Степи — состязание

Они дошли до лагеря, и Ягори отвела Вигмара к полевой кухне. Там помятый, невыспавшийся Джанджи с поистине императорским достоинством сидел на блестящем, отполированном многими задами бревне и элегантно обгрызал мясную косточку. Бритая голова была обернута лоскутом цветного шерстяного одеяла, которое он где-то умудрился раздобыть. Когда он заметил брата с сестрой, то прервал свою трапезу и высокомерно заметил:

— Ваши дикарские удобства под стать вам самим.

Вигмар пропустил остроту мимо ушей и сказал:

— Ты все еще хочешь увидеть то, что даст императору повод для альянса?

Джанджи выгнул красивую бровь и уточнил:

— Еще один вариант варварских развлечений? Вроде обещан был мордобой.

— Это получше мордобоя, — улыбнулся Вигмар, — ты оценишь.

— Очень в этом сомневаюсь, — заметил Джанджи, — но показывай.

Вигмар кивнул, приглашая следовать за собой, и пошел впереди, а когда между голыми деревьями показались знакомые серебристые отблески, отступил и пропустил Джанджи вперед. Тот прошествовал со скучающим видом, хотя было заметно, что из-под ресниц все-таки поглядывает по сторонам. Вигмар притормозил и пихнул Ягори локтем, предвкушая зрелище.

Джанджи вышагивал между сугробами с грацией придворного на светском рауте, не хватало только преклоненных слуг. Вдруг прямо перед ним в снегу обнаружилась куча изломанных шипастых пластин. Он озадаченно остановился и оглядел странное нагромождение. Вигмар тоже приблизился. После своего недолгого знакомства с тварями он помнил их образ смутно.

Пластины лежали в беспорядке. Крупные полукруглые панцири напоминали верхние щитки, более мелкие — хвостовые пластины, но большинство шипов и лезвий были обломаны, что делало их похожими на простые искореженные рыцарские латы, которые Вигмар однажды видел в имении кого-то из знати Агрии, только между сочленениями все еще висели ошметки перепончатой ткани.

Джанджи обошел кучу и медленно, сохраняя лицо, направился дальше. Следующим им попался половинчатый панцирь с тремя ногами. Он таращился пустой грудиной как раз в их сторону. Зубчатые жвалы безвольно скосило набок и до половины занесло снегом. Одна из ног глубоко воткнулась в землю и хищным шипастым треугольником вздымалась выше человеческого роста. Джанджи опасливо приблизился и запрокинул голову, проследив за блестящей поверхностью.

— Что это? — Он озадаченно оглянулся на Вигмара.

Вигмар жестом предложил пройти дальше, где между деревьями виднелся почти целый силуэт. Джанджи проследил направление, вопросительно поднял брови и, получив утвердительный кивок, прошел чуть вперед.

Под большим деревом прислоненный к стволу полулежал пустой панцирь. Шипы, лезвия, ноги, хвост, все было сохранено в целости, только в грудной пластине почти по центру зияло огромное расщепленное отверстие.

Джанджи застыл, оглядывая невероятное создание. Глаза расширились, рот чуть приоткрылся, Вигмар видел, что пар вырывается слишком часто, но лицо сохраняло аристократическую невозмутимость.

— Что это за тварь? — чуть севшим голосом спросил он.

— Это война, которая на нас надвигается, — ответила Ягори. — Я же говорила, что это пострашнее солдат императора.

Джанджи снова с опаской оглядел застывший силуэт. Острые лезвия, присыпанные снегом, хищно блестели в желтом утреннем свете. Казалось, что тварь вот-вот вскочит и ударит своими чудовищными ногами-пиками. Вдруг с дерева на один из выступов слетела мелкая пташка, и снег осыпался тонкой струйкой. Джанджи непроизвольно отшатнулся и схватился за Вигмара, но сам себя одернул и вернул напыщенный вид.

— Кто эти твари? — снова спросил он.

— Они приходят с востока, — пояснила Ягори, — из-за большой пустыни. Там их гнездо.

— Так их много? — Джанджи неуверенно покосился на шипастый панцирь.

— Да, — подтвердила Ягори, — именно их ты слышал два месяца назад. В тот раз удалось отбиться, но мы ждем новых нападений в ближайшее время.

— Почему императору это может быть интересно? — высокомерно поинтересовался он. — Бай-Чонг далеко, этим тварям ни за что не преодолеть перевал, а если даже они смогут, то их встретят наши солдаты.

— Не стоит недооценивать этих созданий, — ответил вместо Ягори Вигмар. — Даже воинам орков было сложно от них отбиться, а вашим солдатам не сравниться с их силой и ловкостью. Пошли, сегодня у тебя будет возможность в этом убедиться.

Вигмар развернулся и пошел в сторону лагеря, не дожидаясь согласия. Ягори тоже последовала за ним. А вскоре послышались и шумное топание Джанджи, подволакивавшего свои неудобные сапоги.

Дорога до места состязания заняла чуть меньше часа. По предварительному уговору орки с даллами определили его на равном удалении от обоих лагерей и выбрали ровное поле, примыкающее к пологому холму. Пока Вигмар и Ягори добрались, выслушивая жалобы и язвительные замечания Джанджи, зрители уже успели занять все свободные места на склоне: даллы одну его часть, а орки противоположную, и между ними пролегла свободная полоса, будто кто-то намеренно разделил округлую выпуклость холма на две половины. У подножия, прямо перед вычерченной на снегу круглой ареной, были уложены широченные бревна с резными боками, явно притащенные орками, а поверх во множестве лежали цветастые подушки, которые использовали в обиходе даллы. На сиденьях расположились вожди: Седир и Шахин с одной стороны, Раука с Кэстрел — с другой и их приближенные.

Вигмар на мгновение застыл: он никогда не видел Седира в парадном убранстве. Даже в повседневном доспехе тот вызывал почтение, но облаченный в воинское великолепие выглядел непривычно величественно. Поверх кожаной куртки на широкой груди лежал нагрудный панцирь черненого серебра, с которого щерились лики духов-хранителей. Плечи укрывала роскошная шкура горного барса — золотисто-черная, с когтистыми лапами, оправленными в серебро, а голову венчал шлем из здоровенного клыкастого черепа, украшенный резьбой и драгоценными камнями. На коленях покоился тяжелый топор с узорчатой гравировкой.

Рядом сидела Шахин. Вигмар, привыкший видеть в ней скорее старшего товарища, чем наследницу вождя, поразился неожиданно торжественной красоте. На ее нагрудной пластине серебрилась гравировка сокола с распростертыми крыльями. Иссиня-черный плащ из тончайшей шкуры струился по плечам. На поясе из переливчатой змеиной кожи висел узкий колчан с черными стрелами. Голову Шахин оставила непокрытой, но зато в волосах яркими самоцветами переливались многочисленные драгоценные бусины.

Вигмар перевел взгляд на даллов: ардар с супругой уступали оркам в росте, но не в великолепии.

Плечи Рауки покрывал плащ из шкуры белого волка. Тяжелая голова самого зверя лежала на правом плече, словно спящий хранитель. Золоченый нагрудник ардара украшали витые спирали, а пояс — массивные золотые пластины с волчьими мордами. Голову венчала высокая шапка из черного каракуля, отороченная пурпуром.

Рядом с ним сияла Кэстрел, облаченная в кафтан из темно-синего войлока, густо покрытый золотой вышивкой. Поверх был надет короткий жилет из белоснежного каракуля с золотыми застежками-лапами. На плетеном поясе среди золотых подвесок висел тул с яркими стрелами. Голову венчал высокий убор из синего войлока с каракулевой оторочкой, украшенный витыми подвесками из золота и перламутра. По плечам струился темно-синий плащ, подбитый мехом горностая.

Все четверо сидели в ряд, без промежутков и свободного пространства, а за спиной Рауки стояла Ксатра, непривычно строгая и торжественная, и что-то оживленно переводила между ним и Седиром.

Вигмар замешкался, не зная, куда приткнуться на забитом орками склоне, но тут Шахин обернулась, и он поймал ее взгляд. Оркина глазами указала на место в конце бревна. Вигмар почтительно кивнул и покосился на Джанджи — тот надменно задрал голову, но при этом не сводил глаз с вождей.

Они пробрались к бревну и уселись на мягких подушках. Примерно в это же время поднялись Раука с Седиром и вышли на середину расчерченного круга. Ксатра незаметной тенью проскользнула из-за бревна и встала за ними. Галдеж на склоне затих.

Вигмар тоже насторожился. Как выйдут из положения эти двое, если никто из их подданных не говорил на ином языке, кроме своего?

Первым заговорил Раука. Он эффектно вскинул руку в приветственном жесте — открытой ладонью к зрителям и зычным голосом, который, казалось, объял все поле и ближайшие пару долин, произнес короткую речь. Вигмар застыл — ардар говорил по-далльи, но при этом явно обращался к половине, занятой орками. Орки молчали. От неловкости по спине скатились мурашки. Но вдруг над головами поплыл голос Ксатры: звучный, обволакивающий, словно бы проникающий в самое сознание, и зазвучали слова на орочьем.

— Дети Луны! — Ксатра стояла, не шелохнувшись, казалось, она не дышит, только голос летел над снегами. — Вы, кто видит меж тенями! С радостью в сердце встречаем вас на травяной длани! Ваши воины овеяны славой. Ваши следопыты не знают равных. Но сегодня — не день битвы. Сегодня — день испытания!

Пусть ваши сильнейшие докажут, чьи топоры быстрее, а хватка крепче!

Пусть ваша доблесть проникнет в наши сердца и навеки запечатает вражду!

Пусть духи предков смотрят на нас и испытают гордость!

Пусть сегодняшний день станет легендой!

Голос Ксатры затих, и на мгновение над степью разлилась тишина. Вигмар испугался, что речь останется неотвеченной, но вдруг с задних рядов нарастая скатился дружный одобрительный рев. Орки забили топорами в щиты, затопали и оглушительно засвистели. От сердца отлегло.

В этот момент поднял руку Седир, и шум затих. Вождь заговорил низким гортанным голосом, от которого завибрировал позвоночник. Казалось, этот голос слышен до самого леса.

— Дети Земли! Воители бескрайних равнин! С радостью в сердце мы покинули сегодня леса, где деревья шепчут секреты, и пришли в обитель свободного ветра! Ваши воины быстры, как горные ручьи. Ваши стрелы жалят без промаха. Но сегодня — не день битвы. Сегодня — день испытания!

Пусть ваши сильнейшие докажут, чьи акинаки быстрее, а хватка крепче!

Пусть ваша доблесть проникнет в наши сердца и навеки запечатает вражду!

Пусть духи предков смотрят на нас и испытают гордость!

Пусть сегодняшний день станет легендой!

И снова опустилась короткая пауза, после которой над полем поплыл голос Ксатры, теперь уже на далльем. Вигмар оглянулся на Джанджи: тот сидел со скучающим лицом, но неестественно прямая спина и напряженная шея выдавали любопытство и возбуждение. Голос Ксатры затих, снова опустилась короткая неловкая пауза, которая внезапно взорвалась бурным одобрением даллов. Джанджи вздрогнул, но быстро взял себя в руки.

Над полем поплыл голос Ксатры. Она произнесла короткую фразу на далльем и сразу перевела на орочий:

— Сегодня между собой сразятся по дюжине пар от каждого племени.

Затем снова проговорила на далльем и повторила для орков:

— По итогу состязаний будет отобрано по дюжине победителей с каждой стороны.

Еще одна фраза для даллов и перевод:

— Которые снова встретятся завтра.

И еще раз:

— Честь определить, чьи воины будут открывать состязание, передается человеку, который заслужил доверие и уважение обеих сторон.

Она вскинула руку и указала на холм. По склону прошелестел удивленный вздох, и все головы повернулись куда указывала Ксатра, — на смущенного Тамаша, который по-простому сидел прямо на снегу во втором ряду. Лекарь застенчиво улыбнулся и неуверенно встал.

— Прошу, брось жребий, — на далльем и орочьем произнесла Ксатра и раскрыла ладонь: там оказалась золотая монета с серебряной чеканкой.

Тамаш обошел ряд сидений и скромно вышел к середине. Высокая худая фигура в простой одежде заметно контрастировала с праздничными нарядами вождей. Он прижал к груди руку, что-то тихо проговорил и поклонился обоим вождям. Затем взял монету, поднял высоко над головой, демонстрируя зрителям, и резко подкинул. Монета взмыла вертикально, крутясь золотым веретеном, и приземлилась точно в раскрытую ладонь. Тамаш прихлопнул ее сверху, церемонно повернулся к вождям и показал результат.

Седир воинственно вскинул кулак, и орки взорвались яростным одобрением.

Тамаш поклонился вождям и зрителям и поспешил обратно.

Седир с Раукой тоже церемонно вознесли над головами сцепленные руки, приветствуя зрителей и последовали к своим местам.

Ксатра незаметно поспешила за холм, где расположились прочие воины. Когда она проходила мимо Вигмара, он легонько тронул ее за локоть. Ксатра притормозила и вопросительно вскинула брови.

— Ты молодец, — похвалил Вигмар. — Здорово придумали с переводом.

Ксатра немного замялась, но потом смущенно ответила:

— Это я предложить.

— Отличная идея, — улыбнулся Вигмар, — это было впечатляюще.

Ксатра улыбнулась в ответ и направилась дальше.

Через некоторое время из-за холма вышли почти пять десятков воинов: двадцать четыре далла и двадцать четыре орка. Все были одеты не по погоде легко. Даллы — в ярких летних кафтанах и легком доспехе, орки — только в штанах и доспехе на голое тело, и их резные торсы, отливавшие в темную зелень, резко контрастировали со снегом. Вигмар разглядел среди даллов и Ксатру.

Как только они расположились в линию, со своих мест встали Шахин и Кэстрел. Они приблизились к воинам с противоположных концов и одновременно протянули колчаны со стрелами. Первая пара вытащила по стреле. Наконечники были обмотаны яркими лентами, а на древках пестрели несколько засечек. Женщины шагнули к следующим воинам, и те снова вытащили по стреле с цветными наконечниками — снова разными. Затем предложили вытащить стрелы следующим. И так пока не сошлись у последней пары.

Теперь все воины держали стрелы. Каждая из женщин что-то сказала своим бойцам, и те встали в пары в соответствии с цветом лент, а потом выстроились друг за другом по количеству засечек на древках. Колонны разошлись по краям поля, и в кругу осталась только первая пара орков: Доган и один из солдат личной охраны Седира. Шахин с Кэстрел поклонились обеим сторонам и вернулись на свои места.

Орки сцепили руки, желая друг другу удачи, прикрепили стрелы на пояс и разошлись в стороны.

Толпа замерла.

Топор Догана взвыл и описал сверкающую дугу. Уртаг — Вигмар припомнил имя — встретил удар, развернувшись на пятке. Брызнули искры.

Толпа приветственно зашумела.

Соперники закружились, как два хищника, меряясь силой. Доган атаковал — Уртаг прыгнул навстречу, проскользнул под лезвием и контратаковал. Но Доган извернулся, приняв удар на доспех. Топоры гудели и танцевали, рассекая воздух. Каждый удар сотрясал воздух. Внезапно Уртаг закружил топор, выплетая смертоносный узор. Чиркнул по нагруднику. Доган извернулся, мощным вихрем раскрутил свое оружие и финальным взмахом отправил топор Уртага в снег высокой свечой. В следующее мгновение его лезвие замерло у шеи противника. Толпа ахнула.

Доган осклабился и убрал топор. Уртаг поклонился и отошел. Затем снял с пояса стрелу и демонстративно переломил. Доган победно вскинул топор. Орки взорвались криками. Состязание было открыто.

Вигмар восторженно вскинул руку, приветствуя приятеля. Джанджи на это скорчил кислую мину.

Следом вышла пара даллов. Они не пожали руки — кивнули и разошлись. Первый выхватил акинак. Второй мгновенно включился в танец, описал клинком полумесяц, и вдруг они сошлись в стремительном поединке, будто подхваченные степным ветром. Их акинаки запели, ноги закружили. Лезвие встречало лезвие, обманывало, отражало, нападало, отскакивало, будто играло. Глаз не успевал следить за всеми маневрами, а видел лишь стальной кружащийся веер.

Первый рванулся вперед. Второй присел, пропуская удар над головой, и тут же выбросил в подсечке ногу. Первый легко перепрыгнул, и в тот же миг его акинак опустился, но второй уже откатился в сторону, подняв облачко снега.

Толпа молча наблюдала. Скорость завораживала.

Второй внезапно изменил тактику: его клинок затанцевал в воздухе, рисуя сложные узоры, отвлекая внимание. Первый на мгновение увлекся, следуя за движением, и этого хватило — второй резко сменил траекторию и — хлоп! — плоской стороной лезвия шлепнул его по плечу.

Первый замер, переводя дух. Затем поднял акинак, поклонился противнику и так же демонстративно, как до этого орк, переломил стрелу.

Победитель вскинул меч, и толпа приветствовала его поощрительным криком.

Вигмар огляделся: орки тоже одобрительно кивали, а Джанджи уже во все глаза таращился на вышедших на следующий поединок орков. От скуки, которую он старательно изображал, не осталось и следа. Но вот он заметил, что Вигмар наблюдает, и, вмиг преобразившись, надменно фыркнул:

— Дикари…

Вигмар сдержал усмешку и стал наблюдать за поединком.

Следующая пара сражалась не менее эффектно. Атлетические торсы блестели от пота, резные мускулы вздувались. Мелко заплетенные косы перестукивались костяными бусинами. Тяжелые топоры порхали как невесомые. Толпа все охотнее гудела, сопровождая каждый удачный удар выкриками. Вигмар глянул дальше — на половину даллов. Те тоже кивали, хоть и более сдержанно.

Но вот поединок закончился. Один из противников преломил стрелу и отправился к зрителям.

Другая пара даллов снова поразила зрителей невероятной ловкостью и скоростью своих ударов. Их рыжие волосы, заплетенные по степному обычаю, вспыхивали на солнце живым пламенем. Кольчужные рубахи, чуть прикрывавшие плечи, издавали легкий перезвон, наполняя воздух музыкой боя. И вот уже один из них преломил стрелу и отправился на место среди зрителей.

Вышла следующая пара. И еще одна. Вигмар с нескрываемым наслаждением наблюдал за сражениями. Уже не было разницы, кто перед ними: даллы или орки. Каждый бой был прекрасен, и каждый противник уникален: хитрые, ловкие, сильные, беспощадные, стремительные и смертоносные, они приносили на арену яростную красоту стали, пота и крови. И толпа возносила их в упоительном экстазе.

Забыв о чванливом Джанджи, Вигмар кричал вместе со всеми. Приветствовал победы и поражения. Ободрял товарищей и незнакомцев.

И вот очередь дошла до Берка. Когда он вышел на арену, оглушительный рев толпы сотряс воздух, но он, как всегда сдержанный, стоял, словно статуя из драгоценного дерева: гладкая оливковая кожа, застывшие под ней мышцы, цепкий, внимательный взгляд. Его хищный топор на длинной рукояти был обманчиво спокойно опущен. Но Вигмар знал: это только видимость.

Его противник — массивный, тяжелый, с двуручным топором — почтительно поклонился своему командиру и бросился вперед. Первый удар обрушился с такой силой, что снег взметнулся фонтаном. Но Берка там уже не было: он заскользил по кругу, будто не касаясь земли. Его топор просвистел в воздухе. Описал широкую дугу. Лезвие сверкнуло серебряным полумесяцем, и Берк рванулся вперед. Топор взвыл. Закружился. И вот уже противник отступил. Берк присел, пропуская лезвие над головой, и тут же словно пружина выпрямился. Топор взмыл вверх и ткнулся рукоятью в солнечное сплетение.

Противник ахнул, отступил — и тут Берк показал, чем заслужил звание командира.

Его топор внезапно ожил и стал продолжением тела. Короткий рубящий удар — противник едва успел поставить блок. Разворот — лезвие просвистело у самого лица, срезав несколько бусин. Шаг вперед. В сторону — топор летит с другой стороны. Берк не спешил. Он играл. Он позволил противнику сделать выпад — и ловко перехватил его оружие обухом топора, провернул в воздухе и отшвырнул в снег. Толпа взревела. Противник остался без оружия, но не сдался — с ревом бросился вперед.

Берк отпрыгнул, топор завертелся в его руках — один оборот, второй, — и вдруг рукоять уперлась противнику в подмышку, а лезвие остановилось у самого горла.

Тишина.

Противник замер. Капли пота катились по его лицу. Берк отступил первым и звучно хлопнул побежденного по плечу. Тот расслабился и крепко сцепил с командиром руки, хлопая его в ответ и благодаря за бой.

Толпа взорвалась ревом — и даллы, и орки вперемешку. Не только от победы — от мастерства и стремительной, смертоносной красоты.

Берк улыбнулся и потряс над головой топором. Толпа ответила ревом и гулким топотом.

Следующие поединки зрители встречали уже согласными криками. Вигмар даже заметил, что свободная полоса между даллами и орками потеряла четкость, а местами и вовсе расплылась, и те и другие сидели почти бок о бок и синхронно надрывали глотки, подбадривая бойцов.

Последними вышли на поединок Ксатра и молодой далл, чуть постарше нее. Вигмар расслышал, как толпа с противоположной стороны холма загудела «Хубэй!» и разлилась восторженным свистом.

Они кивнули друг другу, и толпа замерла.

Хубэй прыгнул словно тень — плавно, без лишних усилий. Акинак сверкнул в воздухе. Ксатра двинулась по кругу. Он наступал, но не резко, будто присматриваясь, изучая, выискивая слабые места и ожидая, пока она сделает первый шаг.

И она сделала.

Прыгнула вперед и пошла молниеносными зигзагами, выплетая стальное кружево. Акинак вспыхнул, запел. Хубэй парировал, отступая, и вдруг пошел в контратаку — лезвие скользнуло по ее защите и едва не задело плечо.

Ксатра отпрянула, и в тот же миг с ее пальцев сорвалась молния и ударила ему в ноги.

Треск, ослепительная вспышка — Хубэй едва успел отпрыгнуть. Толпа взревела. А он яростно атаковал. Клинок превратился в смертоносный вихрь, заставляя Ксатру отступать. Один удар — она парирует. Второй — уклоняется. Третий — и тут ее лезвие ломается пополам. Хубэй в яростном забытьи бросился вперед, но Ксатра швырнула обломок прямо ему в лицо, и в тот же миг ее слизало появившимся из ниоткуда серым клоком тумана, и когда лезвие Хубэя прошло сквозь туман, Ксатры там уже не было.

Он замер.

Толпа затаила дыхание.

И вдруг — Ксатра возникла позади, словно призрак, ее кинжал уперся ему в горло. Хубэй застыл. Лицо подергивалось от гнева и нервного возбуждения.

Толпа молчала.

Ксатра убрала кинжал, и они замерли, сверля друг друга взглядами.

Он со злостью отбросил акинак и преломил стрелу. Холм взорвался аплодисментами, криками, свистом и топотом. Граница между даллами и орками окончательно растворилась — теперь это было единое море, где смешались и рыжие косы, и зеленые торсы.