Королевство Агрия — долгожданные встречи

Поездка по степи оказалась на удивление спокойной и приятной. Обученные лошади шли плавно, и Тамаш наслаждался свежим воздухом и необременительной физической нагрузкой. В первый день их накрыл снегопад, но к вечеру, когда они достигли южной оконечности длинного выступа Срединного Хребта, снег прекратился, и они смогли заночевать под укрытием разросшихся кустарников и невысоких деревьев, которые густо покрывали покатые склоны.

На следующий день Вигмар поднял их до рассвета, и к вечеру они, как и рассчитывали, вошли в небольшую деревушку. Жители встретили их настороженно, но, когда Тамаш показал серебряные монеты, быстро нашлись желающие приютить путешественников. Им предоставили теплый сеновал прямо над лошадиными стойлами и даже накормили вполне сносным ужином, а животным насыпали душистого сена.

А к вечеру следующего дня они уже добрались до условленного городка.

— Какой план? — на подходе к городским стенам спросил Вигмар.

— Найти постоялый двор «У старого дуба», а дальше — по ситуации, — ответил Тамаш.

Постоялый двор обнаружился быстро, но не у старого дуба, а возле необъятного пня, над которым хозяин раскинул шатер и использовал в качестве стола для посетителей, готовых наслаждаться напитками и едой на ногах. А таковых оказалось немало. Они шумной толпой выстроились вокруг огромного отполированного древесного остова, непринужденно потягивали горячий сбитень и не торопились заходить, несмотря на холод.

На незнакомцев никто не обратил внимания. Лошадей отдали мальчишке-конюху, и Тамаш первым зашел внутрь. Там за стойкой стоял благообразный тучный хозяин с пушистой белоснежной бородой и добродушно беседовал с одним из гостей. Когда Тамаш подошел, он прервал разговор.

— Чем могу служить, господа? — поприветствовал он густым басом с сильным северным оканьем.

— Нам нужны три комнаты и стойла для лошадей.

— У нас есть разные комнаты, — прогудел хозяин, — для господ — подороже, для простого люда — попроще.

— Дай нам получше, — неожиданно попросил Вигмар и показал прозрачный камушек.

— Будет сделано, господин. — Хозяин поклонился, и крошечный камушек исчез в его массивных ладонях.

Когда они поднимались по лестнице, Эстер тихонько заметила:

— А ты транжира.

— Хоть поспим нормально. — Вигмар почесал подбородок.

Комнаты оказались просторными и светлыми. С широкими мягкими постелями и свежим бельем из тонкого льна. Но едва только Тамаш зашел в свою, как в дверь раздался стук и в щелку заглянула Эстер.

— Можно зайти?

— Конечно. Что случилось?

— Ну… — замялась девушка. — Понимаешь, в таком виде, — она указала на их лесные одежды, — мы тут слишком выделяемся. Нельзя ли нам подыскать что-то менее заметное?

— Хорошая мысль, — одобрил Тамаш. — Надо Вигмара позвать, пока лавки еще не закрылись.

Они выспросили у стойки, где ближайшая портновская, и без промедления направились по указанному адресу. Лавка оказалась просторной, а портной при виде золотого, который показал Тамаш, засуетился и вмиг подобрал наряды для всех троих. И даже вызвался сбегать в сапожную и кожевенную лавку за обувью и теплыми варежками. В итоге меньше, чем через час, все трое в добротных новеньких нарядах вышли обратно в вечереющий город и направились в сторону постоялого двора.

По возвращении Тамаш расспросил хозяина, не приезжал ли в город кто из важных господ. И тот рассказал, что они получили почтовое сообщение с поручением подготовить лучшую комнату для знатной особы и ожидать прибытия завтра. Других важных господ в городе не было и не ожидалось.

После сытного ужина и горячего ароматного сбитня все быстро разошлись по своим комнатам. Но Тамаш с непривычки все никак не мог уснуть. Беспокоили неясные образы и тревожные мысли. Словно под его собственными ощущениями проступали чьи-то чужие чувства. Он снова и снова возвращался к моменту, когда сознание Аваима захватило и подавило его волю, и хоть сейчас ощущения были другие: приглушенные, словно отголоски чужого сна, — неясная тревога не давала заснуть. Казалось, что стоит расслабиться, как все повторится, и он снова беспомощно будет наблюдать, как его сознание растворяется в чужой воле.

Под утро, сморенный усталостью, Тамаш все-таки забылся неглубоким сном, но и это не принесло отдыха: в зыбкой пелене сновидений ему то и дело виделось, будто он бредет по бесконечной бесцветной равнине и с трудом переставляет ноги, которые при каждом шаге будто в болотную жижу погружаются в каменистую гальку, и, чем дальше, тем труднее их вынимать, а серые клочья тумана то и дело застилают горизонт.

В итоге разбитый и уставший он спустился в харчевню, где уже сидели Эстер и Вигмар и явно скучали.

— Ты не болен? — участливо спросила Эстер, когда он сел за стол.

— Нет, но в последнее время меня стали мучить странные сны.

— Может, это связано с… — Эстер запнулась. — С тем, что недавно произошло?

— Скорее всего. — Тамаш устало потер лицо и попросил подавальщицу принести завтрак.

— Почему ты ничего не говорил?

— У всех и без этого хватало забот, — отмахнулся Тамаш. — К тому же это просто сны.

— В твоем случае не бывает «просто снов», — не согласилась Эстер.

Вигмар громко фыркнул и брюзгливо прокомментировал:

— Когда вы двое закончите проявлять заботу, может, расскажете, какой у нас план?

Тамаш поблагодарил подавальщицу, которая принесла ароматный копченый окорок и кашу, и задумчиво ответил:

— Я думаю, для начала надо дождаться эту знатную особу, а потом уж посмотрим. Надеюсь, что это будет наш добрый друг Мартин.

— А если нет? — спросил Вигмар и бесцеремонно подцепил кусок окорока из тарелки Тамаша.

— Ну а если нет, — Тамаш не обратил внимания на уполовинившийся завтрак, — то останемся еще на несколько дней, потом, скорее всего, придется отправляться обратно. Оставим записку для графа и будем надеяться, что он когда-нибудь за ней явится.

— Ладно, — пожал плечами Вигмар, — не имею ничего против. Здесь вкусно кормят и мягко стелют, и это куда приятнее, чем у орков в лесу.

Тамаш доел завтрак и, извинившись, отправился в свою комнату в надежде все-таки немного поспать.

— Не хочешь прогуляться? — неожиданно предложил Вигмар, когда лекарь скрылся на лестнице.

— Почему нет? — улыбнулась Эстер. — Зимняя ярмарка должна быть в самом разгаре.

Город действительно оказался нарядно украшен, чего они не заметили накануне. Городская площадь, отданная под праздничные торговые ряды, бурлила от наплыва разномастного народа: были тут и нарядные горожане, и просто одетые крестьяне, и рабочий люд, и непременные для каждой ярмарки сомнительные типы, которые зазывали к разложенным прямо на дороге лоткам: кто с картами, кто со стаканчиками, был даже чернявый мужичок с разрисованной доской. А за спинами любопытных зевак Эстер быстро разглядела пару шустрых пареньков, которые обшаривали оставленные без присмотра карманы.

Она локтем пихнула Вигмара и кивнула на воришек. Тот пожал плечами и потянул ее в сторону съестных рядов, откуда доносились умопомрачительные запахи свежего хлеба и сладкой выпечки. У одного из лотков он притормозил и приглашающе указал на разложенные рогалики и завитки. Эстер выбрала булочку со сладким изюмом, а Вигмар взял впечатляющих размеров пряник и горсть орехов в меду, которые тут же поручил нести Эстер.

Расплатившись мелкой монеткой, они побрели по рядам, с удовольствием глазея по сторонам. А посмотреть было на что. На ярмарки, которые длились почти целый месяц — самый холодный и темный в северном герцогстве, когда промерзали многочисленные реки, озера и ручьи, а дороги укрывала плотная снеговая подушка, — в города стекались купцы из всех окрестных городишек и деревень. И каждый стремился привезти самый лучший товар.

Чего здесь только не было! От охотничьей утвари до ароматных солений, которые хозяйки нагребали большими черпаками прямо из кругленьких бочек. Были и сушеные ягоды, и тонкие плетеные украшения, и грубые скобяные изделия.

Эстер, расправившись с булочкой, с удовольствием перебирала лотки с цветными лентами. На одном из прилавков ей приглянулась яркая нитка со стеклянными бусинами. Продавец так расписывал мастеров стеклодувов, что она едва не решилась отдать за нее все выданные Тамашем монеты.

Выручил Вигмар. Он в своей обычной манере отпустил пару едких комментариев, от которых зазывала мгновенно надулся и переключился на более сговорчивых покупателей, а потом подхватил Эстер и потянул дальше. Так и оставив руку на локте, он вел ее между праздными посетителями ярмарки, и Эстер не возражала. Казалось приятным и естественным вот так запросто гулять, без необходимости куда-то бежать или обдумывать язвительные ответы на его остроты. И, к своему удивлению, она поняла, что ей приятно его общество, а в едких замечаниях, которыми он метко снабжал забавные или нелепые моменты, соединялись живой ум и своеобразное чувство юмора.

Они остановились у очередной лавки, и Вигмар взял две большие кружки медового сбитня. Эстер приняла горячую тару и вдохнула душистый пар. Ноздри приятно защекотал аромат специй. Она отхлебнула и улыбнулась Вигмару.

— Тебе идет быть счастливой, — неожиданно сказал он.

Эстер почувствовала, как заливается румянцем.

— И румянец тебе идет, — добавил Вигмар.

Она вдруг рассмеялась, припомнив их давнишний ночной разговор.

— В прошлый раз я говорила тебе эти пошлости.

— Считай, что мы квиты. — Он лукаво улыбнулся и вдруг изящным жестом заправил светлую прядь ей за ухо. — Но румянец тебе и вправду идет.

Эстер растерялась, а Вигмар довольно улыбался и не сводил с нее глаз. Этот темный водоворот, в котором угадывалось так много незнакомых чувственных обещаний, непреодолимо затягивал ее и вызывал желание уступить. Чему? Она пока не поняла. А в черных миндалевидных глазах уже отражалась спокойная уверенность и понимание всего того, что так неожиданно ее смутило. И эта вот самоуверенность вдруг неимоверно ее разозлила.

— Нахал! — Сама того не ожидая, она влепила ему пощечину. — Ты за кого меня принимаешь?

— Ты в своем уме? — Вигмар ошарашенно потер щеку.

Эстер нахмурилась, смущенная своей реакцией. И правда, что это она? Но Вигмар уже натянул свою язвительную мину, и она сочла за лучшее не оправдываться. Впихнула ему опустевшую кружку и в гордом одиночестве направилась обратно к постоялому двору. Но пока она вышагивала по извилистым улочкам, злость испарись. Она и сама уже не знала, отчего вдруг так разозлилась. Хотя почему-то в исполнении Вигмара даже безобидный жест выглядел приглашением к чему-то настолько же притягательному, насколько и аморальному. Или ей все-таки показалось?

В большом зале харчевни было людно. Но хозяин подозвал ее к стойке и проводил в укромный закуток, и Эстер, к своей большой радости, увидела непринужденно болтающих Тамаша, Мартина и Готфрида.

— Ах, моя милая! Какая радость! — всплеснул пухлыми руками Мартин и сразу же обратился к хозяину харчевни: — Принесите нам еще один прибор и кушанья. Присаживайтесь, присаживайтесь, моя милая! — Это уже к Эстер. — Как я рад видеть вас в добром здравии!

— И я невероятно вам рада! — искренне ответила Эстер. — Мы не были уверены, что вы решитесь на путешествие лично.

— О, я не мог пропустить еще одну встречу с вами, моя дорогая! — Он галантно поцеловал ей руку.

На этой фразе в комнату зашел Вигмар и, задержав взгляд на зажатой в ладонях графа руке, саркастически фыркнул. Эстер почувствовала себя неловко, но руку не убрала, а только смерила его презрительным взглядом и, выждав положенное правилами вежливости мгновение, отняла ладонь.

Вигмар молча плюхнулся за стол.

— Дорогой Мартин, — чувствуя повисшее напряжение, перехватил инициативу Тамаш, — я рад представить вам нашего спутника и друга: Вигмар… — Он смутился, поняв, что понятия не имеет, есть ли у того фамилия или какой-то титул. — Эм… Вигмар из Страны Закатов.

— Ого! — воскликнул граф. — Безмерно рад новой встрече, мой друг!

Он протянул ухоженную ладонь Вигмару, и тот после небольшого колебания ответил коротким рукопожатием. Эстер заметила, насколько отличаются широкая, жилистая рука Вигмара и мягкая, светлокожая кисть Мартина.

— Взаимно, — буркнул Вигмар.

— Сегодня обойдемся без торговли? — поддел его Мартин.

Вигмар смерил его оценивающим взглядом и предложил:

— Если пожелаете, у меня есть несколько интересных вещичек.

— Нисколько не сомневаюсь, — улыбнулся Мартин. — И в других обстоятельствах я бы непременно взглянул: мои знакомые всегда рекомендовали вас как отменного поставщика, а на карнавале я имел возможность убедиться в качестве ваших товаров. Но сегодня у нас дружеская встреча, и деловые разговоры могут подождать.

Эстер переводила взгляд с одного на другого. Было заметно, что комплимент от аристократической особы польстил Вигмару, и тот слегка оттаял.

— Напомните мне, как будет настроение, — уже спокойнее проговорил он.

— Непременно, мой друг, — доброжелательно ответил граф, — а пока предлагаю отложить все разговоры и насладиться угощениями нашего гостеприимного хозяина.

В этот момент в комнатку как раз внесли новые блюда и приборы, и все с удовольствием приступили к оценке кулинарных талантов повара.

После еды граф пригласил всех в свои покои, которые состояли из двух обычных жилых комнат, наспех переоборудованных под спальню и гостиную и соединенных внутренней дверью. Готфрид распорядился насчет напитков, а Мартин попросил всех рассаживаться на простых, но удобных креслах.

Внимательно выслушав рассказ о событиях, произошедших с момента их расставания, он, подбирая выражения так, чтобы даже ненароком подслушанная кем-то из прислуги фраза не вызвала ненужных подозрений, рассказал о своих открытиях.

— Итак, дорогие друзья, — подытожил Мартин, — для меня очевидно, что здесь — и в любом другом постоялом дворе — неподходящее место для обсуждения волнующих нас вопросов.

Тамаш согласно покивал, и Мартин продолжил:

— Я бы пригласил вас снова погостить в моем имении, но боюсь, предстоящие хлопоты не дадут вам этого сделать.

— Ваша светлость, — перебил его Вигмар.

— Сиятельство, — поправил Мартин. — Ее светлость — это наша дорогая герцогиня, но я прошу вас, мой друг, не нужно церемоний. Зовите меня Мартином.

— Как будет угодно… Мартин, — ответил Вигмар, кинув на Эстер быстрый колючий взгляд, — итак, поскольку я здесь в качестве проводника и не участвую в ваших высокоморальных изысканиях, то прошу меня извинить.

Он решительно встал и направился к выходу, но в дверях обернулся и добавил:

— Буду к вашим услугам, когда соберетесь в обратную дорогу.

Когда дверь за ним закрылась, Мартин вопросительно повернулся к Тамашу.

— Я что-то не то сказал?

— Нет, — покачал головой Тамаш, — у Вигмара непростой характер, к тому же он пережил несколько тяжелых ранений, и благодушия ему это не добавило. Но он надежный и временами даже обаятельный, когда сам этого хочет.

— Ну что же… — Мартин разочарованно пожал плечами. — Жаль, конечно, но не смею настаивать. Что до нашего разговора, то я пока не представляю, где бы мы безбоязненно могли обсудить свои находки.

— Я знаю только два места, — подмигнул Тамаш. — Ваш дом по эту сторону гор и целых три государства по другую.

— Тогда выбор невелик, — грустно улыбнулся Мартин. — На той стороне я чужак, не представляющий интереса или ценности.

— Вы могли бы стать нашим гостем, — предложил Тамаш.

— Призна́юсь, этого мне хочется больше всего! Но я не хочу стать обузой и тем более навлечь на вас гнев ваших покровителей.

— Мы можем попытаться, — пожал плечами Тамаш. — В худшем случае отправитесь обратно. Они сейчас слишком заняты своими проблемами и предстоящей войной, чтобы уделять много внимания неожиданным посетителям, в особенности если те не несут прямую угрозу.

— Если вы действительно так считаете, то я с радостью к вам присоединюсь!

— Но я должен предупредить, — деликатно добавил Тамаш. — По ту сторону вы не найдете привычного комфорта. Иногда нам приходится спать на земле, иногда — обходиться несколько дней без еды. В скором времени там начнется война, в которой, возможно, мы не сможем победить. Вы должны это понимать, прежде чем мы покинем этот гостеприимный постоялый двор.

— Не переживайте, мой друг, — спокойно ответил Мартин, — меня воспитывали как мужчину. За долгие годы размеренной жизни я несколько растерял сноровку, но, уверяю вас, прислуживать мне в дороге не потребуется. Более того, чтобы не навлекать на вас излишнее недовольство, я отправлюсь один. Готфрид вернется в имение, чтобы присматривать за делами в мое отсутствие.

Тамаш и Готфрид с одинаковым изумлением воззрились на графа.

— Да-да, мой дорогой Готфрид, ты возьмешь вороных и вернешься с экипажем и сопровождающими домой. А для меня попрошу подыскать крепкого жеребца неприметной масти.

Выходить было решено на следующий день после полудня, чтобы к вечеру дойти к той же деревушке, где они останавливались на пути в город. Вигмар затею графа не оценил, но возражать не стал. Тамаш и Эстер весь остаток вечера провели в гостиной Мартина за беспечными разговорами. А на следующий день после позднего завтрака снова переоделись в свою привычную походную одежду. Мартин сменил богатые, но непрактичные наряды на купленную для него Готфридом удобную и прочную экипировку.

Красивую одежду надежно упаковали и прикрепили позади седел. Готфрид также собрал увесистую сумку с провиантом, которую Мартин вызвался везти самостоятельно. Лошадь он взял у одного из сопровождающих, пересадив того на козлы своего санного экипажа.

Когда все были готовы, они тепло простились с Готфридом. Вигмар еще умудрился стребовать с хозяина постоялого двора сдачу за проживание от стоимости камушка. И в час пополудни тронулись в обратный путь, а к вечеру, как и планировали, вышли к деревушке.

Увидев знакомых путешественников и снова получив стимул в виде серебряной монеты, хозяйка разместила их на том же самом сеновале и накормила простым и сытным ужином. А перед уходом она с опаской предостерегла:

— Правильно сделали, хорошие господа, что к нам на постой снова загостились. Бают, что гунгояры в леса заявились. Нам-то что? Такой частокол, как наш, им не перегрызть, а вот давеча стоянку гитанскую разорили.

— А далеко стоянка? — спросил Тамаш.

— А мне почто знать? Свояченица от родни вернулась, говорит, так выло да орало ночью, что детятей всех перебудило. А там у них гитане стояли табором — тьфу! Вот принесло на нашу голову! Теперь до весны рыскать будет здесь эта нечисть. Нечто другой стоянки им не было? Кто ж зимой по лесам таскается?

— И правда, хорошо, что мы здесь, за вашим частоколом, — сухо ответил Тамаш.

— Вот и я говорю: правильно, что к нам завернули.

— А в какой стороне свояченица ваша гостила?

— Да недалеко тут, — махнула рукой крестьянка, — часа три пешим ходом к западу вдоль хребта. Деревенька там. Не чета нашей.

Она с гордостью скрестила руки на широкой груди.

— Благодарим за гостеприимство. И доброй ночи, — попрощался Тамаш.

Хозяйка поспешно попрощалась и оставила постояльцев одних.

Когда дверь за ней закрылась, Тамаш обратился к Вигмару:

— Если мы пойдем той же дорогой, что пришли, звери ведь могут увязаться по следам, так?

— Именно, — серьезно ответил Вигмар. — И если вчера там действительно пировали гунгояры, то скоро их здесь станет значительно больше.

— У тебя есть какие-нибудь мысли?

— Нужно от них отвязаться. Я бы предложил перейти через тоннель: там ядовитые испарения, и звери за нами не полезут, но на Змеином перевале стоят солдаты. Поэтому единственный вариант — брод через Мата-Дану. Река не замерзает, а гунгояры боятся воды.

— Значит, пойдем через ущелье — там ближайший брод, — согласился Тамаш.

— Ты имеешь в виду тот, где мы летом попали в плен к даллам после землетрясения? — переспросила Эстер.

— Другого не существует, — пожал плечами Вигмар.

— Ну что же… получается, завтра пойдем к западу вдоль хребта, — проговорил Тамаш.

— Уж не хочешь ли ты этих гитан спасать? — нахмурился Вигмар.

— Хочу, — серьезно ответил Тамаш.

— На это нет времени.

— На вас с Ягори у нас тоже не было времени. Но это не помешало мне вытащить тебя из-под ног каменного тролля, — строго возразил Тамаш.

Вигмар пробубнил что-то неразборчивое на сианджийском, буркнул: «Выходим с рассветом» — и завалился спать.

А на рассвете, быстро перекусив припасами Готфрида, они снарядили лошадей и выступили в дорогу. Снег был хорошо утоптан, продвигались быстро. Следов гунгояров пока не встречалось, но завывания, которые доносились из леса ночью, не оставляли сомнений, что зверья в окрестностях прибавилось. Через час с небольшим они добрались до упомянутой деревушки, а еще чуть дальше обнаружили, что дорога, разветвившись на несколько худосочных тропок, заканчивается и дальше придется идти через лес.

Следов гитанской стоянки нигде не было видно. Тамаш даже решил, что деревенская сплетница приукрасила. Но когда Вигмар направил лошадей ближе к горному массиву, им попался первый след гунгояра. Потом еще и еще. И чем дальше они продвигались, тем больше попадалось следов. Вскоре снег уже весь был испещрен крупными отпечатками, и среди них стали попадаться буроватые пятна и подтеки. Местами снег был взрыт, будто несколько животных раскидали его в драке, и эти углубления были вымазаны теми же буроватыми кляксами.

Затем им попался перевернутый фургон. Повозка была разворочена, деревянные борта размочалены в щепки. Изорванные куски одежды и домашнего скарба торчали из огромных щербатых прорех. На блестящих досках запеклись темные потеки, которые тянулись по снегу во все стороны.

Они в молчании проехали мимо, а потом внезапно вышли к злополучной стоянке. Снег на небольшой поляне, укрытой со всех сторон крепенькими пушистыми елочками, был взрыт. В ярком утреннем солнце застывшая кровь гранатовыми самородками сверкала на снежных гранях. Устрашающие, темные кляксы будто цветы растекались на белоснежном снегу. Разбитые фургоны грудами бесполезного хлама возвышались над утоптанной поверхностью.

Эстер ахнула и прикрыла рот рукой. Вигмар сурово поджал губы. Мартин в немом ошеломлении оглядывал страшную поляну. А Тамаш вдруг заметил, что одна из крупных елей сильно обглодана снизу. Пушистые лапы были изорваны и обломаны на высоту почти в человеческий рост, а ствол расщеплен по всей окружности.

Тамаш спрыгнул с лошади и подбежал к дереву.

— Пресвятые боги! Эстер, помоги мне!

Эстер спешилась и посмотрела, куда указывал Тамаш: на стволе, почти у самой верхушки скрючился человек.

Они вдвоем забрались наверх. Выяснилось, что это женщина — живая, но без сознания. Тамаш перерезал веревку, которой она обвязала себя и притянула к стволу, и вдвоем с Эстер они осторожно спустили тело на землю.

Тамаш приступил к осмотру.

— На это нет времени! — возмутился Вигмар. — По такому снегу мы едва успеем до реки к закату!

— И что ты предлагаешь⁈ — взорвался Тамаш.

— Бери ее на седло, потом разберешься! Пока мы все не отправились за ними. — Он красноречивым жестом обвел разоренную стоянку.

— Погодите! — вступил Мартин. — Ее надо согреть, иначе все будет зря.

Он поспешно развернул собранный Готфридом тюк с одеждой и расстелил на снегу обширную меховую накидку. Женщину завернули и водрузили на лошадь перед Тамашем. Лекарь поплотнее прижал бесчувственное тело и тронулся вперед.