Змеиный перевал — мотивация

За ночь орки успели принести все необходимое и отдали рано утром, еще до общего завтрака. Ягори забрала скромный сверточек с уцелевшей одеждой и меч, а вот Джанджи они вручили целую охапку: то, что сняли с него в плену, а сверх того — теплое и чистое походное обмундирование из своих запасов.

Он снисходительно забрал предложенное и удалился в шатер, где ему накануне определили место. А через некоторое время, к удивлению Ягори, вышел в том, что носили сами орки: мягкие штаны стриженым мехом внутрь — туго затянутые на голени и свободные выше колен, крепкие сапоги, крашеная шерстяная поддева и теплая куртка с глубоким меховым капюшоном. Правда, под воротом поддевы Ягори заметила высокий шелковый воротничок, расшитый тонкой золотой нитью, а на поясе, когда Джанджи запахивался, блеснул алый вышитый пояс. В остальном же он больше ничем не отличался от орков, разве что отсутствием оружия.

— Не ожидала от тебя такого выбора, — заметила она.

— Лучше пусть в дороге запачкаются эти шкуры, чем мой шелк, — фыркнул Джанджи и искоса окинул себя быстрым взглядом.

— Про свой шелк, я смотрю, ты тоже не забыл, — усмехнулась Ягори и указала на воротничок.

Джанджи вскинул подбородок и непроизвольно коснулся дорогой ткани.

— Только дикари могут терпеть чесотку от вашей дерюги.

— Она теплая и отлично разгоняет кровь, когда проводишь целый день на улице, — пожала плечами Ягори.

— Дворянину не пристало чесаться как собака даже ради тепла.

— Твое право, — хмыкнула Ягори.

— Это не право. Это привычка, — вполголоса бросил Джанджи и пошел к полевой кухне.

Ягори проводила его задумчивым взглядом: за напускной спесью ей вдруг показалась болезненная неуверенность и… страх. Он нервничал перед предстоящим походом, и это было хорошо, потому что страшно только тем, кому не все равно. А прошлый Джанджи, такой, каким она запомнила его из немногочисленных встреч в злачных заведениях Бай-Чонга, не испытывал ни сомнений, ни угрызений совести. Она накинула капюшон и тоже направилась за съестным.

После плотного завтрака они встретились со сборным отрядом под предводительством Берка и Ксатры и довольно буднично выступили в сторону перевала. На старте темп задали орки, привычные к долгим пешим переходам по лесам, однако ни даллы, ни тем более Джанджи поддерживать такую скорость не смогли. В итоге договорились, что орки выйдут вперед на разведку, а даллы и Ягори с Джанджи пойдут в своем темпе.

Но Джанджи не смог поддерживать даже более спокойный шаг даллов. Еще задолго до перевала от его горделивой осанки не осталось и следа. Он помрачнел, больше смотрел под ноги. Лицо перестало быть бесстрастным. И, словно живая глазурь на цзюнь-яо, которая проявляется от прикосновений горячего чая, сквозь надменность и высокомерие проступили настоящие эмоции.

Он шагал, стиснув зубы, временами делая короткие паузы, чтобы отдышаться, но не жаловался. То ли гордость не давала проиграть «дикарям», то ли сил не осталось. В итоге они вдвоем с Ягори заметно отстали, хотя она старалась не подавать виду, что специально тормозит и подстраивается.

Во время одной из остановок, когда время уже далеко перевалило за полдень, Джанджи остановился, тяжело отдуваясь и упираясь руками в колени, и неизящно сплюнул под ноги, но потом заметил, что Ягори наблюдает, и со злостью выкрикнул:

— Хватит пялиться, безродная!

Ягори с чувством выругалась на орочьем, так, чтобы он не понял, и пошла вперед, не притормаживая больше и не подстраиваясь под его черепаший шаг. Благо вход на перевал был уже хорошо виден, и заблудиться не смог бы даже такой никчемный тупица, как этот хлюпик. А у перевала она выбрала укромное место среди камней и пристроилась наблюдать за долговязой медлительной фигурой, хорошо видимой на открытой равнине.

Приятное злорадство, которое она ощущала поначалу, вскоре сменилось жалостью: тяжело, наверное, шагать столько часов к ряду изнеженному аристократу, который даже по городу передвигается в паланкине. А потом, когда она уже достаточно насмотрелась на его нестройное, но неуклонное продвижение, жалость сменилась уважением. Несмотря на все недостатки, Джанджи оказался упорным малым: не побоялся вступить в игру против деспота-отца и ради этого смог поступиться некоторыми своими дворянскими принципами. Пожалуй, из него еще мог бы получиться достойный наследник для императора.

Когда Джанджи приблизился достаточно, чтобы ее заметить, Ягори вышла из укрытия и молча протянула бурдюк с водой. В первый момент он брезгливо поджал губы и отвернулся, но на мгновение замер, лицо исказила мука, и, не поворачивая головы, он взял кожаный мешок и будто нехотя поднес к губам. А стоило влаге попасть на язык, как брезгливость мгновенно забылась, и он жадно присосался к горлышку. Ягори проводила взглядом тонкую струйку воды, скользнувшую за шелковый ворот. Джанджи этого даже не заметил. Опустошил бурдюк и молча вернул.

Дальше продвигались уже спокойнее. Ягори старалась не маячить перед глазами и держалась чуть впереди, чтобы дать Джанджи возможность бороться со своими слабостями и сохранить достоинство. Дорога была хорошо расчищена, и к закату они успели пройти довольно далеко вглубь гор. От недавних завалов не осталось и следа. Вероятно, последние пару месяцев те солдаты, что стояли вдоль перевала, как раз и занималась его расчисткой: под снабжение и для удобства — у императора ко всему основательный подход.

Недалеко от входа им попалась разоренная императорская стоянка. Ягори не стала задерживаться, только мельком осмотрела разбросанные вещи и подобрала уцелевшую нагинату, похожую на ту, что она потеряла, убегая от этих самых солдат несколько месяцев назад. Когда опустились сумерки, она заметила впереди разведчиков орков: те, наверное, давно успели разбить лагерь и теперь недоумевали, куда запропастился их главный переговорщик. Ягори подала им знаки, что все в порядке, и они снова скрылись в темноте. А когда они с Джанджи доплелись до места ночевки, Берк распорядился выдать порцию еды и меховые спальники, и Ягори только сейчас обратила внимание, что все, кроме них с Джанджи, несли по большому походному мешку в дополнение к тяжелому обмундированию и оружию.

Она раскатала спальник и привычно расположилась у костра. Тело, утомленное дорогой, благодарно откликнулось на еду и тепло. Ноги слегка гудели, и Ягори с наслаждением вытянула их к костру и смачно потянулась. Чуть поодаль Джанджи, мрачный и понурый, устало уселся прямо на землю. Спальник ненужной кучкой притулился рядом. С отсутствующим видом он взял у кого-то из орков еду и медленно, без интереса принялся жевать. Ягори чуть отвернулась, привалилась к камню и стала из-под ресниц наблюдать.

Покончив с едой, он прихватил спальник, пересел в тень и неуверенно огляделся, словно выискивая тех, кто собирается над ним потешаться. Никто не обратил на него внимания. Джанджи слегка помедлил, а потом с болезненной гримасой подтянул ногу, снял сапог и принялся массировать ступню, временами кидая быстрые, неуверенные взгляды по сторонам. Все занимались своими делами. Хотя Ягори заметила, что воины тоже изредка бросают в его сторону любопытные взгляды. Размяв одну ногу, он проделал то же самое со второй, завернулся в мех и почти мгновенно уснул.

Ягори еще посидела. Перекинулась парой фраз с Берком, который не удержался от язвительного замечания в адрес Джанджи. Выпила ароматного травяного напитка. Предложила свое участие в ночных дежурствах и, получив разрешение не участвовать, искренне порадовалась: длительный переход вымотал и ее тоже, хотя и не так сильно, как мягкотелого Джанджи.

Она оглянулась на него и с любопытством всмотрелась в беззащитное во сне лицо. Красивые и даже женственные черты, которые она помнила по Бай-Чонгу, заострились за последние месяцы. Капризный рот стал жестче. Между бровями пролегла упрямая складка. И даже несмотря на взлохмаченные, все еще слишком короткие для знатной особы волосы и пятна дорожной пыли на щеках, сейчас он куда больше походил на дворянина, чем в дорогих шелковых нарядах во время своих непотребных загулов. Не придумав, как относиться к этому новому Джанджи, она завернулась в мех и безмятежно провалилась в сон.

Наутро дорога продолжилась. Они с Джанджи снова плелись в самом конце. Сегодня переход давался ему еще труднее. Ягори видела, как он морщится от боли, но по-прежнему старалась держаться чуть поодаль и незаметно наблюдать. Сегодня к непривычной смеси жалости и уважения добавилось еще любопытство: как долго он сможет терпеть боль и усталость, прежде чем сдастся и закатит скандал?

Но, к ее удивлению, Джанджи продолжал упорно топтать снег.

Ближе к полудню она заметила впереди какую-то чужеродную коническую насыпь. Темная куча в несколько человеческих ростов высилась возле одного из поворотов, но разглядеть ее с такого расстояния не получалось.

Чем ближе они подходили, тем отчетливее проявлялась природа этого образования. Ягори уже могла различить отдельные фигуры, сваленные в плотную пирамиду, но вязкая отстраненность, которая заморозила ее сознание, никак не давала осознать масштаб. А куча возвышалась перед ними как чудовищный шпиль, привалившийся толстым боком к склону горы и уходящий в свинцовое небо. Нижние слои расползлись по земле как оползень, а верхние, присыпанные снегом, напоминали окаменевший водопад. Сотни рук, ног, голов — все спрессовано в жуткий монолит, в котором невозможно разобрать отдельные тела. Ягори оглянулась на Джанджи, но тот не обращал на окружающий пейзаж никакого внимания и монотонно переставлял ноги, глядя прямо перед собой. Когда до основания пирамиды осталась пара десятков ярдов, она все-таки осторожно окликнула:

— Джанджи?

Он медленно поднял усталые глаза и вопросительно уставился на нее.

Ягори помялась, не зная, как обратить его внимание на то, что возвышалось у нее за спиной. Но тут он сам перевел взгляд, сначала непонимающе нахмурился и даже чуть повернул голову набок, словно силясь разобрать подробности. А потом вдруг глаза его расширились, и краска отхлынула от лица. Дыхание сделалось прерывистым. Он судорожно зашарил руками перед собой и стал заваливаться.

Ягори одним прыжком поднырнула ему под руку.

— Дыши! — Впилась пальцами в запястье и больно продавила ногтями тонкую кожу у пульса.

Джанджи дернулся. Глаза сфокусировались, но снова потеряли концентрацию и начали закатываться.

— Дыши, демоны тебя дери!

Она крепко зажала ему нос, Джанджи шумно вдохнул, несильно ткнула локтем в солнечное сплетение. Он судорожно выдохнул и наконец размеренно задышал.

— На меня смотри! — скомандовала Ягори.

Он послушно уставился куда-то ей на лоб.

— Что это? — сбивчиво спросил он.

— То, с чем сейчас борется император… пока твой отец готовит предательство.

Джанджи кинул быстрый взгляд ей за спину и тут же отвел глаза.

— Как такое возможно? — спросил он словно бы сам у себя. — Что это за твари такие?

— Пойдем, — мягко потянула его Ягори, — не стоит задерживаться. Чем быстрее мы доберемся, тем скорее сможем предупредить твоего императора о мятеже.

Джанджи покивал и нетвердой походкой двинулся вперед. Ягори отпустила его, но на всякий случай пошла совсем рядом. Он старался смотреть прямо перед собой или в сторону, но время от времени бросал на чудовищную пирамиду быстрые взгляды.

Ягори тоже старалась отводить глаза, но мертвые тела словно гипнотизировали ее. Их лица побелели, как воск, открытые глаза тускло блестели, будто покрытые ледяной пленкой, а на ресницах сахарной крупой выступил иней. Рваные пластины доспеха висели как осенние листья, а под ними зияли дыры, будто броня была из пергамента. Там, где обнажилась кожа, проступали сине-лиловые пятна. Длинные бурые потеки стекали замерзшими ручейками. Некоторые тела неестественно выгибались, скованные морозом. Из-под груды мертвой плоти сочилась розоватая жидкость, успевшая застыть грязными наплывами на снегу. Запаха не было, но, когда они проходили мимо, на языке появился легкий налет сладковатого душка.

Джанджи болезненно скрючился, и его шумно вырвало прямо под ноги. Полупереваренное содержимое завтрака заляпало сапоги, но он этого не заметил. Через пару шагов его снова скорчило и придавило хриплым кашлем. Ягори, сдерживая подступившие спазмы, ухватила его за локоть и потянула дальше. Во рту было кисло и вязко. Она с трудом сглотнула и стиснула зубы.

Когда на языке перестал чувствоваться сладковато-молочный привкус, она остановилась и протянула Джанджи бурдюк с водой. Он благодарно кивнул и трясущимися руками поднес воду к губам, но после нескольких больших судорожных глотков остановился и протянул ей оставшееся.

После жуткой находки до самого вечера они шли молча. Ягори больше не забегала вперед, а Джанджи не одергивал ее, когда им приходилось останавливаться, чтобы он перевел дух. Дорога петляла между горными складками и забиралась все выше. От кроликов, которые обитали здесь до прихода солдат императора, не осталось и следа, так же как и от деревьев. Зато вскоре появился ручей и как ни в чем не бывало замурчал свою ласковую песенку.

К привалу они добрались уже в темноте. Костер не разводили. Воины — даллы и орки вперемешку — поприветствовали их и проводили к припасам. Кто-то даже похлопал Джанджи по плечу. Он сначала вздрогнул и напряженно сжался, но потом смутился и неожиданно искренне улыбнулся.

На этот раз Джанджи не стал отсаживаться. Он сдержанно поблагодарил за еду и спальник и устроился на ближайшем свободном пятачке. А к Ягори подсел Берк.

— Видели? — спросил он без объяснений.

— Мы вряд ли могли это не заметить, — невесело усмехнулась она.

— И как он? — Берк кивнул на Джанджи.

— Мне кажется, его проняло.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну… он бы мог раскваситься, впасть в истерику или что-нибудь еще в таком же духе. А он, наоборот, как будто собрался. Мне кажется, ему пошли на пользу эти испытания.

— А нашей цели они пойдут на пользу?

Ягори посмотрела на спящего Джанджи и задумчиво проговорила:

— От него в этом очень много зависит. И я бы сказала, что сейчас у нас шансов значительно больше, чем даже вчера утром.

— Не хотелось бы биться с цергами просто за какой-то шанс, — заметил Берк.

— Если церги устроили в Сианг-Джи такую же демонстрацию, как на перевале, то протолкнуть идею альянса будет легче. Но для этого мало просто нашего желания или воинских умений. В союз должен поверить Джанджи и через свою убежденность увлечь императора.

— А он поверил?

— После сегодняшнего, думаю, да. Кстати, у меня к тебе просьба.

Берк удивленно вскинул брови.

— Давай. Постараюсь помочь.

— Если церги так легко перебили всех солдат на перевале, то и по ту сторону нас, скорее всего, не ждет ничего хорошего.

— Да, я тоже так думаю. И в чем твоя просьба?

— Ты ведь высылаешь следопытов вперед?

— Конечно.

— Мы с Джанджи идем по следам. Если вам еще встретятся подобные… эм… захоронения, можешь выстроить маршрут так, чтобы мы на них наткнулись?

Берк прищурился и посмотрел на нее с уважением.

— А Вигмар не ошибся, когда отправил тебя на эту задачу.

На это Ягори скромно улыбнулась.

— Хорошо, я сделаю, — сказал Берк. — У твоего неженки будет возможность закрепить впечатление.

Он поднялся и направился к своим солдатам. А Ягори поискала глазами Ксатру и, заметив, что та не спит, перебралась поближе.

— Ты не против? — спросила она, присаживаясь возле даллы.

Ксатра улыбнулась и подвинулась, освобождая место на теплой меховушке.

— У меня не было возможности поблагодарить тебя, — сказала Ягори.

— За что? — непонимающе нахмурилась Ксатра.

— За то, что вы с Мангаром согласились проводить меня к той степной язве в лесу.

— Это несложно, — пожала плечами Ксатра.

— Да, но я благодарна тебе за помощь.

— Как ты чувствовать сейчас?

Ягори задумалась: после того визита в лес она больше не чувствовала проявления Виаты. Не было ни приступов слабости, ни печали или глухого неясного отчаяния. Она снова ощущала себя как раньше — самой собой.

— Как будто ничего не было, — развела руками Ягори. — Кстати, я все хотела тебя спросить… Я слышала, твоя бабушка тоже носила Виату.

— Да, это так.

— Эм… а ты не знаешь, — Ягори замялась, — ну… сколько мне осталось?

— Я была ребенок и почти ничего не помню. А когда это началось?

— Я не уверена, но на ум приходит землетрясение здесь же, на перевале… Мы тогда с Вигмаром как раз впервые вместе вышли из Сианг-Джи, и мне попало осколками в лицо, а после я как будто утонула в море Света, ну или что-то такое. Все было белым, и я как будто горела, пока не пришла в себя.

— Когда это случиться?

— Чуть больше полугода назад, в начале лета.

Ксатра покачала головой и задумчиво проговорила:

— У бабушки это быть дольше. Даже когда она была слабая, все равно долго ходить с посох. Не полгода точно.

— Тогда почему я чуть не умерла?

— А что ты делать в эти полгода? Было что-то странное?

— Странное? — Ягори потерла щеку и улыбнулась. — Все было странное. Но вот одного я так и не поняла. Когда мы с Вигмаром второй раз убегали из Сианг-Джи, мы слишком быстро добрались до перевала, и это не дает мне покоя.

— Ты что-то заметить, пока вы убегали?

— Не то чтобы заметила, но мне казалось, что мир как будто проваливался в серый туман. Я не уверена, что мне не показалось, все было очень сумбурно, но каждый раз, когда это происходило, мы становились чуть дальше от преследователей.

Ксатра ненадолго замолчала, а потом неуверенно спросила:

— А это не быть похоже на моя тропа? Ты ведь помнишь, как идти с нами в лес?

— Помню, но довольно размыто, — ответила Ягори. — Хотя… если подумать, то да, было похоже.

— Ты когда-то учиться строить тропы?

— Нет, — покачала головой Ягори.

— Если ты и правда делать тропа без умения, то она могла забрать твое пламя. Поэтому Виата истощила тебя так быстро.

— Но разве это возможно без обучения?

— Мы не знаем, что возможно, пока не попробуем, — пожала плечами Ксатра. — Ты дитя Света, мы все что-то уметь.

— А ты можешь меня научить?

— Могу, но это снова тебя истощить.

— Но ведь если я буду делать это как положено, тропа не будет забирать мои силы, разве нет?

— Будет, — возразила Ксатра. — Она всегда забирает, и чем она длиннее, тем больше силы на нее нужно.

— Но как же ты этим пользуешься? Ты ведь не умираешь, как я недавно.

— Я отдавать часть моего пламени на тропа, но потом оно возвращается. Твое пламя уходит, чтобы поддержать жизнь Виата, и она берет больше, чем ты можешь восстановить. Поэтому, если ты отдавать часть, чтобы открывать тропа, ты потерять это пламя навсегда.

— Выходит, у меня нет никаких шансов спастись?

— Если только ты не придумать, как избавиться от нее…

— Это вряд ли, — вздохнула Ягори. — Даже твоя родня не придумала, а я в этом вообще ничего не смыслю.

— Сейчас все не так, как десять лет назад, может быть, что-то и придумается, — подбодрила ее Ксатра.

— Ну что же, — вздохнула Ягори, — остается надеяться. Ладно, спасибо, что составила мне компанию.

— Мне приятно, — улыбнулась Ксатра.

Ягори тепло улыбнулась в ответ и направилась к своему спальнику.

За следующий день они успели перевалить через раздвоенную вершину и начали спуск. Императорские солдаты и здесь постарались на славу: все нагромождения оказались расчищены, трещины и ямы тщательно засыпаны, а узкие лазы расширены. Теперь идти по бывшей тайной дороге не составляло никакого труда, и они очень быстро преодолели самую холодную и пустынную часть пути и на ночь укрылись среди деревьев.

Ягори с Джанджи, как и раньше, шагали далеко позади всех, но как только дорога пошла под уклон, продвигаться стали намного быстрее. Так что, когда они добрались до лагеря, еще даже не все успели покончить с ужином — запеченной дичью, которую орки набили в лесу. Джанджи со сдержанным кивком принял птичью ногу и устроился под стволом дерева, удобно привалившись к нему спиной. Ягори наблюдала — было любопытно, как он расправится с мясом теперь. Но Джанджи буднично, хотя и весьма изящно, перехватил ножку за хрящик и не спеша объел мякоть. Потом поискал, куда бы пристроить кость, но ничего не придумав, встал и положил в огонь, а потом вдруг подошел к ней и присел рядом.

— Далеко еще идти? — спросил он после некоторого молчания.

Ягори отвела взгляд, притворившись, что разглядывает лес, чтобы он не заметил ее непроизвольную радость: наконец-то броня треснула!

— Эта часть полностью безлюдна, — проговорила она. — Цергам здесь делать нечего. Они, скорее всего, ниже, в деревнях.

— И они там… — Он запнулся и вздрогнул. — Там то же самое, что на перевале?

— Скорее всего, да, — тихо проговорила Ягори.

— Для чего этот ужас?

— Это их еда…

— Мы не должны быть чьей-то едой!

— Не должны, — согласилась Ягори, — поэтому мы хотим уничтожить их сейчас, пока они не расплодились.

— Ты считаешь, получится? — неуверенно спросил он.

— Если будем помогать друг другу, то да. — Она потерла щеку и добавила: — По крайней мере, у нас появится шанс. А если нет — они перебьют нас поодиночке.

— Мы должны найти императора.

— Я надеюсь, он не в Бай-Чонге, — отозвалась Ягори. — Там мы не сможем получить аудиенцию достаточно быстро. Если вообще получим.

— Если здесь происходит то же самое, что на перевале, — возразил Джанджи, — он не останется в Бай-Чонге — подданные расценят это как слабость. Он должен будет выступить со своей армией.

— Но где тогда его искать?

Джанджи в задумчивости потер бровь.

— В долине, немного к западу, есть военная академия. Там удобное место, а еще запасы еды и оружия. Скорее всего, они выступят в ту сторону.

— Спасибо. — Ягори поблагодарила его легким поклоном — Это ценные данные.

Джанджи на секунду задержал на ней взгляд, пальцы непроизвольно дернулись к пустому месту на безымянном пальце, где раньше был тот самый нефритовый перстень с откидным камнем, но опустились.

— Не благодари. — Он откинул голову, глядя на звезды. — Если бы император знал, что его наследник делится военными тайнами, мне отрубили бы эту болтливую голову.

Голос звучал надменно, но в уголках губ Ягори заметила улыбку. В его исполнении это, вероятно, означало «пожалуйста».

Он еще немного поглядел в холодное зимнее небо сквозь причудливое переплетение голых ветвей и, ничего не добавив, отправился спать. А Ягори пошла переговорить с Берком и Ксатрой.

Они внимательно выслушали рассказ об академии, и Ксатра предположила:

— Если там собирается много людей, это привлечет цергов. Мы должны все хорошо разведать, перед тем как идти.

— А ты можешь использовать тропу, чтобы подобраться поближе? — спросила Ягори.

— Нет, — покачала головой Ксатра. — Я не знаю местность и не понимаю, куда направлять тропа.

— Местность могу разведать я, — вставил Берк. — В Орман-Калик мои способности действуют лучше, но и здесь я вижу сквозь тени леса.