Сианг-Джи — трудный разговор

Чем ближе они пробирались к обозначенному Джанджи месту, тем острее становилось ощущение надвигающейся беды. Сначала орки обратили внимание, что из леса пропали животные: не было привычной птичьей суеты, не попадалось свежих заячьих и лисьих следов, все дорожки, которые им встречались, были оставлены не менее двух дней назад. Потом с ветром стало доносить едва уловимый привкус порохового дыма, а первые свежие следы, которые им встретились, принадлежали сразу двоим: цергу и человеку, и оканчивались большим кровавым пятном в белоснежном девственно-чистом снегу.

Вскоре такие отметины стали попадаться чаще, снег перестал быть белоснежным и покрылся розовыми крупинками замерзших брызг и грязно-серым налетом порохового дыма. К запаху серы примешивался резкий металлический душок. Но по-прежнему не было видно ни одной живой души.

Теперь продвигались медленнее, и Ягори с Джанджи держались поближе к остальным. В какой-то момент следопыты что-то сообщили Берку, и он сменил направление, а вскоре Ягори поняла, для чего: за очередным каменистым выступом они вдруг обнаружили сложенных горкой мертвых солдат. На этот раз количество трупов было в разы меньше, но их внешний вид и витающий в воздухе запах крови вперемешку с содержимым разорванных животов говорили о том, что эту кучу церги сложили не более дня назад.

Джанджи резко зажал рот и отвернулся, с трудом сдерживая тошноту. Он тяжело оперся о ближайшее дерево и, продышавшись, поспешил в сторону, пока не скрылся за деревьями. Ягори встретилась взглядом с Берком, поблагодарила кивком и направилась за Джанджи.

Тот стоял у засыпанного снегом камня и глубоко дышал с закрытыми глазами. Услышав шаги, резко повернулся и зашарил рукой по поясу в поисках кинжала, но поняв, кто перед ним, прекратил суету и нетвердым голосом спросил:

— Почему они все мертвы?

Ягори почувствовала, что ему нужно выговориться, и промолчала. А Джанджи, повысив голос, продолжил:

— Я видел, как вы отбили нападение на состязании! Почему наши солдаты так не могут?

— Когда это случилось в первый раз, — спокойно ответила Ягори, — нас тоже погибло непростительно много. Эти твари приходят, чтобы убивать. Солдаты императора не обладают ни силой орков, ни проворностью даллов, а их доспех недостаточно прочен, чтобы выдержать прямой удар.

— Но вы же смогли!

— То, что ты видел на состязании, — результат долгого труда. Мы знаем их слабые стороны и умеем использовать свои преимущества, но это получилось не сразу.

— Сколько еще должно погибнуть людей⁈

— Чем быстрее мы доберемся, тем больше жизней сможем спасти.

— Я хочу, чтобы этого никогда не было! — Джанджи закрыл глаза и инстинктивно потянулся к пустующему безымянному пальцу.

— Оно уже есть, — тихо возразила Ягори.

Он резко открыл глаза и посмотрел ей прямо в лицо.

— Я должен им помочь

А затем сжал кулаки и добавил:

— Доведите меня к императору, я уговорю его сотрудничать.

Ягори почувствовала, как внутри все заликовало от этой незаметной, но такой важной победы: бессердечный, избалованный Джанджи, который ради прихоти губил чужие карьеры, только что проявил сострадание и заботу о подданных. А потом неожиданно пришло ощущение доверия и уважения, и она, повинуясь безотчетному порыву, сдержанно изобразила легкий поклон и ответила:

— Это поступок, достойный наследника, ваша светлость.

Джанджи удивленно вскинул брови и неуверенно переспросил:

— Это издевка?

— Нет, — покачала головой Ягори, — это искренне.

Она быстро развернулась и поспешила за воинами, чтобы он не успел начать задавать вопросы. Пусть насладится почтением, рожденным не из страха, а заслуженным благородным поступком.

Джанджи догнал ее и молча зашагал рядом. Ягори искоса поглядывала и подмечала все новые перемены: несмотря на усталость, в походке появилась решительность, заметно было, что он старается соответствовать заданному опытными воинами темпу, хотя это дается ему тяжело. А еще она заметила, что Берк слегка придерживает общую скорость — на грани, так что Джанджи едва поспевал, но все-таки шел в одном с ними темпе.

Она чуть ускорилась.

— Твой неженка, кажется, и правда проникся, — проговорил Берк.

— Спасибо, что придерживаешь темп, — ответила Ягори.

— Не за что, — пожал плечами Берк. — Мне показалось, он принял какое-то решение, поэтому пусть лучше чувствует себя частью группы — не хочу испортить твою работу.

— Да, он сказал, что убедит императора сотрудничать, — подтвердила Ягори.

— Кстати, там впереди идет сражение. Мои следопыты уже могут слышать отдельные звуки.

— Что ты предлагаешь?

Берк скомандовал остановку и повернулся к Ягори.

— Они нас не ждут и не будут доверять.

— Да, но Джанджи…

— На разговоры нет времени, а выставить его вперед — значит, подвергнуть лишнему риску. Я предлагаю разделиться: возьмите четверых воинов и отправляйтесь прямо к императору. Пусть кто-то из даллов проложит тропу, когда его увидит. А я с остальными помогу солдатам.

— Звучит разумно.

— Да, но вы должны действовать быстро: мы не знаем языка и не сможем объяснить, что мы союзники. Приказ должен прийти от их императора.

— А что, если Джанджи отдаст приказ, а потом мы разделимся? — предложила Ягори.

— Не уверен, что получится, но да — это было бы идеально.

— Отлично, я предупрежу его, и можем выступать.

Она вернулась туда, где, пользуясь паузой, отдыхал Джанджи, и быстро пересказала план. А после события покатились словно снежный ком.

Стоило им выйти на опушку, примыкавшую к долине с крепостью военной академии в центре, как стало очевидно, что, если ничего не изменится, церги вырежут армию, как беспомощных щенков.

Долина напоминала кипящий котел. Казалось, целое море доспехов затопило ее от края до края, и, словно поверженный штандарт, это море расползалось дырами на отдельные клочья. У самых ворот академии — высоченных, окованных железом дубовых створок — давка превратилась в мясорубку: воины кричали и карабкались друг на друга, сквозь лязг и крики о помощи доносились предсмертные стоны раздавленных насмерть.

Церги — около сотни — разрезали людское месиво на отдельные лоскуты. И вокруг их стремительных, отливающих серебром силуэтов словно пузырьки в воде расходилась пустота, которая тут же заполнялась алыми потеками, трупами и кричащими ранеными. Ветром несло едкий сизый дым. Кое-где солдаты группами оборонялись, где-то им удалось сохранить строй и отстреливаться из огненных трубок и арбалетов. Но пули и болты не приносили ожидаемого урона. Ягори заметила, что некоторые церги истекали густой черной жижей из круглых отверстий на боках и хвостах, но продолжали атаковать. До ноздрей донесло знакомый кислый запах.

Но вдруг она заметила в этой мешанине императорский штандарт — золотого ястреба с луной в когтях на алом фоне. Он трепетал, окруженный кольцом гвардии, но кольцо это неуклонно сжималось.

Берк и Ксатра спешно приблизились к ним, и Берк указал на большую группу солдат, которые ожесточенно отбивались в окружении двух десятков цергов.

— Начинаем оттуда.

— Какой план? — уточнила Ягори. — Что нам говорить императору?

— Скажи ему, чтобы отводил войска к Змеиному перевалу, — ответил Берк. — Церги пойдут за живой добычей. Это надо сделать сейчас, пока они не расползлись по долинам и не начали резать деревни.

— Но почему не добить их здесь? — спросила Ягори. — Солдаты уже проделали в них дыры.

— Нет, — быстро включилась Ксатра, — эти раны несмертельные. Бить надо в уязвимость под брюхом. Сейчас невозможно объяснять — там не армия, толпа.

— Согласен, — подтвердил Берк, — и так меньше шансов, что они согласятся на союз потом. Пусть идут за перевал.

— Поняла, — кивнула Ягори и повернулась к Джанджи.

Тот, не отрывая глаз, смотрел на расправу в долине.

Ягори дернула его за рукав.

— Когда приблизимся к солдатам, дай знать, что мы союзники, потом нас двоих через тропу доставят к императору.

— Что мне ему сказать? — Джанджи сжал кулаки, но голос дрожал. — Ваш отряд не сможет справиться со всеми тварями!

— Скажешь, чтобы отводил войска к перевалу. — Она коротко объяснила план.

— Но… как он поверит, что я не предатель?

— Передай ему письмо с фальшивой печатью и испорченный перстень мертвого генерала.

Джанджи судорожно кивнул и трясущимися пальцами дернул шнуровку на куртке. Стянул безрукавку, шерстяную поддеву и остался в одной шелковой рубашке и вышитом поясе, которые он сохранил от своего прошлого наряда. Заметив взгляды воинов, он смутился и пояснил через Ягори:

— Так они опознают меня. Не хочу получить болт.

— А он умнее, чем кажется, — усмехнулась Ксатра, когда Ягори перевела.

Воины под прикрытием деревьев встали парами и разделились на группы. Четверо — две боевые двойки — взяли Ягори и Джанджи в каре. Ксатра с Берком встали впереди. Снизу доносились беспорядочные, рваные звуки битвы. Ягори оглянулась на Джанджи: тот стоял бледный, и только черные глаза горели лихорадочным блеском, а на скулах выступил нервный румянец.

Ксатра скомандовала вперед. Ягори ухватила Джанджи за локоть и нырнула на тропу сразу вслед за «своим» даллом. Остальных они уже не видели.

Звуки битвы на мгновение стали тише. Ягори сделала пару шагов, тропа дернулась под ногами и пошла рябью. Далл впереди крякнул, и в тот же миг они вывалились в гущу схватки, едва не сбитые с ног бегущим солдатом.

Лязг, крики, грохот, дым, стоны — все смешалось в единую оглушающую волну. Их сдавило чужими телами. Запахи пота, крови и страха залепили нос и сковали язык. Их четверка чуть подалась в стороны, и Ягори заорала Джанджи в ухо:

— Сейчас!

Он набрал воздуха и вдруг поставленным, неожиданно сильным голосом гаркнул:

— Я Джанджи Лу! — Вскинул вверх кулак с зажатым фальшивым указом генерала.

Ближайшие головы повернулись в его сторону. В глазах плескались страх и недоверие.

— Лу? Да это же… — пробормотал солдат, который едва не снес их только что.

— Я сын советника императора! — Голос Джанджи легко перекрыл шум битвы.

Ягори успела подумать, что этому он, должно быть, учился с детства, а он продолжил:

— Я привел подмогу!

В обращенных на него глазах мелькнуло узнавание и призрак надежды. Он театральным жестом указал в сторону, и в тот же миг из других троп вынырнули остальные воины и с разлета врубились в схватку. Церги отпрянули и застыли на короткое мгновение, их лезвия задергались в такт невидимому импульсу, и вдруг они все разом, словно по команде, повернулись к новым врагам и рассредоточились, освобождая место для маневра. В воздухе распространилось высокое, резонирующее в костях стрекотание, и понесло кислятиной.

— Действуйте сообща! — гаркнул Джанджи. — Дикари — наши союзники!

Ягори увидела замешательство на лицах солдат и заорала во всю мощь:

— Слава империи!

Солдаты встрепенулись и заревели в несколько десятков глоток:

— СЛАВА ИМПЕРИИ!

— Слава императору! — продолжила Ягори.

— СЛАВА ИМПЕРАТОРУ! — откликнулись солдаты.

Она добавила:

— И его светлости — Джанджи Лу!

— И его светлости! — понеслось над головами.

— За империю! — подхватили соседние расчеты.

Оборванная толпа в мгновение преобразилась и ощетинилась на напирающих цергов. В пустых глазах вспыхнула ярость.

— ЗА ИМПЕРИЮ! — понеслось дальше по полю.

В этот момент воздух перед ними задрожал, и в пространстве снова развернулась тропа. Ягори потянула Джанджи в сторону, где реял штандарт императора.

Мимо пронеслись лица: яростные, испуганные, агонизирующие, злые. Их эмоции, даже приглушенные бесцветным полотном тумана, обрушились убийственным водопадом. Ягори тянула Джанджи за идущим впереди даллом. За ними следовал второй и пара орков. Тропа дрожала и временами перехлестывалась волнами тумана и вдруг вывела на островок затишья и растворилась. Ягори с Джанджи застыли. Их четверка воинов в боевых стойках выставили оружие. А за этим маленьким кругом на них нацелились три десятка арбалетов из личной гвардии императора — сплошная стена черных лакированных доспехов под одинаковыми личинами. И только черные блестящие глаза следили за каждым движением через узкие прорези.

Ягори почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Но Джанджи вдруг дернулся и крикнул:

— Дядя!

Ягори повернулась. За спинами гвардейцев, у входа в шатер стоял император. Она успела разглядеть темно-красный шелковый халат с золотой вышивкой и поверх него позолоченный доспех и в тот же миг склонилась в почтительном поклоне.

— Опустите оружие, — шепотом приказала она на орочьем.

Немного поколебавшись, орки все-таки опустили топоры, и даллы последовали их примеру, но убирать акинаки в ножны не стали.

— Ты? — холодно спросил император. — У тебя голос моего племянника, но манеры дикаря. Твой отец сказал, что ты мертв.

— Я действительно умер, дядя, — с жаром ответил Джанджи, — но не так, как поведал вам мой отец!

Наступила долгая пауза. Ягори стояла в полусогнутом положении и чувствовала, как сердце колотится между ушей.

— Хорошо, — наконец раздался голос императора, — пропустите этих двоих.

Джанджи шагнул вперед. «Ждите здесь», — шепнула Ягори оркам, всунула в ближайшие руки нагинату и двинулась в двух шагах позади, сохраняя почтительный полупоклон, но глазами обследуя пространство. Когда они приблизились к гвардейцам, те сделали шаг в сторону и освободили узкую брешь — на ширину плеч одного человека. А когда проходили сквозь этот строй, то Ягори показалось, будто она чувствует холод направленных на них арбалетов.

Шатер дышал влажным теплом. У входа тучный церемониймейстер в багряном халате ритуально поклонился, коснувшись лбом земли. Джанджи переступил порог, не сгибаясь, но почтительно приложил правый кулак к сердцу. Ягори сбросила сапоги, оставила меч и замерла у входа в глубоком поклоне, касаясь пальцами узорчатой циновки.

Император уже восседал на черном лаковом троне, инкрустированном перламутром. Его позолоченные ногти-наперстки постукивали по рукояти меча. Когда Джанджи сделал шаг вперед, император резко вскинул руку. Джанджи застыл. Взгляд императора скользнул по несуразному наряду племянника и задержался на грязных сапогах, оставивших следы на белоснежной циновке.

— Ваше величество, — голос Джанджи звучал ровно, — простите мой вид. Я шел без отдыха, чтобы привести вам союзников.

— Союзников? — Император наклонил голову, и послышался шелест нефритовых подвесок на его головном уборе.

Слуга с лицом, как застывшая маска, поднес Джанджи нефритовую чашу с вином. Тот принял ее двумя руками и сделал три церемониальных глотка: небу, земле и императору.

Шепот в шатре нарастал. Ягори чувствовала, как ноги пристывают к тонкой циновке.

— Генерал Ли, — раздался голос императора, — усильте восточные редуты.

— Но, ваше величество…

— Сейчас, — нетерпеливо перебил император.

Генерал склонился в поклоне и вышел.

Император повернулся к лекарю.

— Приготовьте отвар из корня женьшеня. Мой племянник выглядит изможденным.

Лекарь попятился, спотыкаясь о подол халата. Остальные засуетились, поняв намек, и через мгновение в шатре остались только двое телохранителей.

Император жестом велел Джанджи подойти.

— Теперь говори. И пусть твоя… спутница, — он кивнул в сторону Ягори, — подойдет ближе. Ее босые ноги синеют на моих циновках.

Ягори почувствовала, как внутри все холодеет. Сделала несколько шагов, не поднимая головы, и опустилась на колени позади Джанджи, сложив руки на бедре, так, чтобы их было видно.

— Ваше величество, — начал Джанджи, понизив голос, — мой отец предал вас. У меня есть доказательства.

Император сощурился.

— Это серьезное обвинение, ты понимаешь?

— Да, ваше величество. Вы позволите?

Он протянул письмо генерала и вынул из потайного кармана кольцо со спиленной звездой. Император сделал короткий жест, и телохранитель поднес ему предметы.

— Что это значит? — строго спросил император.

— Мой отец намеренно сообщил о моей кончине, чтобы забрать у вас дополнительные пять сотен солдат. На полную луну они планируют мятеж и рассчитывали, что эти войска увязнут в сражениях за перевалом, чем ослабят ваши силы.

Император забрал кольцо и медленно провел пальцем по царапинам.

— Звезда Лу… — прошептал он, и в шатре вдруг стало так тихо, что слышно было, как падает пепел с благовонных палочек.

Император огладил щеки, встал и медленно подошел к Джанджи.

— Рассказывай.

— Мой отец намеренно отправил меня на смерть, чтобы ослабить вашу репутацию и склонить больше дворян к мятежу.

— Не может быть! — Он на мгновение потерял лицо, но в тот же миг непроницаемая маска снова сделала его безразличным. — Сведения достоверные?

— Да. Я лично был свидетелем разговора перед отправкой карательного отряда.

— Почему сразу не сообщил о предательстве?

— Ваше величество, — в голосе послышалось волнение, — я стыжусь этого, но я боялся своего отца.

— Почему сейчас не боишься?

— Мой отец, — голос Джанджи дрогнул, — считает меня слабым. И мне действительно пришлось умереть, чтобы осознать себя другим человеком. Я пережил плен и лишился волос, но в обмен я заслужил доверие дикарей и смог привести их на помощь империи.

— Я вижу, что ты стал другим, — ответил император более мягким тоном, — но я сожалею — твои дикари не могут изменить ход сражения. В академии мешкают, но, когда мы попадем внутрь, солдаты получат отдых и новые припасы. Мы сами откинем этих чудовищ.

— Вы не все знаете, дядя! — возразил Джанджи. — Академию курировал мой отец. Я полагаю, они не откроют ворота, пока ваши солдаты не будут окончательно ослаблены.

— Чем ты докажешь свои обвинения, кроме этих безделушек? — Император показал свиток и перстень.

— Я видел генерала Ли с моим отцом. Попросите его показать кинжал, там будет три засечки у рукояти — по числу звезд на императорском перстне.

— Я проверю, — ответил император. — Но что, если ты ошибаешься?

— Я не ошибаюсь! — с горячностью возразил Джанджи. — Но вы сами вскоре увидите, что академия не откроет ворота.

— Почему я должен верить, что ты не часть заговора? Может, отец подослал тебя меня обмануть?

— Если он добьется своего, то убьет и меня, и мою мать как вашу кровь.

— Твоя мать… Да, он всегда ее ненавидел. Но, если я объявлю тебя наследником, что ты сделаешь с отцом?

— Предатель должен предстать перед судом, — прерывающимся голосом ответил Джанджи, — но я приму любое ваше решение, ваше величество.

Император медленно провел рукой по нефритовым четкам у пояса.

— Хорошо, — после паузы ответил он, — я готов тебя выслушать. Что ты предлагаешь?

— Воины, что пришли со мной, — это только малая часть. Остальные ждут за перевалом. Я лично видел, как они убивали цергов, и те бежали в страхе.

— Цергов? — переспросил император.

— Так они называют этих тварей.

— Так они знакомы с этими созданиями?

— Да. Твари плодятся в пустыне и нападают на обжитые земли за перевалом.

— И какое предложение?

— Если сейчас не расправиться с цергами, они расползутся по Сианг-Джи и будут резать наших крестьян. Но если отступить за перевал, они пойдут за живой силой, и мы перебьем их на той стороне.

— В чем выгода твоих союзников?

— Они собирают армию, чтобы уничтожить гнездо тварей, пока те не расплодились.

— Ты предлагаешь мне ввязаться в чужую войну?

— Нет. Их войска достаточно велики, а воинские умения превосходят наших солдат. К тому же они ждут союзников из соседнего государства. Я предлагаю вам тактическое решение. Отступив к перевалу, мы выманим цергов с наших земель и введем заговорщиков в заблуждение, значит, сможем ударить внезапно; а заключив даже формальный союз с новым государством, в будущем вы получите контроль за торговыми потоками и, как следствие, — политическое преимущество перед моим отцом.

Император сделал долгую паузу. Ягори почувствовала, как, несмотря на холод, по спине ползут капли пота. Снаружи, приглушенные расстоянием, доносились звуки битвы.

— Теперь я действительно вижу, что прежний Джанджи умер, — медленно произнес император. — Твои рассуждения достойны наследника империи.

Он развязал свой золотой пояс с нефритовыми подвесками — семь камней по числу добродетелей, опоясал Джанджи и трижды обернул шелковый шнур.

— Носи с гордостью свои остриженные волосы, племянник, и пусть все видят, что истинного дворянина определяет не прическа, а его поступки.

Он направился к выходу. Мимо Ягори прошагали окованные носки его сапог. И вдруг замер под самым пологом.

— Кстати. — Раздался голос императора, достаточно громкий, чтобы было слышно и внутри, и снаружи. — Кто тебе эта беловолосая женщина?

Ягори почувствовала, как сердце скатилось в пятки. На мгновение показалось, что Джанджи не ответит, но в этот момент раздался его громкий голос:

— Она — мой личный телохранитель и переводчик, ваше величество. — А потом уже тише, так, чтобы слышал один император: — Остальное я объясню позже, дядя.

От сердца отлегло. От облегчения даже закружилась голова.

— Хорошо, — громко ответил император, — пусть впредь не оставляет обувь у входа, как нищенка. Пойдем, племянник.

Он распахнул полог и вышел на улицу.

Ягори резко выпрямилась и встала, как будто сбросила невидимый груз. В один прыжок оказалась у выхода. Босые ноги, побелевшие от холода, нырнули в сапоги, руки заученным движением подхватили меч, и она шагнула вслед за своим неожиданно обретенным подзащитным — в двух шагах позади, как и положено телохранителю. Больше не нужно было гнуть голову, зато пришлось следить за обстановкой, даже если сердце колотилось, а мысли метались, как в лихорадке. Казалось, что все лица повернуты на нее: недоуменные, изучающие, скептические и даже враждебные, они впились в их троицу в нетерпеливом молчании. И каждый останавливал взгляд на золотом поясе с нефритовыми подвесками, который теперь украшал талию Джанджи. Легкие шепотки бежали словно ветерок.

Гвардейцы, завидев императора, выстроились в две шеренги, отрезая их от любопытных глаз. Император дал команду, и Джанджи принесли теплую одежду и доспех.

— Генерал Шиен! — Голос императора с легкостью взлетел над шумом битвы.

Из толпы выступил седой воин с перевязанной рукой.

— Прикажете штурмовать академию, ваше величество?

— Нет. — Император бросил взгляд на Джанджи, затем на поле.

Ягори тоже глянула на схватку: картина значительно изменилась по сравнению с тем, что они увидели в самом начале. Теперь церги пытались группами окружить боевые пары или загнать их в неудобные позиции — низины или заваленные трупами прогалины. Но двойки работали как единые организмы — тренированные и смертоносные. Орки били по ногам и хвосту, сшибая лезвия и разбивая суставы, а даллы, стремительные, словно хищные птицы, не давали цергам сосредоточится и подобраться к открытым бокам и незащищенным ногам орков. Несколько цергов уже хромали, один волочил по земле перебитый хвост.

А потом Ягори увидела Берка и Ксатру. Никогда до этого ей не приходилось видеть такую скорость. Их двоих окружили не меньше десятка цергов. Но они словно две тени скользили между убийственными ногами-пиками; уворачивались от сокрушительных ударов хвостов и захватов огромных жвал. Словно единое целое они кружили по полю. Ксатра прокидывала тропы, а Берк, будто заранее зная, куда они приведут, начинал движение и через мгновение заканчивал его в совершенно другом месте. Вот они сшибли одного церга, Ксатра запрыгнула ему на брюхо. Глубоко ткнула под ножной сустав. Спрыгнула вниз, исчезла на тропе и тут же выскочила за спиной Берка, чтобы отвести летящий тому в ноги хвост.

Ягори снова перевела взгляд на императора. Тот наблюдал за схваткой.

— Генерал Шиен, мы отступаем к Змеиному перевалу, — скомандовал император.

За спиной пронесся легкий испуганный вздох придворных. Генерал Шиен побледнел и стиснул забинтованную руку, так что проступила кровь.

— Но…

— Это приказ. — Император не повышал голоса, но каждый слог звучал как удар гонга. — Разведчики вперед — отметить безопасные тропы. Раненых — в центр. Арбалетчики — прикрывать тыл.

Ягори шагнула вперед и опустилась на одно колено — сделала вид, что поправляет сапог. Но поднялась уже совсем рядом с Джанджи и незаметно шепнула:

— Скажи, что «дикари» прикроют отход.

Тот промолчал, а император слегка скосил глаза.

Она снова нагнулась, чтобы поправить сапог, и вернулась на свое место.

— Ваше величество! — проговорил Джанджи. — Мои союзники знают слабые места тварей. Разрешите им оттянуть тварей к флангам, пока армия отходит.

— Разрешаю, — кивнул император. — Заодно увидим, чего они стоят.

Джанджи слегка обернулся к Ягори и кивнул. Она сдержанно поклонилась и направилась к оставленной у шатра четверке воинов. Забрала свою нагинату и объяснила задачу. Орки быстро попрощались, даллы прокинули тропу, и вся четверка исчезла прямо на глазах у изумленных зрителей.

Ягори позволила себе мгновение, чтобы насладиться произведенным эффектом, и вернулась к Джанджи.