-цзюнь просит еще раз повторить ваш план для его величества.

Ксатра не успела удивиться необычному новому обращению, как Берк уже начал излагать:

— Пусть передаст, что церги перекрыли ущелье, а две большие группы выстроились вдоль склонов. Я считаю, они ждут, пока мы достигнем препоны и увязнем в схватке, чтобы атаковать с флангов.

Ягори перевела, почтительно глядя в землю и ни к кому конкретно не обращаясь. Ксатра снова удивилась этому непривычному поведению.

Между Джанджи и императором состоялся короткий разговор, и Ягори снова обратилась к Берку:

— Они просят объяснить, откуда ты это знаешь. Разведка в таких условиях неэффективна.

— Ты ведь знаешь, кто такие видящие, почему сама не расскажешь? — спросил Берк.

— Уже, — пожала плечами Ягори. — Они хотят услышать от вас.

— Чужаки… — пробормотал Берк. — Ну раз просят, скажи: видящие могут читать пространство как карту и знают расположение всех существ на ней.

Ягори перевела и после короткой беседы снова обратилась к Берку:

— Они спрашивают, как далеко ты видишь.

— Если дома, то далеко, здесь — на две, может, две с половиной тысячи шагов.

Ксатра разглядывала узорчатый скользкий полог, который растянули над императором, и вдруг ей пришла неожиданная идея.

— Как ты думать… — вдруг спросила она. — Ты сможешь делиться своя… карта со мной?

— Не знаю, — нахмурился Берк. — А для чего?

— Я не уверена… хочу пробовать поднимать щит, как в песках, перед ветры пустыни.

— Чтобы не подпускать цергов к людям? — спросила Ягори.

— Нет, — возразила Ксатра. — Мое пламя уже слабый, не годится для прочный щит, но хватит, чтобы закрывать от снег, как, — она запнулась, — как шатер над твой император.

— Разумно, — согласился Берк. — Так они не нападут врасплох.

— Ты показать мне карта?

— Да. Попробуем кровь — с твоими равнинами это сработало.

Ягори тихонько перевела весь разговор для Джанджи. Император тоже прислушивался, но обращался только к племяннику, а тот, в свою очередь, передавал приказания.

— Они согласны, — передала слова Джанджи Ягори. — Армия встанет в монолит со щитами и копьями на флангах и в голове. Вы двое останетесь тут и будете докладывать о движении цергов. Команды будут отдавать трубачи.

— Наши воины тоже должны быть здесь, — проговорила Ксатра. — Если я видеть место атака, я могу открывать тропа прямо туда. Мы экономить время и сила.

Ягори перевела. Джанджи с императором коротко посовещались. Несколько стариков в доспехах почтительно выслушали приказания и быстро передали их нижестоящим офицерам, а те уже понесли дальше по рядам. Армия снова пришла в движение. Солдаты, невидимые сквозь пелену, затопали подкованными сапогами. Приглушенные снегом и расстоянием полетели приказания. Их прямоугольник двинулся вперед и оказался в плотном окружении солдат. Берка уже не было рядом, но вскоре он и остальные воины отряда оказались у внешней стороны щитов. Им приказали выделить свободное место, и солдаты расступились. За спиной остались только несколько стариков-командующих, трубачи, Джанджи и император в окружении личной гвардии. Впереди и сзади колыхалось море человеческих торсов и голов, размытое за пеленой снега и теряющееся в мутной черноте.

Берк сел на землю и протянул ей руку. Ксатра слегка помедлила. Она хорошо помнила, как делала это сама и как сначала пыталась резать больнее. Но руку протянула. Берк взял ее ладонь. Горячие, жесткие пальцы сжали чуть сильнее, чем было необходимо. Чувство привязанности и одновременно страха перед скорой битвой теплой волной пробежало по животу. Она сжала его пальцы в ответ и поймала взгляд. Берк коротко поцеловал ладонь и сделал короткий надрез. Затем надрезал свою и соединил кровь.

Сначала ничего не произошло. Они так и застыли: он — сидя, она — стоя, но потом мир словно начал погружаться в безмолвный серый туман. Он распался на рваные клочья, звуки отдалились, изображение поблекло… и вдруг перспектива стала стремительно отдаляться. Вот перед ней уже не мелькали плечи и головы солдат, а линиями на карте развернулись ряды построений. Длинная человеческая змея вытянулась по широкой долине. Возвышенности и впадины предстали песочными замками. Ксатра сжала руку Берка — единственное реальное ощущение, которое у нее осталось, и почувствовала, как он потянул ее вперед, дальше вдоль ложа долины.

Армия промелькнула внизу и осталась позади, а слева и справа на склонах засверкали яркие, будто осколки зеркал, крапины цергов. Они стояли плотными рядами с обеих сторон. А впереди поперек всего прохода собралась большая группа.

— Нельзя ходить, они нападать с боков одновременно, — проговорила она в пустоту, не уверенная, что ее голос звучит в реальности, а не только в сознании.

— Да, — донесся голос Берка, — надо ждать.

И все затихло.

Сколько прошло времени, она не поняла — две минуты, два часа или вся ночь, но в какой-то момент церги всколыхнулись и потекли вперед.

— Приготовиться с обеих сторон, — раздался голос Берка.

И почти сразу сознание резанул звук трубы.

Ксатра ждала. Церги передвигались вдоль склонов, не приближаясь к замершим на дне людям. Вот они добрались до первой трети колонны, собрались и вдруг выстроились острыми клиньями, словно зубы, нацеленные в бока.

— Первая треть! — приказал Берк. — Держать удар!

Почти сразу в уши раскаленной иглой вонзилась трель трубы.

Церги дрогнули и покатились вниз. Ксатра бросила две тропы — навстречу сходящимся челюстям. Не увидела, а скорее ощутила, как даллы с орками нырнули в переход, и в тот же момент выскочили далеко впереди. Ксатра схлопнула тропы и вскинула над ними золотистое сияние щита. Нутро обожгло болью. В пальцы впились ледяные иглы. Но воины успели среагировать. Расступились, пропустили цергов и ударили по флангам. Клинья смялись, разгон затормозился. Но церги не остановились. Влетели в щиты и растеклись вдоль колонны. Ночь взорвалась звуками битвы: крики, выстрелы, лязг, команды, все смешалось. Магическая карта показывала все с поразительной точностью и в то же время будто бы отдаляла от происходящего, лишая его реальности. Церги, потеряв преимущество, завязли в отдельных стычках. Даллы с орками жалили и отскакивали. Люди держали строй и не давали прорваться за защитную линию.

Вдруг церги замерли и внезапно отступили — все разом, будто подчинясь приказу.

Ксатра со стоном отпустила щит. Сердце тяжелым эхом стучало в голове. Горячая ладонь Берка держала ее. Живая. Настоящая. И это ощущение придавало уверенности.

Даллы прокинули тропы и через несколько мгновений собрались возле них. А церги, откатившись назад, перегруппировались и снова пошли вперед — теперь дугой. Берк прокричал команду. Труба проревела над рядами. Ксатра прокинула тропу и, как только воины появились на карте, подняла щит. Серебряная дуга докатилась. Боевые двойки пропустили цергов и, как только те облепили колонну, ударили с тыла. Криков почти не было слышно. Только страшная тишина и узоры на карте, изменяющиеся каждое мгновение.

Нутро горело. Руки покалывало уже до локтей. А ступни налились мертвенным холодом — от истощения или от мороза, она не знала — первые признаки, что пламя начало поедать тело. В какой-то момент показалось, что церги оторвут колонне голову. Они насели в несколько рядов. Построения смялись. Бусины воинов оказались зажаты, черточки рядов смяты.

Щит жрал силы. Нещадно. Она держала. В груди жгло. Холод медленно подымался по рукам. Ноги онемели. Люди держались. Даллы с орками нападали. И построение цергов вдруг распалось. Ряды сломались на мелкие группы. Люди, даллы, орки, церги — все перемешались. Нападение захлебнулось и превратилось в свалку. Церги дрогнули. Рассыпались веером и откатились.

Ксатра отпустила щит. Тело — пустое. Ноги — ватные.

Только ладонь Берка держала ее. Последняя точка опоры.

А он тянул ее вперед. Смотреть. Еще смотреть.

И там — новые серебряные точки. Много. Все еще слишком много.

Ксатра на задворках сознания ощутила, что воины вернулись, но сказать, все ли, уже не могла. Сознание плыло.

Берк сжал ее ладонь, и сквозь холод и мрак повеяло теплым летним лесом. «Держись…» — донесся издалека его голос. И вдруг церги впереди тронулись. Огромный серебряный кулак несся на колонну в лоб. Все быстрее набирая скорость.

— Лобовой! — заорал Берк. — Отряд — атаковать с флангов! Люди — держать удар!

Ксатра кинула тропу. Одну: на две уже не осталось сил. Пропустила отряд. Схлопнула. Вскинула щит — бледный, дырявый, дрожащий. Боль и холод объяли тело.

Страха не было. Он остался где-то за границей выносливости. Только бесконечный мрак, тишина и расплывающиеся пятна на карте.

Кулак ударил. Люди рассыпались. Церги вцепились в незащищенное нутро. Вгрызлись. Разодрали на две половины. Атаковали изнутри. Даллы с орками вонзились в самую середину. Все закружилось. Точки мелькали. Вспыхивали. Гасли. Свои? Чужие? Она не знала. Только держала щит, чтобы дать им шанс. Холод полз по телу. Ладонь Берка держала будто издалека. Будто не ее — кого-то другого.

Вдруг в мутном изображении замелькали новые точки. Яркие, стремительные. Они ввинтились в схватку. Зрение поплыло. Карта на мгновение погасла. Вспыхнула мутным. Пятна. Пропала.

Ксатра закричала.

«Отпускай… свои…» — едва слышно донеслось из невозможной дали… и щит рухнул. Рука разжалась. Немая чернота сковала сознание. Холод сжал горло.

Тишина…

Пустота…

Неужели конец?