Степи — узнать больше

Ксатра тяжело дышала. До конца не верилось, что ей удалось победить.

Когда при жеребьевке она увидела, с кем предстоит сражаться, то особых надеж не питала, но решила, что пусть она и уступает Хубэю в мастерстве и опыте, но опозорить себя не даст и как минимум погоняет его по арене. Однако во время сражения как-то незаметно вошла в раж и даже не сразу осознала, насколько легко и естественно получилось использовать свои новые умения в бою. Молния сорвалась почти сама собой. Не увернись Хубэй, он бы мог пострадать, а внезапное озарение и прыжок на тропу спасли уже ее саму — от летящего акинака.

Теперь она стояла на арене, и толпа на холме расплывалась в пестрое, беспокойное пятно. Потом рядом появились другие победители. Сначала даллы — они дружески похлопывали ее и искренне поздравляли с победой. Затем — орки. Со всеми этими воинами она многие и многие часы скакала на тренировках, отрабатывая приемы и парные атаки. Сейчас они искренне радовались ее победе. Берк, широко улыбаясь, вдруг подхватил ее и посадил на плечо. Остальные восторженно взревели, и Ксатра отдавшись этому общему ликованию, тоже закричала и победно вскинула кулак. Импровизированные трибуны ответили, и зрители потянулись к арене.

Откуда ни возьмись появились лотки со съестным и большие бочки с горячительным. Зрители, участники, даллы и орки перемешались и отправились за угощениями. Сначала каждый к своим. Но по мере того как количество напитков в бочках уменьшалось, степень дружелюбия постепенно увеличивалась. И вскоре даллы уже активно дегустировали травяные настои орков, а орки — араку, молочную сестру своего напитка. Ксатра радовалась вместе со всеми. Орки и даллы, которые раньше занимались на совместных тренировках, вполне сносно объяснялись друг с другом. Все обсуждали состязание, удачные приемы и ходы участников.

В один момент к ней подошел раскрасневшийся Хубэй. Ксатра напряглась, но он дружелюбно хлопнул ее по плечу и проговорил:

— А ты хороша! Я, конечно, зол, что ты схитрила, но и без своих фокусов ты была молодец.

— Не думала от тебя такое услышать, — улыбнулась Ксатра.

— Заслужила, — пожал плечами Хубэй. — Я тоже не думал, что скажу такое, но я рад, что ты учишь меня. Кстати, давно было интересно, а почему твой род зовут солнцекрылые?

— Те из нас, кто покоряет первородное пламя, — ответила Ксатра, — могут создавать огненные крылья.

Хубэй недоверчиво нахмурил брови.

— И ты умеешь?

Ксатра на мгновение задумалась. Взгляд сам собой устремился к противоположной стороне поля, где в компании товарищей праздновал Берк.

— Не все условия были соблюдены… — задумчиво проговорила она.

— Ну что ж, — он снова хлопнул ее по плечу, — надеюсь, ты разберешься с этим до того, как твари полезут на нас всерьез.

— Постараюсь, — усмехнулась Ксатра и снова посмотрела на другую сторону арены.

— Ладно, празднуй, — попрощался Хубэй, — и запомни: у моего огня для тебя всегда найдется место.

— Спасибо, — искренне поблагодарила Ксатра. — У меня пока нет своего очага, но, когда будет, тебе там тоже будут рады.

— Бывай, солнцекрылая. — Он дружески пихнул ее в плечо и направился к шумной компании даллов.

А Ксатра решила пойти поискать кого-то из своих, но тут к ней сама подошла Соно. Далла приветливо улыбнулась и тепло проговорила:

— Мы все рады твоей победе. И теперь даже те, кто сомневался, убедились, что ты можешь снова сделать нас великими.

— Спасибо, Соно, — поклонилась Ксатра. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы оправдать их доверие.

— Ты уже оправдала. Мы рады, что пошли за тобой, и будем рады сражаться рядом с тобой.

— Я боюсь, что не успею обучить вас как следует, — призналась Ксатра.

— Сегодня все видели, что даже минимальный набор дает хорошие преимущества, — улыбнулась Соно. — И это мы уже умеем.

— Спасибо, Соно. Я просто боюсь не справиться.

— Не бойся. Мы поможем.

Ксатра расчувствовалась и неуверенно подалась вперед, но вдруг стушевалась и замерла, не доведя объятье. Соно по-домашнему притянула ее и сжала до хруста. Ксатра хлюпнула носом и обняла ее в ответ.

— Спасибо вам, — пробубнила она в воротник Соно.

— Не за что, деточка. Это тебе спасибо… за все. Мы считали, что нам тяжело живется, но никогда не задумывались, как жила все это время ты.

Они постояли несколько мгновений, потом Соно отстранилась и потянула ее к одной из оживленных группок.

— Пойдем, позволь нам отпраздновать этот день вместе с тобой, — проговорила она. — У нас не осталось ничего, кроме душевного тепла, так позволь поделиться им с тобой.

Ксатра не сопротивлялась. Внутри все размякло и обнажилось. Броня, в которой она пряталась долгие годы, вдруг треснула и оказалась ненужной, рассеялась на морозном зимнем ветру, и Ксатра влилась в бурлящую праздничную круговерть, а далеко за полночь вместе со всеми веселой гурьбой покатилась к стоянке и вперемешку со своими и чужими устроилась в чьем-то натопленном шатре. Наутро женщины — не разделяя, где гости, а где хозяева, — совместно приготовили еду на уличных очагах и от души накормили всех, кто пожелал подсесть к огню.

В душе было тепло и мягко. Ксатра открыто, без задней мысли и страха, улыбалась соседям, делилась едой, смеялась и перешучивалась. Хотелось, чтобы это продолжалось вечно.

Но после плотного завтрака все снова направились к арене. Ксатра надела короткую кольчугу, которую вчера ей выдал Раука. Акинака, тоже выданного ардаром, больше не было, и она отправилась как есть. Но возле арены к ней подошел Хубэй.

— Мой отец хранил это у себя, — он протянул ей длинный сверток, — но вчера ты заслужила право забрать его.

Ксатра осторожно развернула ткань и ахнула: в руках был акинак ее отца в парадных ножнах.

— Откуда…

— Мой отец был жесток, — ответил Хубэй, — не только к тебе… хотя к тебе особенно. Этот акинак он забрал в знак того, что подчинил ваше племя. Теперь я возвращаю его, потому что не хочу быть как он. Мы лучше встанем с вами на равных.

— Благодарю тебя, Хубэй, — поклонилась Ксатра. — Несмотря на все недостатки твоего отца, ему удалось вырастить достойного сына.

— Носи его с честью. — Он кивнул на акинак.

Ксатра поблагодарила его и направилась к воинам.

На второй день длинных речей не произносили. Каждый вождь сказал напутственное слово своим воинам, и те выстроились попарно — далл с орком — в соответствии с цветами оставшихся стрел. Двенадцать пар воинов застыли в ожидании сигнала.

Но вместо этого из степи раздалось тревожное пение рога, а через несколько минут на поле влетели взмыленные разведчики и бросились к Рауке. Тот тревожно выслушал их и, скинув роскошный плащ, прямо поверх парадного обмундирования нацепил простую кольчугу, которую по его приказу принес из-за холма один из воинов.

Ксатра побежала к ним. Раука уже в спешке раздавал указания, а орки застыли в тревожном ожидании.

— Ксатра! Ко мне! — скомандовал Раука и указал на орков. — Переводи им. С востока приближаются церги. Много. Пусть те, кто обучен парному бою, выступают вперед. Остальные будут учиться по ходу. Твои даллы, кто владеет тропами, пусть позаботятся о раненых.

Он отдал последние распоряжения и поспешил за воинами. Ксатра быстро перевела новости Седиру, и тот мгновенно развернулся к своим и принялся отдавать указания. Кто-то из орков-подростков забрал парадные плащи у него и Шахин, и они остались в нарядных нагрудниках. Ксатра решила, что дальше справятся без нее, и побежала искать Соно.

Далла обнаружилась на холме. Вокруг нее собралось все племя. Они хоть и выглядели испуганными, но не жалкими. У кого было оружие, держали его наготове.

Ксатра подбежала.

— Слушайте! Кто владеет тропами, идут со мной — будете выносить раненых и трупы. Эти твари забрали наших мертвых в прошлый раз. Остальные, кто с оружием, остается здесь и защищает тылы.

Вперед выступили десятка три мужчин и женщин. Ксатра разделила их на пары и побежала за ушедшими вперед воинами. Нужно было разыскать Берка.

Тот с передовым отрядом по-деловому раздавал указания — холодно и четко. Завидев Ксатру, кивнул и жестом показал следовать за ним. Но далеко они отойти не успели.

Первые церги появились внезапно. Они передвигались стремительно и бесшумно, и только металлический блеск выдавал их приближение. Еще несколько мгновений назад воины расставляли позиции, и вот уже все свободное пространство накрыла шелестящая смертоносная волна. Церги атаковали без раскачки — жестко и наверняка. Но на этот раз воины оказались готовы. Шипы и лезвия наткнулись на топоры и акинаки.

Ксатра открыла сознание и ощутила присутствие Берка. Он ждал ее. Они сплелись в единый организм и ринулись вперед. Первая же тварь завалилась, не успев даже раскрыть жвалы. Берк одним ударом перерубил бронированную ногу по нижнему суставу и присел. Ксатра легким прыжком вскочила ему на спину, оттолкнулась, зацепилась за край панциря и вбила акинак под нагрудную пластину. Церг зашипел и стал заваливаться, но они уже спешили к следующему.

Рядом сражались еще несколько пар. Ничего в их движениях не напоминало о недавних распрях. Четкими, слаженными приемами они давали отпор.

Ксатра заметила, что группу даллов окружили несколько цергов. Берк почувствовал ее побуждение, и они стали прорываться в ту сторону. Вот одного далла сшибло длинным, гибким хвостом, он отлетел в сторону и попал под острые пики ног. Страшный крик потерялся в общей свалке.

Вдруг уже их с Берком зажали с двух сторон. Церги атаковали синхронно, не давая сделать маневр и добраться в уязвимое подбрюшье. Ксатра уворачивалась и отбивала выпады длинного шипастого хвоста. Одним из ударов ей удалось снести острый шип с головной части панциря, и тварь отпрянула. Берк развернулся и снес сразу две фаланги, церг завалился. Но второй тут же атаковал, и Берк покатился по земле. Ксатра добила первого. В голове вспыхнуло: «Опасность!», и она мгновенно отскочила в сторону. В землю грохнул хвост. Рядом Берк пытался увернуться сразу от шести ног.

Ксатра подскочила и рубанула тварь в сустав. Акинак завяз. Тварь брыкнула ногой, и Ксатра полетела на землю. Но Берк, улучив мгновение, поднялся и с разворота снес цергу голову. Тот на мгновение замер, словно растерялся. Ксатра подскочила, выдрала акинак и всадила под нагрудную пластину.

Недалеко от нее из тумана выскочила пара даллов, подобрали стонущего орка с разбитым всмятку панцирем и снова скрылись. По этому месту в то же самое мгновение пробежал церг. Он покрутился, словно что-то потерял, и бросился на ближайших воинов.

Ксатра огляделась: земля была вытоптана и ярко забрызгана кровью, но мертвых и раненых не было. А те, кто сражался рядом с ними, явно одерживали верх. Трупы цергов радовали количеством, и живых заметно поубавилось. Ксатра еще раз внимательно осмотрелась: трупов было много, но живых пришло из пустыни больше. В голову закралось тревожное подозрение.

— Надо проверить тыловых! — крикнула она Берку, и они устремились обратно к арене.

И подоспели как раз вовремя: даллы собрались на верхушке холма и отбивались от окруживших их цергов. Ксатра разглядела Вигмара с Ягори и нового человека, который был с ними вчера, — их зажали внизу, у бревен. Незнакомец скорчился, а Вигмар с Ягори пытались отбиваться сразу от троих цергов.

— Сюда! — крикнул Вигмар. — Вытащите его!

Берк припал на колено, а Ксатра с короткого разбега запрыгнула на руки, и он подкинул мощным рывком. Она ввинтилась прямо между цергами и, перекатившись, приземлилась возле перепуганного незнакомца. Схватила его и прокинула тропу, чтобы сразу вынырнуть на макушке холма. Оставив его на попечение даллов, она через тропу снова выскочил возле Берка, который успел снести пару ног одному из цергов, и теперь тот, хромая, кружил и яростно бил хвостом.

Вигмар с Ягори, избавившись от необходимости оберегать гражданского, разделились и развели цергов, лишив их возможности страховать друг друга. Ксатра с Берком быстро добили хромого и поспешили к брату с сестрой. Но не успели. Время как будто на мгновение замедлилось, и Ксатра увидела, как Вигмар получил прямой удар хвостом и отлетел на бревно. Церг тут же развернулся и попер на них. Он бил хвостом и передними ногами, покрытыми толстой броней, не давая приблизиться к более уязвимым второй и третьей паре конечностей.

Ксатра с Берком разделились и зашли с разных сторон. Церг занервничал. Он кружил и отступал. Вот Берк улучил момент и глубоко загнал топор между хвостовыми пластинами. Церг пронзительно взвизгнул, хвост повис бесполезным шлейфом. Ксатра подскочила к голове и вонзила акинак прямо между жвалами, давая Берку время освободить топор. Он выдернул лезвие, расплескав черную жижу, крутанулся на месте и выбил две ноги из суставов. Церг завалился. Ксатра освободила акинак, запрыгнула на панцирь и вонзила лезвие под брюхо. Церг пискнул и сдох.

Она оглянулась: кровь кипела и просила еще действия, но холм стремительно пустел. Ягори вместе с парой орков как раз завалили своего церга и добивали его. Даллы на макушке холма тоже получили подкрепление: парные группы разгоняли последних непрошенных гостей. А те улепетывали во все свои шести ног… Только почему-то не в сторону пустыни, а дальше к западу, в сторону гор.

Ксатра отдышалась и внимательнее оценила обстановку: тяжелораненые сидели и лежали как раз на макушке холма, куда пытались пробиться церги. Ее соплеменники, которые не участвовали в сражении, уже обрабатывали раны. Погибшие, которых, к слову, оказалось совсем немного, были сложены там же. Над некоторыми уже горевали родные. Воины с легкими и средними ранениями, которые могли держаться на ногах, стягивались к своим командирам. Со стороны основного сражения подоспели Раука и Седир с оставшимися отрядами. Командиры быстро доложили ситуацию.

Ксатра поспешила к вождям, на случай если тем понадобится переводить, чем Раука сразу же и воспользовался.

— Передай, что сейчас подвезут телеги, чтобы забрать раненых, — обратился он. — Если вождь Седир не против, предлагаю всех поместить в одном месте.

Ксатра перевела, но Седир покачал головой:

— Сейчас церги ушли к горам, значит, рано или поздно пойдут обратно. Мое предложение перенести становище в сторону и расположить вдоль леса — так им будет сложнее напасть со спины.

Ксатра перевела, но Раука нахмурился и попросил уточнить, почему Седир так в этом уверен.

— Потому что по опушке разнолесье стоит густо, а тварям нужно много места для маневра. У нас будет преимущество. К тому же так удобнее координировать действия, если расположимся недалеко друг от друга.

— Возможно, ты прав, — ответил Раука, после того как Ксатра перевела, — но мы будем уязвимы во время перекочевки.

— Мои воины обеспечат защиту, — предложил Седир и добавил: — И помощь, если понадобится.

— Благодарю, — согласился Раука, — тогда надо приступать немедленно.

Он отдал указания и дополнительно отправил отряд по следам ушедших цергов. Седир собрал своих солдат и часть отрядил помогать даллам, а с остальными поспешил к лесному лагерю.

Раука подозвал Ксатру.

— Возьми кого посмышленее и отправляйтесь в пустыню. Мы должны лучше узнать, что там происходит.

Ксатра прикинула, кого бы позвать на такое задание. С одной стороны, это должен быть умелый воин: неизвестно, с чем придется столкнуться в логове тварей. И в этом случае Берк был бы идеальным компаньоном. Но в то же время ей может понадобиться поддержка для работы с тропами, если кого-то из них ранят, например. Тогда предпочтение стоит отдать тому, кого она успела обучить. Она вздохнула — как ни крути, а лучший вариант выходил один: пусть и новичок с тропами, но зато старательный и как воин хороший.

— Если не возражаешь, я возьму Хубэя, — ответила она Рауке.

— Хорошо, — согласился ардар, — но вы должны вернуться до завтрашнего дня. Он нужен мне здесь.

Ксатра поклонилась и отправилась разыскивать своего компаньона. Хубэй обнаружился не сразу — вместе с другими даллами он объезжал становище. Завидев, что она машет рукой, он отделился и, подъехав, спешился.

— Раука направляет нас на задание, — приврала Ксатра, уж очень не хотелось признаваться, что его выбрала она сама.

— Что за задание?

— Идем через тропы в пустыню — нужно разведать все, что сможем.

— Почему я? — недоверчиво нахмурился он.

Ксатра пожала плечами.

— Мы оба владеем и клинком, и тропами — то, что нужно в таком походе.

— Ну ладно. И когда отправляемся?

— Сейчас. — Она приоткрыла вход на тропу и выжидательно замерла.

— А… прямо так, — удивился Хубэй.

— Не вижу смысла затягивать.

Он неопределенно хмыкнул и шагнул на тропу.

Нырять глубоко Ксатра не стала, чтобы не тратить силы. А когда степь сменилась пустыней, вышла на поверхность. Лысоватая рыжая земля, едва прикрытая тонким слоем снега, казалась безжизненной. Почти всю дорогу до каменного лабиринта ничего интересного не попадалось, а первые следы они заметили уже почти на подходе. Глубокие воронкообразные рытвины частыми дорожками разбегались по песку. Между ними во множестве пролегали тропинки мелких муукхаев. Пару раз им попались очень глубокие рытвины, вероятно, принадлежавшие хирсам.

— Что они жрут? — тихо спросил Хубэй. — Здесь же один песок.

— Без понятия, — так же тихо ответила Ксатра. — Надо хорошо оглядеться.

Они осторожно зашли в лабиринт. Снег здесь лежал гуще, но только по краям, потому что в серединах проходов были выбиты целые дорожки. Мягкий желтовато-коричневый камень, из которого сформировались невысокие каменистые образования, составлявшие естественные коридоры лабиринта, был глубоко испещрен сколами и выбоинами. В некоторых местах свежие, более светлые сколы виднелись даже на вертикальных стенках. Ксатра припомнила, как в прошлый раз один из цергов, преследовавший их с Берком, легко пробежал по стене, и оглядела верхушки — пока все было чисто.

— Сверху они тоже могут появиться, — шепнула она Хубэю.

Тот молча кивнул и тоже стал оглядываться во всех направлениях. Но первый муукхай все равно появился внезапно. Он бесшумно выскочил из бокового прохода и так же бесшумно юркнул в другую щель. Ксатра только успела рассмотреть, что в жвалах у него был зажат какой-то предмет, напоминавший кусок плоти. Она знаком показала Хубэю на щель, откуда выскочил муукхай, и протиснулась первая. За проходом ничего необычного не оказалось, только еще один коридор. Вдруг чуть дальше она заметила нового муукхая. Тот тоже что-то тащил и скрылся между камней. Она махнула Хубэю и пошла дальше.

В направлении, противоположном первым двум, прошмыгнул третий муукхай. Пустой.

Чем дальше они пробирались, тем больше мелькало их в проходах. Они текли, не обращая на чужаков никакого внимания. Теперь уже Ксатра доподлинно разглядела: то, что они тащили в челюстях, было кусками плоти. Иногда попадались вполне узнаваемые части тел животных… и не только, и это заставляло желудок болезненно сжиматься.

Скоро в тонком кисловатом запахе, который издавали гибкие блестящие тела, проносившиеся мимо, появился едва уловимый смрад прогорклого жира, а с ветром донесло слабый душок разложения. В каменной крошке под ногами стали попадаться хлюпающие, подмороженные пятна. А за очередным поворотом Ксатра вдруг резко остановилась, словно натолкнувшись на невидимую сцену.

Хубэй обошел ее и тоже заглянул за поворот.

Коридор в этом месте расширялся и образовывал небольшую площадь. Исковерканные тела, сваленные в огромную кучу, занимали почти все свободное пространство. Ксатра смотрела, но картинка никак не желала складываться в целое, и сознание испуганной птахой металось между отдельными изображениями.

Ксатра моргнула.

Мертвая лошадь. Живот провалился, шерсть местами слезла, кожа натянута и напоминает старую карту — желто-серая, с синевой на ребрах. Из-под нее торчали чьи-то пальцы, фиолетовые, будто натертые виноградом.

Снова моргнула.

Наполовину выпотрошенная овца и что-то белое среди замерзших кишок: пальцы, нет, целая рука, торчащая вверх, будто кто-то снизу подает знак. Вдруг пальцы дернулись, и паника мертвящей рукой стиснула горло. Ксатра часто-часто задышала, но сразу же заметила копошащегося муукхайя, который дергал что-то из-под овцы. Он густо чавкал и тыкался мордой в размякшую черно-зеленую массу.

Ксатра перевела взгляд.

Расколотый нагрудный панцирь — орочий, судя по размеру — и красная, будто присыпанная кристаллами соли масса внутри.

Муукхай с протяжным хрустом выдрал что-то из кучи и спрыгнул. Понесло тухлятиной. Ксатра успела заметить белую кость и обрывок яркого далльего кафтана.

Вдруг за плечо ее тронул Хубэй и потянул к выходу. Она рассеянно шагнула прочь от чудовищного склада, но в этот момент взгляд ее будто прилип к… глазу… зеленому, широко открытому, заиндевевшему. Глаз не моргал, просто смотрел на нее с безымянного голубоватого лица сквозь лошадиные ребра и провисшие обрывки плоти.

Ксатра отвернулась. Горло сжалось, слюна во рту стала густой и противно-сладкой. Она попыталась сглотнуть — и тогда ее вырвало. Она ухватилась за Хубэя, потому что земля вдруг стала мягкой, и в голове все закружилось. Она судорожно глотнула воздух, но легкие будто заклинило — и только через секунду в груди распахнулось ледяное пространство. Он перехватил ее поперек талии и отвел под нависающий каменный нарост, подальше от тропинки и муукхайев, которые не останавливались и продолжали шнырять то в одну сторону, то в другую.

— Ты как? — по-деловому спросил он.

Ксатра потрясла головой. Мысли скакали как обезумевшие лошади.

— Мы должны узнать больше, — запинаясь проговорила она. — Сколько их? Чего нам ждать? Что мы расскажем ардару?

Ногти впились в ладони, но она не почувствовала боли — только жар в висках и мертвый глаз, который все еще таращился на нее.

— Я хочу их уничтожить.

— Я тоже, — ответил Хубэй, — но мы должны вернуться и рассказать все ардару.

Ксатра почувствовала, как паника снова заливает сознание. Хотелось куда-то бежать. Что-то делать. Навалилось ощущение катастрофического опоздания. Взгляд никак не мог остановиться на чем-то одном. Хубэй резко дернул ее за грудки и придвинул лицо почти вплотную. Жесткие костяшки царапнули по пылающим щекам. Ксатра уставилась в его светло-зеленые глаза, яркие, без золотого ободка на радужке. Глаза смотрели пристально и с раздражением. Кожа лица была загорелая, с пятнами румянца на обветренных щеках. Светло-рыжие волосы выбились из-под капюшона и трепыхались на ветру.

Он дернул головой, сбрасывая прядь со лба, и тут же снова впился взглядом в нее. Ксатра выдохнула и почувствовала, что ноги снова обмякли, а губы предательски задрожали. Хубэй отпустил, и она закрыла глаза и спрятала лицо в его меховом вороте.

— Успокоилась? — спросил он.

Ксатра смущенно отстранилась.

— Извини.

— Ладно, — махнул Хубэй, — забыли. Надо решать, что делаем дальше.

— Нужно понять, куда они это таскают.

— Тогда открывай тропу. Не можем же мы просто разгуливать? Считай, нам до сих пор везло, что не было ни одного церга.

Будто в подтверждение его слов из-за поворота послышался частый тяжелый перестук, и муукхайи брызнули во все стороны, торопясь убраться с пути.

Ксатра попыталась вызвать тропу, но ничего не вышло.

— Давай быстрее, — шикнул Хубэй.

— Не могу, — огрызнулась Ксатра, — сам попробуй.

Он сосредоточился и сделал пасс руками, словно отрабатывал движение на занятии, но вдруг удивленно нахмурился.

— Что за…

— Я же сказала, что не могу, — перебила его Ксатра. — Здесь как будто нет ткани. Негде прокладывать.

— Надо убираться.

Хубэй первым нырнул в расщелину между двумя валунами, и Ксатра едва успела шмыгнуть за ним, как мимо с гулким эхом прогрохотал церг. Он остановился и подозрительно принюхался там, где они только что стояли. Хвостовые пластины с тихим шуршанием вздыбились и раскрыли лезвия. Ксатра прижала ладонь ко рту — даже дыхание казалось оглушительным. Но ветер донес густую волну гнили от кучи, и церг развернулся к источнику. Замер на мгновение, а потом резко сложил лезвия и, выбив камни, рванул прочь.

— Какие предложения? — прошептал Хубэй.

— Может, использовать гнилые шкуры, чтобы скрыть запах?

— Церги все равно нас увидят.

— Но если они солдаты, то патрулируют только границы. — Ксатра выглянула в проход. — Мы уже долго здесь, а видели всего одного…

— Похоже на правду.

Ксатра выглянула и огляделась.

— Ну что, идешь? — спросила у Хубэя. — Или хочешь сдаться?

Он оскалился и махнул рукой.

— Ладно. Только свою вонючую броню тащи сама.

Они снова приблизились к повороту. Мороз притуплял запах, но не этот сладковатый ужас, липнущий к небу. Ксатра сжала зубы и мысленно прочертила маршрут: пять шагов до лошади, три удара ножом, назад без оглядки. Главное, не смотреть по сторонам. Но когда она сделала первый шаг, из кучи донеслось мокрое шуршание — будто что-то только что отползло глубже.

Ксатра сглотнула. Сбоку выскочил муукхай и потащил кусок добычи к выходу.

Сжала зубы. Пять шагов. Взмах. Другой. Третий. Кость треснула. Дернуть. Шкура порвалась с хлюпающим звуком. Но туша не вмерзла, она подвижна и скользит на подтаивающей изнутри гнилостной жиже. Ксатра дернула застрявший шматок, и тот с резким чавком оторвался. Она развернулась и только у поворота смогла вздохнуть.

Хубэй с побледневшим лицом тоже закончил и тяжело дышал. У ног лежала осклизлая баранья нога с остатками шерсти. Вдруг к ним подбежал муукхай и вцепился в ногу. Хубэй пнул тварь и выхватил меч. Но Ксатра перехватила руку.

— Нельзя! Они выделяют какую-то дрянь, когда сдыхают. Сюда сбегутся церги.

— Тфу, — сплюнул Хубэй, — ну и мерзость. Ладно, пошли.

Он прихватил баранью ногу и пошел в сторону, куда муукхайи утаскивали добычу.

Цергов больше не попадалось, а мелкие твари не обращали на них внимания, но чем ближе становился центр лабиринта, тем больше их сновало вокруг. Они пихались, тыкали своими палками-ножками, попискивали. Воздух все гуще наполнялся их кисловатым запахом.

И вот наконец каменные стены распахнулись, и Ксатра обмерла. Высокая башнеобразная конструкция при свете казалась еще больше. Толстой, мутно поблескивающей колонной она вздымалась к небесам, а там будто гнойный нарыв прямо по небесному куполу расплывалось бордовое с зеленью пятно. А дальше, словно сквозь занавесь, виднелось такое же мощное продолжение, уходящее куда-то вдаль.

Ксатра огляделась. Муукхайи, которые не были заняты перетаскиванием гнилой плоти, носили на спинах какие-то непонятные овальные предметы размером с некрупную овцу. Она присмотрелась: в полупрозрачных коконах, свернутые подобно младенцам, просвечивали жирные личинки. Их ребристые брюшки переходили в спинную пластину с зародышами шипообразных выростов. Тонкие коленчатые ножки были плотно прижаты к телу и прикрыты сверху коротким, но узнаваемым хвостом.

Ксатра проследила, куда утекал поток муукхайев с яйцами, и стала пробираться в том направлении, но в проходе вдруг заметила нескольких цергов. Любопытство толкало вперед, и она, сунув за пазуху вонючую плоть, полезла вверх по каменным выступам, а следом, тихо ругаясь, полез Хубэй.

Когда они добрались до верха каменной стены, Ксатра осторожно выглянула за край и едва сдержала испуганный вдох: узкие коридоры, которые раньше составляли лабиринт, были разобраны, а образовавшееся широкое пространство покрывали глубокие норы, в которых и скрывались муукхайи с яйцами. На дальней его стороне копошились те огромные создания, которых они назвали хирсами. Они выворачивали из земли камни и таскали их за пределы видимости. Ксатра знаком показала, что пора уходить, и стала спускаться.

На земле Хубэй тихо проговорил:

— Мы видели достаточно. Пора убраться.

Ксатра молча кивнула.

Уже на выходе из бывшего песчаного озера ей вдруг пришла в голову идея. Она дождалась, пока мимо будет пробегать очередной муукхай с яйцом, и выхватила у него хрупкую ношу. Тот растерялся и завертелся, испуганно попискивая. Запах кислятины усилился.

— Что ты делаешь⁈ — испугался Хубэй.

Муукхай суетился и бессмысленно тыкался по сторонам, сшибая сородичей.

— Он привлечет сюда цергов!

Ксатра сунула руку за пазуху и нащупав осклизлый кусок плоти, впихнула его прямо в нервно ходящие жвалы. Муукхай замер. Покрутил новый объект, помогая себе передней парой ног, и, успокоившись, направился в другую сторону.

— Ненормальная… — выдохнул Хубэй.

— Вот теперь точно пора смываться, — ответила Ксатра и покрепче обхватила руками свою добычу.

Из центральной части лабиринта они выбрались без препятствий. Только один раз в соседнем ответвлении послышался перестук церговых ног, но он прошел мимо, и Ксатра с Хубэем наконец покинули стылые каменные коридоры.

Как только логово тварей оказалось достаточно далеко, они с облегчением открыли тропу и скрылись в спасительном тумане.