Степи — неожиданные решения

В шатре было душно и шумно. Представители орков и даллов говорили все одновременно и при этом бурно жестикулировали. Тамаш заметил Мартина и протиснулся к задним рядам.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Да. — Мартин кивнул в сторону стола с картами.

Тамаш поднялся на цыпочки и попытался разглядеть предмет обсуждения. На столе лежало что-то серое, округлое, размером с небольшую овцу.

— Что это? — спросил он.

— Насколько я понял, это яйцо тех тварей. Его принесли прямо из логова.

Тамаш снова привстал. Действительно, рядом со столом стояли Ксатра и далл, с которым она участвовала в поединке.

— И что они там видели? — встрял Вигмар, точно так же вытягивая шею и пытаясь рассмотреть предмет.

— Похоже, что яиц очень много, — грустно ответил Мартин, — а значит, скоро появится очень много… цергов, как вы их называете. А еще… я не совсем понял эту часть, но вроде как тела, которые пропали раньше, эти твари запасают ради пропитания.

— Так вот почему они уносили раненых, — проговорил Вигмар. — Звучит логично. А чего сейчас все галдят?

— Решают, как поступить: напасть, пока не вылупились яйца, или как следует подготовиться к обороне.

— И кто за что?

— Примерно поровну, — развел руками Мартин.

— Кажется, у меня есть третий вариант. — Вигмар почесал затылок. — Пойдемте.

Он быстро переговорил с Джанджи и стал протискиваться к столу. Тамаш поспешил следом. Возле стола Вигмар остановился и что-то стал объяснять Седиру на орочьем. Тот сначала хмурился, но потом в задумчивости почесал подбородок и медленно покивал. Вигмар указал на Мартина и Джанджи и снова затараторил. Седир кивнул, на этот раз более уверенно, и отдал короткие распоряжения. А затем через Ксатру передал несколько фраз Рауке. Тот, подумав, тоже отдал распоряжения. И за считаные минуты шатер освободился от посторонних наблюдателей, оставив только самих вождей, Ксатру, Вигмара с Ягори, Тамаша и Мартина с Джанджи. Двое воинов — орк и далл — безмолвными тенями застыли у входа.

Тамаш перевел дух и наконец-то вдохнул полной грудью. Перед глазами плавали серые пятна — не как перед обмороком, а как часть какого-то другого изображения. Он проморгался, но пятна и не думали исчезать. Тогда он решил не обращать на них внимания и сосредоточился на том, что лежало на столе.

Овальный предмет теперь был хорошо виден — что-то вроде кокона с зародышем церга. Свернутое существо внутри просматривалось сквозь полупрозрачную оболочку и слегка пульсировало. Тамаш подошел и положил на него руку. Тварь внутри поежилась. Тамаш закрыл глаза и обратился к внутреннему зрению.

— Оно скоро вылупится, — негромко проговорил он.

В шатре повисла тишина. Тамаш не обратил внимания и, не открывая глаз, продолжил исследовать тельце. Под оболочкой кокона, будто затянутой вязким грязноватым сиянием, пульсировала жизнь. Он отпустил чувства, которые все еще фиксировали происходящее в шатре, и нырнул сознанием в это враждебное излучение.

Личинка предстала перед ним прозрачным колышущимся лабиринтом. Ее тело было сегментировано, как у скорпиона, но каждый членик брюшка скрывал под мягкой хитиновой пленкой зачатки будущих броневых пластин — они уже просвечивали осклизлым металлическим блеском. Вдоль спины тянулся нервный тяж — словно миниатюрные черные жемчужины на единой мерцающей нити. Грудная клетка напоминала сдавленный кузнечный мех, жвалы, пока мягкие и скрученные внутрь, уже имели внутренние каналы для впрыскивания пищеварительных соков. Вдоль хвоста, там, где у взрослой особи будут подвижные лезвия, виднелись зачатки мышечных узлов.

А вместо крови по полупрозрачным сосудам медленно перетекала густая черно-фиолетовая субстанция, мерцающая, как гнилушки в лесу. И она не просто питала ткани — она разъедала их изнутри, чтобы взамен временных органов взрастить истинную броню. А в месте сочленения брюшка с суставами ног, там, где у взрослой твари будет уязвимость, сейчас зияли шесть отверстий, оплетенных нервными окончаниями, и через них просматривались два бьющихся в противофазе сердечка, которые без устали качали ядовитую фиолетовую лимфу зародыша.

Тамаш окинул создание взглядом и заметил тонкую нить, которая уходила в мутную серую даль. Пуповина пульсировала в такт сердечкам.

Он открыл глаза и поморгал. Серых пятен стало заметно больше. Теперь они плавали в пространстве и частично перекрывали зрение. Он оглядел шатер, неловко потряхивая головой в попытке разогнать пятна и как следует рассмотреть собеседников. Все вопросительно застыли.

— Что там? — первым отреагировал Вигмар.

Тамаш потер глаза и поморгал. Не помогло.

— Личинка перерождается. — Он кивнул в сторону стола. — Под зародышевыми тканями уже формируются пластины взрослого панциря. И, как я понимаю, она выйдет из кокона, когда пластины полностью созреют.

— И когда же? — уточнил Вигмар.

Ксатра за спиной Рауки тихо переводила.

— От нескольких дней до недели, я думаю. Она довольно крупная.

— А как скоро она достигнет взрослого размера? — спросил Мартин, осторожно касаясь гладкого панциря.

— Не знаю, — развел руками Тамаш, — но их броня прочна, значит, растут не слишком быстро. Месяц, может, больше.

— Этого времени должно хватить, — снова включился Вигмар. — Мы можем объединиться с соседями — Агрией и Сианг-Джи — и раздавить тварей сейчас, пока они не расползлись. Здесь присутствуют доверенные лица, — он указал на Мартина и Джанджи, — и сейчас, когда церги напали на другие территории, самое время предлагать союзы.

— Я прошу прощения, — неожиданно проговорил Мартин, — но для этого разговора нужно позвать еще одного человека — Эстер ван дер Хайд.

Седир нахмурился, и он пояснил:

— Она имеет прямое родство с правителем приграничных земель.

Вождь нетерпеливо кивнул и отдал короткий приказ орку у входа. Тот быстро скрылся за занавесью.

— Хорошо, — продолжил Седир. — Агрия — возможно. Но Сианг-Джи только что грозился нас растоптать.

— У нас есть козырь, — возразил Вигмар. — Солдат рассказал кое-что интересное.

— Говори, — приказал Седир.

В этот момент в шатер вошли орк и Эстер. Мартин учтивым кивком поприветствовал ее и пригласил присоединиться. Эстер кивнула в ответ и проскользнула за спины мужчин. Тамаш проводил ее взглядом и снова повернулся к Вигмару. А тот поправил свое одеяло и продолжил:

— Мертвый генерал, которого привезли даллы, — предатель. Время для нападения было выбрано неслучайно — они планируют переворот к полной луне. Схватка с нами должна была задержать солдат здесь и не дать выступить на стороне императора.

— И что?

— Если предупредим императора, а еще лучше — окажем помощь, он будет обязан.

— Это еще не гарантирует союз, — покачал головой Седир.

— Не гарантирует, — согласился Вигмар, — но этим мы закроем проблему нападения с тыла.

— Церги уже решили эту проблему за нас — нападать больше некому, — отрезал Седир. — Зато из логова скоро вылезут новые твари. Я не собираюсь тратить ресурсы на внутренние проблемы людей.

— У императора есть порох, — с жаром возразил Вигмар, — и он нам нужен. Хватит одной горсти, чтобы церг взлетел на воздух.

— Тогда почему этот порох не помог его солдатам на перевале? — Седир скрестил руки.

— Потому что церги напали внезапно, — резко ответил Вигмар. — Эти твари похожи на демонов, с таким противником в Сианг-Джи никто не встречался.

— Что такое порох? — вдруг спросила Ксатра.

Вигмар запнулся и заморгал, как будто напрочь забыл, что в шатре есть и другие слушатели. Тамаш тоже обвел присутствующих уставшим взглядом: Ягори тихо переводила для Джанджи, Ксатра и Раука вопросительно застыли в ожидании ответа, Мартин незаметно поддерживал его плечом, Эстер не было видно, но он чувствовал, что она рядом.

— Порох, — пояснил Вигмар для Ксатры, — это смесь из камня, угля и серы. Когда он вспыхивает, то взрывается, как твои световые шары. Вот только даллов, которые умеют запускать шары, всего несколько десятков, а пороха можно сделать на целую тысячу. Пренебрегать таким союзом не стоит, даже если он потребует от нас усилий.

Ксатра коротко переговорила с Раукой и сказала:

— Ардар считает, что ты прав. Он готов выделить воинов.

Вигмар обернулся к Седиру.

— Это риск, — недовольно отрезал орк.

— Раука считает, что риск оправдан, — ответила вместо Вигмара Ксатра, — и выгода перевешивает.

— А что насчет Агрии? — скептически уточнил Седир. — Тоже нужно чьи-то проблемы решать?

— Я полагаю, что нет, — вежливо включился в разговор Мартин. — Пострадали, скорее всего, только приграничные регионы, а герцог — сюзерен этих земель — мой друг. Мне не понадобится ему что-то доказывать, хватит обычных слов.

— Хорошо, — раздраженно бросил Седир и повернулся к Вигмару. — Ты уверен, что твой заложник будет помогать?

— Да, — кивнул Вигмар. — Джанджи — племянник императора по матери, к тому же был тайно усыновлен как наследник. Если мятеж окажется успешным, его не оставят в живых.

— Ясно, — сухо прокомментировал Седир. — Двух десятков будет достаточно?

Вигмар едва заметно выдохнул и поспешил ответить:

— Если это будут два десятка из тех, что обучены совместному бою с даллами, то более чем.

— Это мои лучшие воины!

— Но и миссия у нас не из простых, — парировал Вигмар.

— Хорошо, — наконец согласился орк. — Даю вам две недели и ни дня больше. Если воины получат увечья, сдеру с тебя лично!

Тамаш почувствовал облегчение оттого, что Вигмару удалось продвинуть свою идею, и вдруг сознание поплыло. Серые пятна расползлись, закрывая желтоватое пространство шатра, и внезапно полностью перекрыли зрение.

Он невидяще поморгал: все было серое. Опустил глаза и осмотрел себя, пошевелил руками, перекатился с пятки на носок — тело оставалось при нем и послушно откликалось. Поднял взгляд: серый туман как будто побледнел, и сквозь него проступила знакомая каменистая равнина. Он потер кисти, обхватил себя и до боли сжал плечи — ощущения были настоящими.

Туман потихоньку рассеялся, и только кое-где висели мутноватые неподвижные клочки, да низкое тошнотворное небо безостановочно клубилось над головой. Вдалеке, окруженная дымкой, виднелась одинокая каменная глыба. Не заметив больше ничего выдающегося, Тамаш решил пойти в ту сторону.

Чем ближе он подходил, тем отчетливее глыба напоминала человеческую фигуру. Мужскую. Она застыла, откинув голову в мучительной судороге и уставившись каменными глазами в безликое серое небо. Нижняя часть изваяния скрывалась под необработанным камнем, но торс и отведенные назад руки были воссозданы с поразительной натуральностью. Каждый вздувшийся мускул, жилка и вена были на своем месте. Казалось, что статуя вот-вот стиснет кулаки и закричит. Тонкие, переливающиеся линии густо оплетали торс, будто бы вытекали из глубокого пореза на левой стороне груди и исчезали под необработанным камнем.

Тамаш приблизился. Фигура была крупнее его раза в полтора. Он не удержался и прикоснулся к переливающейся полоске на запястье. Камень был теплым. Пульсация внезапно ускорилась и стала ярче. Тамаш отступил. По прожилкам пробежала легкая рябь и скрылась в ране на груди. Он снова приложил ладонь, теперь уже основательно. Поверхность по ощущениям напоминала живую кожу. Пульсация из хаотичной стала ровной и приобрела отчетливый ритм, будто биение сердца. Он обхватил второй рукой огромное предплечье и попытался разглядеть запрокинутое лицо.

Статуя была неподвижна. Он шагнул вплотную и приложил ухо к корпусу. Внутри слышалось гулкое эхо, повторявшее ритм пульсации. Тамаш привстал на цыпочки и накрыл ладонью рану на груди. Звук стал громче, послышался то ли вздох, то ли стон где-то на грани восприятия, и камень всколыхнула едва заметная дрожь. Тамаш почувствовал, как в рану затягивает его собственные жизненные силы, но остался стоять. Раздался новый стон, уже вполне ощутимый, и статуя вдруг потеряла статичность, обмякла и глубоко прогнулась назад в безвольном изнеможении.

Тамаш отступил и обошел монумент. Лицо, искаженное мукой, теперь было хорошо видно. Он придержал огромную голову. Руки глубоко погрузились в длинные шелковистые волосы. Ощущение оттока усилилось, а каменное основание статуи начало постепенно терять форму. Сначала проступили очертания тела, а потом глыба вдруг распалась на густые клочья тумана, и колосс плавно опустился на землю.

Тамаш убрал руки и присел рядом. В ушах шумело, а перед глазами снова плавали пятна — на этот раз цветные, желтовато-оранжевые.

Колосс вздохнул и открыл глаза.

Бескрайняя, безраздельная и непроглядная Тьма мягко коснулась сознания. «Спасибо…» — раздалось где-то за гранью восприятия и всхлипнуло тихим полувздохом-полустоном: «Больше не могу…»

Вдруг перед глазами вспыхнул желтый свет и затопил все вокруг.

Тамаш ошарашенно проморгался. На него сверху вниз смотрели изумленные и обеспокоенные лица. А сам он лежал на полу, и над ним вместо клубящегося серого неба качался мягкий свод шатра и желтые мечущиеся блики свечей.

— Что произошло? — спросил он у всех разом.

— Это мы у тебя должны спросить, — ответил Вигмар.

— Я, кажется, встретился с… Аваимом, — неуверенно ответил он. — А как это выглядело со стороны?

— Ты падать, — проговорила Ксатра.

— Да, — подтвердила откуда-то из-за головы Эстер, — ты просто рухнул. А что ты видел?

— Аваим страдает, и, кажется, это усиливается.

— По сравнению с чем? — спросил Мартин.

— Я видел его в прошлый раз, когда использовал дар, чтобы лечить Лауру.

— Вы говорили? — уже Эстер.

— Нет, — покачал головой Тамаш, — вряд ли обычный разговор возможен. Он — нечто иное, не человек и даже не создание из плоти.

— И что же теперь делать? — спросила Эстер.

— То, что собирались, — ответил Тамаш. — Ничего другого мы пока не можем.

— Тогда собирайтесь, — подытожил Седир. — Выступаете завтра с утра. Возьмете лошадей Вигмара, чтобы не тратить время.

— Я плохо знаком с дорогой, — ответил Тамаш, поднимаясь. — Нам понадобится проводник.

— Кого ты имеешь в виду? — нахмурился Седир.

— Я бы хотел взять Вигмара. — На этих словах Вигмар удивленно встрепенулся, а Тамаш пояснил: — Он получил тяжелое ранение и не выдержит горного перехода, а мы поедем верхом. К тому же он продал герцогу ту злополучную брошь…

— Нет, — отрезал Седир. — Он втянул меня в эту авантюру. Я должен быть уверен, что он доведет дело до конца.

— В Сианг-Джи могу пойти я, — вмешалась Ягори, на полуслове оборвав разговор с Джанджи.

Тот возмущенно застыл и капризно затараторил. Ягори обернулась и с успокаивающей интонацией стала что-то объяснять.

— Ты? — нахмурился Седир.

— А меня не хотите спросить? — Вигмар гневно поддернул одеяло и тут же скривился от боли.

Все обернулись и вопросительно уставились на него.

— Меня бесит, что вы решаете это за меня, — продолжил он, — но лекарь прав. И Ягори действительно лучше подходит для таких переговоров: при дворе императора каждое слово — ловушка, а она умеет находить нужные. Я же… — Он помялся. — Слишком прямолинеен. В торговле это работает, но не при дворе.

Седир мрачно посмотрел на него, чуть дольше задержав взгляд.

— Наконец-то проявил мудрость, — пробормотал он и объявил уже в полный голос: — Решено. Ягори ведет группу в Сианг-Джи. Ты — в Агрию. И запомните: у вас две недели, не больше.

* * *

Тамаш плавно покачивался в седле. Дорога по степи оказалась спокойной. Накануне их основательно снарядили, выдали провиант, принесли одежду, купленную во время прошлого визита в Агрию, и личные вещи. И вот сейчас они вчетвером: он, Эстер, Мартин и Вигмар — вновь приближались к тому же броду, который спас их от стаи голодных гунгояров в прошлый раз. Но теперь подход к реке и выход в ущелье на противоположной стороне оказались взрыты многочисленными выбоинами. Мерзлая земля на стороне степи была испещрена глубокими язвинами и усыпана комьями рваной дернины, а каменистый грунт ущелья разворочен, будто там прошлась крестьянская ватага с кирками.

— Мы сильно рискуем, — проговорил Мартин, когда они притормозили перед бродом.

— Это самый быстрый путь, — ответил Вигмар.

— Да, но, если они пойдут обратно, мы окажемся беззащитными.

— Мы в любом месте будем беззащитными, — пожал плечами Вигмар, — поэтому предлагаю не задерживаться, чтобы до темноты выйти к обжитым территориям. Я думаю, не нужно напоминать о гунгоярах.

Они направили лошадей к воде. Животные нервно принюхивались, похрапывали и упирались, а на входе в ущелье и вовсе отказались идти дальше. В итоге пришлось спешиться и вести их за поводья. Выйдя из узкого места, лошади несколько успокоились, и путь снова продолжили верхом.

Ближе к сумеркам они наткнулись на первое поселение. Частокол, которым на севере принято обносить дома, был выворочен с корнем и раскидан далеко вокруг. Дома — простые деревенские хаты, размещенные под одной крышей с сараями для скота, — частично развалены. Скарб вперемешку с соломой и битой щепой был вывален прямо на снегу. Кое-где виднелись красные потеки. И ни одного тела — ни человеческого, ни животного. Ни одного звука. Только навязчивый кисловатый запах.

Задерживаться не стали — сумерки быстро сгущались, и нужно было найти укрытие. Но следующая деревня тоже оказалась разгромлена. Они быстро пересекли захламленные, гнетуще-молчаливые дворы и поспешили дальше, все больше опасаясь встречи с гунгоярами.

Дорога стала заметно шире и более укатанной, и, несмотря на усталость, лошадей пустили сначала рысью, а потом и галопом. Но когда вдалеке замаячили стены еще одной деревушки, сбавили темп и подошли к запертым воротам уже шагом.

Частокол выглядел целым. Изнутри доносились мирные запахи домашнего скота и дыма, изредка раздавалось сонное мычание коров.

Тамаш спешился.

— Нам надо попроситься внутрь, — обратился он ко всем. — Спуститесь, пожалуйста: так мы вызовем меньше опасений.

Он подождал, пока остальные тоже спешатся, и постучал в ворота большим деревянным набалдашником. За частоколом всполошились собаки. Он постучал еще раз и для верности зычно крикнул:

— Эй! Хозяева! Есть кто живой?

В ближайшем курятнике беспокойно закудахтала курица. Где-то внутри хлопнула дверь. За ней другая. Собаки взъярились громче. Послышались тихие голоса.

— Хозяева! — снова позвал Тамаш.

— Кто таков? — пробасил наконец мужской голос.

— Травник, — ответил Тамаш, — с купцом и сопровождением.

— Чего надо? — недовольно осведомился бас.

— Пустите до рассвета. Нам негде укрыться.

На той стороне молчали, и Тамаш добавил:

— Платим серебром.

Из-за стены послышался удивленный ах и приглушенное бормотание. Затем какое-то карабканье, и над частоколом вдруг поднялся оранжевый факел, а вслед за ним вынырнула лопоухая мордаха. Пацаненок перевесился, посветил себе факелом и прокричал обратно:

— Четверо их тута. Конные все. Одеты по-городскому.

— На душегубцев похожи? — прогудел знакомый уже бас.

Мальчонка снова свесился и пригляделся повнимательнее.

— Не-а! — крикнул он внутрь. — Один токмо странный. Моргалки узкие, а рожа, как у Ждана опосля пропоя.

Тамаш покосился на Вигмара: тот злобно пялился на дерзкого мальца, а рядом Эстер изо всех сил пыталась сдержать улыбку.

— Это кто там у вас? — возмутился голос.

— Чужеземец он! — поспешил оправдать сианджийца Тамаш. — Состоит на службе у купца.

— А по-нашему хоть говорит? — пробурчало из-за ворот.

— Говорит-говорит, — успокоил Тамаш, — и серебро наше тоже имеет.

Он для уверенности вынул из-за пазухи кошелек и показал мальчишке. За стеной вполголоса засовещались. Потом послышался скрип засова, и одна воротина чуть откатилась наружу — только-только чтобы провести лошадь. Из щели показались двое дюжих мужиков с вилами. Встали по сторонам и молча показали в ворота.

Внутри частокола стояли еще десятка два мужиков разной степени напуганности с вилами и топорами. Худой дедок у самого края воинственно держал на плече косу в полтора своих роста. Староста — широкоплечий и округлый — повелительно прогудел в пышную бороду знакомым басом:

— Лошадей туда вон заводите, — он указал топором на ближайший навес, — а сами за мной.

Тамаш поймал вопросительные взгляды своих спутников и глазами показал следовать за крестьянами.

В доме у старосты было натоплено и вкусно пахло хлебной закваской. Оглядев незваных гостей при свете, здоровяк слегка оттаял, правда, на Вигмара косился по-прежнему недоверчиво.

— Ну, — начал он, не пригласив за стол, — сказывайте: откуда вы, куда шли и почему по ночам честному люду спать не даете?

Тамаш прокашлялся.

— Я лекарь, мастер-травник…

— Что-то не видно на тебе шитья гильдии, — перебил его староста.

— Потому что я не состою в гильдии, — вежливо ответил Тамаш. — Работаю в южном герцогстве по патенту.

— А здесь тебе что понадобилось?

— Привозил свои травы досточтимому господину Берберу, — Тамаш указал на Мартина, — купцу из Инверада. А после сопровождал его до здешнего хутора за свояченицей, — он указал Эстер, — предлагал южные сборы.

— Так… — староста погладил бороду. — А этот узкоглазый кто вам?

Вигмар раздраженно фыркнул. Тамаш придержал его и поспешил ответить:

— Не обижай его. Господин Бербер жизнью ему обязан. Видишь? — Тамаш глазами указал на обрубок левой руки, прикрытый новеньким щитком, который Вигмар забрал как раз перед отъездом.

Староста колебался.

— А по ночам чего шастаете?

— Так две деревни к югу разорили. Не слышали разве?

— Кто разорил? — напрягся староста. — Не слышали такого.

— Не знаем, — соврал Тамаш. — Гунгояры, может, но только там никого в живых не осталось. Вот мы и спешили, чтобы до вас добраться.

Староста морщил низкий лоб и шевелил полными губами. Тамаш нырнул рукой за пазуху и вытащил кошелек. Староста мгновенно подобрался, цепко уставился маленькими глазками на кожаный мешочек и выжидательно застыл.

Тамаш нарочито медленно развязал завязки, вытащил серебряную монету и положил на стол. Староста молча ждал. Тамаш нехотя достал вторую и положил рядом. Староста чуть поколебался и накрыл монеты рукой.

— Ну что же… — прогудел он ставшим неожиданно благодушным голосом. — Вижу, что народ вы честный да порядочный. Негоже добрым людям ночью со зверьем по дорогам шастать. Найдем вам ночлег.

Он встал и направился к выходу. А на улице велел мужикам, которые так и ждали с вилами возле дверей, проводить незваных гостей к сараю для скота, куда только что определили лошадей. И едва они оказались под крышей, как дверь захлопнули и снаружи послышался скрип засова.

— Посидите тут до утра, — пробасил снаружи староста, — а потом выметайтесь подобру-поздорову. И радуйтесь, что на вилы вас не подняли.

Тамаш виновато вздохнул и тихо обратился в темноту, так, чтобы слышали только его спутники:

— Ну хоть не с гунгоярами.

— Эти добряки похуже гунгояров будут, — скривился Вигмар.

Ночь провели без сна. Хлипкий, дырявый сарай, который одним боком примыкал к внешней стене, совсем не укрывал от холода. Света, который проникал сквозь обширные щели, хватило, чтобы снять с лошадей уздечки и отыскать относительно сухой угол со старой соломой. Там они уселись плотным кружочком, согревая друг друга спинами, и провалились в неглубокое забытье. Лошади же самостоятельно отыскали ясли с сеном и как ни в чем не бывало таскали оттуда траву вместе с коровами. Пахло навозом и мокрой шерстью.

Под утро Тамашу показалось, что издалека донесло протяжный вой, но поручиться, что это ему не приснилось, он бы не смог. А как только рассвело, сарай отперли и, не особенно церемонясь, выпроводили их за ворота.

— Чтобы рожи ваши треснули! — плюнул в ворота Вигмар. — Два серебра содрали, а даже завтрак не поставили!

— Смотри, как бы твоя не треснула, желтый! — прогоготал с частокола давешний малец.

Вигмар хищно прищурился, быстро зачерпнул пригоршню снега и с силой запустил тугой снежок прямо в лопоухую физиономию. Мальчишку снесло с забора, послышался глухой плюх и сразу — протяжный рев: «Мамка-а-а-а!»

— Зря ты его, Вигмар, — со вздохом попенял Тамаш. — Давайте уходить поскорее, пока и правда на вилы не подняли.