Леса Орман-Калик — переговоры

Все трое: Тамаш, Эстер и Мартин — застыли в напряженном молчании. Лаура оглядела каждого по очереди и, когда встретилась взглядом с Тамашем, недоуменно вскинула брови. А затем с сильным южным говором спросила:

— Где я?

— Как вы себя чувствуете? — мягко спросил Тамаш.

— Я в порядке, — твердо ответила Лаура, — но вы не ответили, где я и как сюда попала.

— Мы нашли вас по пути… — Тамаш замялся: как объяснить, что она в селении орков? — По пути сюда, — закончил он.

Лаура вопросительно подняла брови.

— Послушайте, Лаура…

— Так это был не сон!

Она торжествующе указала на него пальцем, и Тамаш внезапно ощутил, как кровь приливает к щекам. Ощущение было неожиданным и совершенно точно нежелательным. О чем он только думал? Что вообще на него нашло? Он взял себя в руки и решил не подавать виду: при его тайнах сближение с людьми — всегда риск.

— Какой сон?

— Откуда ты знаешь мое имя?

— Вы… вы сами его назвали, когда были в беспамятстве.

Эстер и Мартин удивленно переглянулись, но решили не вмешиваться.

— Ладно. — Лаура села и скрестила руки на груди. — Кто вы такие и где, демоны вас бери, я нахожусь?

Тамаш сдался и решил, что раз эта женщина так настойчиво желает правды, то не ему с ней спорить.

— Вы за горной цепью, за рекой Мата-Дану и за степью, в лесу Орман-Калик — землях племени лесных орков.

Лаура застыла, по-детски открыв рот.

— Где? — выдавила она из себя.

— Очень далеко от того места, где мы вас нашли, — развел руками Тамаш, — но здесь вы в безопасности.

— А зачем я здесь?

— Это в некотором роде наш дом, — пожал плечами Тамаш. — Мы возвращались из Агрии, когда нашли… вас. Мы не могли задерживаться по понятным причинам и решили взять вас с собой.

— Почему не бросили? — удивилась Лаура. — Большинство поступили бы именно так.

— Мы, как вы понимаете, не большинство.

— Тогда вернемся к моему вопросу: кто вы?

— Это не так просто объяснить.

— Я смышленая. Попробуйте.

Тамаш беспомощно оглянулся на своих спутников, но они выглядели не менее растерянными.

— Здесь назревает большая война, и мы помогаем местным жителям.

Лаура оглядела долговязого лекаря, тоненькую северянку и пухлого графа и скептически покачала головой:

— Не больно-то вы на вояк походите.

— Нет-нет, не воюем, — улыбнулся Тамаш. — Я, к примеру, лекарь. Эстер — менестрель, но, когда требуется, помогает мне в уходе за ранеными. А Мартин…

— Я счетовод, — выручил граф.

— Ну а тебя как звать, лекарь?

— Тамаш.

Лаура подозрительно оглядела его.

— Имя что-то больно на наше похоже.

— Я сирота, — развел руками Тамаш, — ничего про свое имя не знаю.

— Ладно, — сдалась Лаура, — боги с вами…

— Как вы себя чувствуете?

Она пошевелила руками, пару раз притопнула ногами.

— Нормально. Хотя мне снились странные сны. — Она пристально посмотрела Тамашу в глаза.

— Ну… такое бывает. Сейчас ночь, поэтому предлагаю вздремнуть, а утром я сообщу местной главе, что вы знахарка.

Лаура нахмурилась, но возражать не стала. Закуталась в шерстяное одеяло и демонстративно отвернулась.

— Да и… — добавил Тамаш. — Пожалуйста, не отлучайтесь пока из хижины. Здесь не жалуют чужаков.

Проснулся Тамаш рано. В остывшей хижине было ужасно холодно. Изо рта вырывались облачка пара. Руки и ноги одеревенели от долгого лежания, и он вышел на улицу, чтобы немного согреться и разогнать кровь. А после отправился к Шахин. Оркина встретила его скептическим вопросом:

— Мне показалось или вас вернулось больше?

— Да. Об этом я и пришел с тобой поговорить, — ответил Тамаш.

— Тогда слушаю.

— На обратном пути нам встретился разоренный поселок, и мы нашли там женщину.

— Зачем взяли с собой? — спокойно поинтересовалась Шахин.

— Она была без сознания, а за нами гнались звери. Я не мог ее бросить.

— А мужчина?

— Его я пригласил сознательно, — начал Тамаш, но Шахин перебила.

— Этого не стоило делать. Я хорошо к тебе отношусь и всегда буду благодарна за то, что ты сделал для моего сына, но здесь не проходной двор.

— Мы отработаем. Ты же знаешь.

— Дело не в этом — два рта не такая обуза, а в том, что вам рады далеко не все, особенно среди мастеровых, и это создает мне сложности.

— Женщина — знахарка. Может, это убедит их?

— Пожалуй. — Шахин потерла виски. — Ладно. Пока оставайтесь, но пусть новые поменьше попадаются на глаза. У меня и без того забот хватает.

— Благодарю. — Тамаш поклонился.

— Это лишнее, — отмахнулась Шахин. — Передашь на кухне, что я распорядилась вам выдавать больше еды.

Тамаш кивнул и попрощался.

Набрав еды, он вернулся к хижинам. У порога его встретила Лаура.

— Откуда ты знал, что я знахарка? — вместо приветствия спросила она.

Тамаш растерялся.

— Я… предположил.

— Правда? — Она прищурилась. — А я думаю, ты врешь. Только не пойму зачем.

Тамаш вздохнул. Ну зачем он поцеловал ее? И без того все сложно.

— Лаура, послушайте…

— Я тут одна, не нужно мне выкать.

Она стояла, скрестив руки и вызывающе вздернув подбородок. Тамаш разглядел ее при ярком свете и поразился, насколько она хороша: темные вьющиеся волосы хоть и пребывали в беспорядке, но видно было, что они ухоженные и густые, черные брови напряженно нахмурены, щеки слегка раскраснелись от мороза, темные глаза горели упрямством и проницательностью, пухлые губы сердито поджаты.

Да уж, мысленно вздохнул он, неудивительно, что не смог удержаться.

На свою голову.

— В общем, я должен извиниться. Я не хотел втягивать тебя во все это, — он обвел лес рукой, — но другого выбора не было.

— За что тебе большая от меня благодарность, — она церемонно кивнула, — но я точно знаю, что ты тоже видел тот сон. Почему ты врешь?

— Потому что это все только усложнит.

— Вранье — вот что усложняет жизнь. А все остальное побуждает менять ее в лучшую сторону.

— Ладно, это действительно выглядит глупо, — согласился Тамаш. — Просто мне жутко неловко.

— За что? — вызывающе прищурилась Лаура.

— За поцелуй. Правда, не знаю, что на меня нашло. Я так обычно себя не веду.

— Вижу, что не ведешь, — уже спокойнее ответила она. — Просто не люблю, когда мне дурят голову. Я тоже обычно не рыдаю у незнакомцев на груди, так что будем считать, что мы квиты. Но больше так не делай.

— Хотел бы сказать, что с радостью, но это было приятно, — улыбнулся Тамаш.

— Нахал! — возмутилась Лаура, но Тамаш заметил, что глаза ее улыбаются.

На голоса показались Эстер и Мартин, и когда с едой было покончено, Мартин спросил:

— Итак, мои дорогие, если пока не предвидится никаких срочных дел, можем мы уделить немного времени моим расшифровкам?

— Безусловно, — подтвердил Тамаш. — Мне и самому давно уже не терпится на них взглянуть! Лаура, — он обернулся к гитанке, — могу я кое о чем тебя спросить?

— Спрашивай. — Она пожала плечами.

— Я слышал, как ты обращалась к двуединым.

— И что? У гитан свои верования, мы не следуем вашим учениям.

— Мы в некоторой степени тоже, — заметил Тамаш.

— А вот это неожиданно, — удивилась Лаура. — Я думала в Агрии все фанатики.

— Ну, большинство — да.

— Тогда почему вы нет?

Тамаш переглянулся с Эстер и Мартином, на что Лаура недовольно заметила:

— Или говорите начистоту, или к этому разговору можем больше не возвращаться.

— Ладно, — кивнул Тамаш и стянул перчатку.

Лаура ахнула и уставилась на украшенную узорами кисть. Затем бережно коснулась и погладила по узорам.

— Двуединые, разлученные, — пробормотала она, — а говорил, что не он.

Она глянула на Тамаша, и лекарь смущенно ответил:

— На самом деле, я действительно не он… ну или не совсем. Все запутанно.

— Так, с тобой понятно. А вы? — Лаура посмотрела на Мартина с Эстер.

— Обстоятельства, — пожала плечами Эстер.

— Любопытство, — повторил ее жест Мартин.

— Интересная у вас компания, — хмыкнула Лаура.

— Это ты остальных еще не видела, — усмехнулся Тамаш.

Они прошли внутрь хижины, и Мартин достал свой кожаный футляр. Он бережно открыл туго притертую крышку, вынул пять больших листов, плотно зарисованных символами, и разложил по кроватям, чтобы можно было рассмотреть всю картину целиком.

Тамаш покрутил головой, прищуривая глаза. Было очевидно, что в символах есть система — все они были перенесены на бумагу с большим старанием, местами гуще, почти без промежутков, а кое-где — наоборот, тонкие завитушки почти не касались друг друга.

— Это как будто бы то же самое, но как-то по-другому, — с сомнением заметил он.

— И да, и нет, — ответил Мартин. — Я разбил их все на группы, а потом собрал каждую как мозаику.

— Поразительно. Но что на них изображено?

— Эстер, — неожиданно обратился Мартин, — расскажите. Вы ведь знаете, как разглядывать такие изображения.

— Я? — изумилась Эстер.

— Конечно, — улыбнулся Мартин. — Здесь тот же принцип, что и в замке, когда вы рассматривали герб на скале: нужно расслабить зрение.

Эстер перевела взгляд на исписанные листы. Лицо ее расслабилось и словно бы отрешилось, как если бы она глубоко задумалась, затем взгляд снова стал осмысленным, но слегка расфокусированным. Она оглядела разложенные картины и потрясенно посмотрела на Мартина.

— Это поразительно.

Граф с восторгом закивал.

Тамаш заинтриговано осмотрел картины и попробовал расслабить зрение. Картинка сначала расплылась, но, к его удивлению, сквозь пелену вдруг проступил объем, и он внезапно осознал, что смотрит на пять вполне осязаемых изображений, будто они не нарисованы на бумаге, а выставлены словно скульптуры, притом что все окружающее плывет в зыбкой пелене.

— Их нужно зарисовать, — пробормотал он себе под нос.

— Да-да, я и сам думал об этом, — подтвердил Мартин, — просто не хватило времени.

Тамаш перевел взгляд на графа и словно очнулся от видения. Комната опять проступила перед глазами, а изображение с картин стало плоским и бессмысленным.

— Мне кажется, это как-то связано с легендой, — сказал Тамаш

— Да, — подала голос Эстер, — я тоже так считаю, но нужно время подумать, а разглядывать их тяжело для глаз.

— У меня с собой письменные принадлежности, — проговорил Мартин. — Пока нет каких-то срочных дел, я мог бы этим заняться.

— Я хочу помочь, — вызвалась Эстер.

— Я всегда рад вашей компании. — Граф галантно поклонился, и Эстер польщенно улыбнулась.

— Ну что же, — проговорил Тамаш, — тогда я вас пока оставлю, а нам с Лаурой нужно пройтись.

Они оставили Мартина с Эстер увлеченно обсуждать увиденное и вышли на улицу.

— А эти двое, кажется, непростые ребята? — полуутвердительно произнесла Лаура, когда они немного отошли.

— Да, — ответил Тамаш, — но, если они захотят, сами расскажут.

— Как-то многовато тайн вокруг вас. Ну а мы куда направляемся, если не секрет?

— Не секрет, — улыбнулся Тамаш. — Я бы хотел познакомить тебя с местным шаманом. Он великолепно разбирается в травах, и если мы останемся, то именно с ним будем работать, когда появятся раненые.

— А они появятся?

— Да.

— И с кем им предстоит воевать?

— На востоке собираются враждебные твари, но я думаю, воевать предстоит вообще всем, — покачал головой Тамаш. — И людям в том числе. Силами одних только местных сдержать их вряд ли получится.

— Что за твари? — нахмурилась Лаура. — Навроде гунгояров?

— О нет, никто из нас с таким раньше не сталкивался.

По дороге он вкратце пересказал последние события.

С Кузгуном Лаура быстро поладила. Старый шаман очаровался бойким обаянием гитанки и ее познаниями в лекарском деле. А она с любопытством слушала о необычных свойствах местных растений и способах их применения. Старик похвалил Тамаша за то, что тот не побоялся привести нового человека, и сказал, чтобы не волновались по поводу Седира — полезных постояльцев тот не тронет, а пользу от умелого лекаря в преддверии войны сложно переоценить.

Относительно присутствия Мартина он в то же время предостерег, что вождь может оказаться недоволен, потому что эти исследования снова вовлекают племя в нежелательные дела богов. И посоветовал найти ему какое-то полезное дело, притом что участвовать в расшифровке сам отказался, сославшись на отсутствие необходимых знаний. На чем и распрощались.

— Ох и ушлый старикан, — едва они вышли на улицу, прокомментировала Лаура.

— Да уж, — вздохнул Тамаш. — И как мне теперь убедить вождя, чтобы Мартину разрешили остаться?

— Слушай, — нахмурилась Лаура, — ты сказал, что эта война затронет не только местных, но и людей.

— Да, с большой вероятностью.

— А раз твой Мартин важная птица, то его можно будет отправить к… королю или не знаю… кто там у вас в королевстве войсками заведует? Тебя, судя по твоему виду, и близко к высокородным не подпустят. Девицу, скорее всего, тоже слушать не будут, какого бы рода она ни была, а вот он, — она сделала неопределенный жест в сторону невидимых пока хижин, — судя по повадкам, имеет вес и влияние. Вот тебе и польза.

Тамаш с одобрением посмотрел на гитанку.

— А ведь ты права. Спасибо!

— Да не за что, — пожала та плечами. — Что теперь?

Но от разговора их отвлекли звуки, подозрительно похожие на сражение: глухие удары, скрежет металла, резкие вскрики. При этом в них чувствовалась некоторая ритмичность и отсутствие эмоциональности, которые неизбежно появляются в реальных столкновениях. Тамаш пошел на звук и вскоре оказался на утоптанной полянке, по которой кружили в поединке Вигмар с Ягори. Изящные и стремительные, они упражнялись на боевых мечах. Ягори больше нападала, Вигмар в основном оборонялся. Вот он неловко взмахнул обрубком руки в бесполезной попытке отвести клинок и получил весомый удар в плечо. Злобно выругался и с чувством бросил меч. Ягори сдержанно переждала, пока брат остынет. Вигмар пару раз пнул снег, выругался, подобрал меч и снова встал в боевую позицию.

Ягори начала новую серию ударов. Тонкое лезвие со свистом резало воздух. Гибкая и юркая, она умело нападала, провоцируя брата обороняться со всех сторон. Поначалу Вигмару удавалось успешно отражать стремительные удары, но вскоре он снова увлекся и в запале попытался воспользоваться отсутствующей рукой. А на пропущенный удар разразился такой отборной бранью, что Лаура удивленно присвистнула.

— Что вы здесь забыли⁈ — рявкнул Вигмар.

Но Ягори что-то негромко высказала, и он уже спокойнее переспросил:

— У вас ко мне какое-то дело?

— Нет. Мы просто шли мимо и случайно услышали вас.

— Ну вот и идите, куда шли, — недовольно буркнул Вигмар и отправился подбирать меч, который в сердцах закинул в сугроб.

Тамаш кивком попрощался с Ягори, и они пошли обратно к хижинам.

— С ним это недавно случилось, да? — участливо спросила Лаура через некоторое время.

— Да. Он воин, один из лучших, кого мне доводилось встречать, и он тяжело переживает увечье.

— Мне жаль.

К тому времени, когда они вернулись, Эстер и Мартин успели сделать все пять набросков и обсуждали, в какой последовательности их правильнее располагать. Тамаш с любопытством оглядел новые эскизы. Четыре из них лежали на одном топчане, а пятый — отдельно.

Первым граф и Эстер поставили изображение с двумя фигурами, застывшими словно младенцы в утробе: одна почти терялась в языках пламени, а вторая была укрыта чем-то вроде облаков или тумана.

На втором эти же две фигуры, только уже крылатые, парили в высоте и держали огромную сферу.

Третьим лежало изображение уже знакомых фигур, но на этот раз со связанными крыльями, а сфера над ними была частично разрушена.

Последним в ряду поместили совмещенные части разбитого клинка, и из него вырывались потоки пламени вперемешку с волнами тумана.

Напротив лежало изображение двух фигур, которые, словно столпы в зияющей бесконечности, застыли, скрестив на груди руки и опустив головы, а вокруг бушевали стихии.

— А почему эту отложили? — удивился Тамаш.

— Мы не уверены, в каком порядке их поставить, — ответил Мартин.

— А какие варианты? — спросила Лаура.

— Ну… смотрите, — он взял пятый эскиз, — пойдем последовательно: сначала Виата и Аваим спят, затем создают сферу — думаю, это наш мир, затем попадают в неволю, а после, когда клинок собран, силы снова высвобождаются. Здесь все вроде бы понятно.

Тамаш кивнул, и Мартин продолжил.

— Если поставить эту картинку сюда, — он поместил пятый лист между рождением и созданием сферы, — то вроде бы все логично: сначала они спят, потом рождаются, потом создают сферу и далее…

Тамаш снова кивнул, а Мартин вдруг взял лист и переложил в самый конец, после клинка.

— Но мы можем сделать еще и так. И это все меняет. Сначала Виата и Аваим явились, потом создали сферу, потом попали в заточение. Эта часть опять неизменна. А дальше, я считаю, дается подсказка: нужно собрать клинок, и это освободит богов.

— Мне кажется, изменения не так значительны… — проговорил Тамаш.

— На первый взгляд да, — согласился Мартин, — но меня беспокоит это. — Он указал на последнюю картинку. — Сферы нет, только боги.

— И что это значит?

— Сам не знаю, — вздохнул Мартин, — но вдруг клинок ее уничтожит?

— Маловероятно, — покачал головой Тамаш. — Он был создан для защиты.

— Мне тоже так кажется, — согласился Мартин, — но боги могут мыслить иными категориями.

— В любом случае нам эти категории недоступны, — пожал плечами Тамаш. — Так что считаю, надо сосредоточиться на клинке.

— И как? — спросила Эстер. — У нас только сломанная рукоятка. Ни одного из камней нет, и достать их вряд ли получится.

— Не знаю, — развел руками Тамаш. — Предлагаю для начала отдохнуть и выспаться.

И тут снаружи послышался голос Вигмара с привычной язвительной интонацией:

— Я бы вам посоветовал выдвигаться в сторону опушки, если не хотите пропустить кое-что интересное.

Тамаш выглянул наружу.

— Что ты имеешь в виду?

За лекарем вышли и остальные.

— Эти ненормальные затеяли соревнование между даллами и орками, — фыркнул Вигмар. — Лично я такое ни за что не пропущу.

— Ого, — присвистнул Тамаш, — и когда?

— Через пару дней.

— А вы когда выходите?

— Завтра на рассвете.

— Выручишь нас?

Вигмар недовольно закатил глаза.

— Что на этот раз?

— Можно мы тоже пойдем с вами?

Сианджиец хмуро оглядел всех по очереди, а потом махнул рукой:

— Ай, демоны с вами. Ладно.

Конец дня прошел без приключений. Самым запоминающимся событием стало посещение купален — теплые источники в окружении тумана и сугробов произвели на гостей большое впечатление. А после они до самого вечера просидели в одной из хижин, строя догадки. Оказалось, что гитане не признали насаждаемой после исхода богов новой религии и продолжали чтить двуединых. А поскольку жители королевства испокон веков старались избегать тесного знакомства с гитанами, а сами таборы постоянно кочевали и чужаков особо не жаловали, то и верования сохранили почти в неизмененном виде. Так же, как и часть умений, дарованных Аваимом людям. Поэтому-то даже брезгливые горожане в безвыходных ситуациях обращались к гитанским знахаркам, а уж в деревнях, куда странствующие лекари не всякий год добирались, и подавно.

Наутро Вигмар поднял всех затемно. По дороге заглянули на кухню к Ханим, прихватили горячих лепешек и, жуя прямо на ходу, двинулись в сторону опушки. Дорога оказалась приятная и легкая. Тропинки были хорошо утоптаны, погода стояла мягкая с легким морозцем, так что к вечеру, сделав пару остановок на отдых, они добрались ко второму лагерю.

Здесь, в отличие от лесного поселения, царила оживленная суета. Мартин с Лаурой как дети беззастенчиво разглядывали орков, а те провожали прибывших любопытными взглядами. Между большими шалашами из веток были разложены яркие костры, у которых группками болтали воины.

Вдруг Вигмар остановился и обернулся к Тамашу.

— Вам куда?

Тамаш задумался: а правда, куда им?

— Эм… наверное, к Седиру. Без его одобрения здесь ничего не делается.

— Это ты верно заметил, — хмыкнул Вигмар. — Ладно, пошли.

Он что-то спросил по-орочьи у ближайшей компании воинов, и те махнули куда-то в сторону, снабдив его короткими напутствиями. Вигмар отсалютовал и молча направился в указанном направлении.

Вскоре они оказались перед очередным шалашом заметно больше остальных, и Вигмар, распрощавшись, вместе с Ягори отправился по своим делам. Тамаш растерялся: еще ни разу ему не приходилось напрямую вести переговоры с вождем орков, и как это полагается делать, он тоже понятия не имел.

К его облегчению в этот момент полог откинулся, и в проходе показался сам вождь — его и без того массивная фигура была на этот раз покрыта доспехом, отчего кряжистое телосложение казалось еще более внушительным. Суровое лицо с грубыми чертами выглядело нахмуренным. Тамаш окончательно растерялся. Но вождь оглядел прибывших, затем отдал несколько коротких приказов стоявшим неподалеку оркам и знаком велел людям заходить.

Внутри оказалось просторно и светло. В центре стоял большой каменный очаг, рядом — стол с разложенными картами и пара кресел, а в глубине виднелось внушительное ложе, застеленное шкурами.

Орк стоял, освещенный подвижными отблесками двух свечей, и молча смотрел на гостей.

Тамаш прокашлялся и проговорил:

— Приветствую тебя, вождь Седир.

Орк вопросительно приподнял брови.

— Я бы хотел попросить твоего разрешения временно пожить здесь, чтобы иметь возможность посмотреть на состязание.

Седир покачал головой и отчетливо проговорил:

— Тебе не нужно для этого разрешение. И ты об этом знаешь. Наш дом для вас двоих, — он кивком указал на Эстер, — открыт.

— Да, — согласился Тамаш, — но с нами еще двое.

— Я вижу, — кивнул вождь, — и я не согласен. Здесь не место чужакам.

— Я прошу выслушать меня. Не так давно мы тоже были чужаками, но смогли заслужить ваше доверие.

— Хорошо, говори.

— Женщина — знахарка, — начал Тамаш. — Она разбирается в травах и умеет заговаривать кровь. Нам предстоят трудные сражения, и раненым понадобятся ее умения.

— Хорошо, — кивнул Седир, — с этим согласен.

Тамаш мысленно выдохнул и приступил ко второй части, которую он тщательно продумывал всю дорогу:

— Ты поступил мудро, предложив даллам союз, но мое чутье подсказывает, что эта война затронет не только ваши территории, а пойдет много дальше, и тогда могут понадобиться новые союзы, даже такие, что раньше казались невозможными.

Вождь слушал молча, и Тамаш счел это добрым знаком.

— Этот мужчина, — он указал на Мартина, — занимает высокое положение в моем королевстве и при необходимости может выступить вашим эмиссаром. Ни я, ни Эстер таким похвастать не можем.

— Почему он здесь?

— Это я попросил его оказать мне услугу и сопровождать нас в путешествии, — слегка приврал Тамаш. — Он мой близкий друг и знаком с положением дел.

— В твоих рассуждениях есть смысл, — заключил Седир. — Я тоже считаю, что война пойдет дальше, чем наши земли. Это разумное решение подготовить основу для союза. Пусть остается.

— Спасибо, вождь, — поклонился Тамаш.

— На комфорт можете не рассчитывать, но крышу вам найдут.

Седир вышел на улицу и отдал распоряжения ближайшему орку. Тот вытянулся, что-то гаркнул и поманил людей за собой.