Сианг-Джи — к перевалу

Ягори проснулась от холода. Дрова давно прогорели и хрупкими угольками раскатились по полу. От входа в пещерку лился неяркий серый свет, и хоть внутри царил полумрак, было заметно, как от дыхания идет пар. Ягори поерзала — на душе было неспокойно.

— Вигмар. — Она пихнула брата.

Тот покряхтел и отвернулся.

— Эй, — она снова пихнула брата, — некогда разлеживаться. Примерзнешь.

Он потер заспанное лицо и устало вздохнул.

Ягори помогла зафиксировать раненую руку, и они поспешили прочь. Снаружи было зябко. Резкими порывами доносило холодное дыхание ледяных вершин, и временами сыпало колючей снежной крупой. Склон был густо изрезан трещинами и утыкан острыми скалистыми гребнями. Казалось невозможным что-либо разобрать в этом нагромождении, но Вигмар уверенно поднырнул под крючковатый каменный палец и повел их по одному ему известной тропе.

Они протискивались в узкие щели, огибали острые глыбы, ныряли в распадки и снова куда-то карабкались. Когда тропка вывела на широкий каменный лоб, Ягори непроизвольно окинула взглядом склон и едва сдержалась: там, далеко внизу, пригибаясь, один за другим осторожно двигались четверо незнакомцев. Она одернула брата и припала к земле.

— Сколько же мы проспали? — шепотом спросил Вигмар, выглядывая за край.

— Долго. Угли совсем остыли. — Ягори глянула в сероватое, затянутое облаками небо. — Вроде был день, когда мы зашли в пещеру… или вечер?

— Точно не ночь. А раз угли остыли, значит, это было не сегодня.

— А эти? — Она кивнула за край. — Они что, всю ночь тогда шли?

— Не исключаю. Скорее всего это только разведчики, а остальные идут следом. Судя по тому, сколько их было внизу, полиция настроена серьезно.

Они отползли от края и с удвоенной осторожностью двинулись вверх. Через несколько часов, потревоженные напряжением, раны Вигмара снова открылись. Повязка на боку напиталась кровью и на пронизывающем ветру пристыла к коже липким комком. Сломанная рука ныла от холода и от того, что постоянно приходилось куда-то лезть. Весь день до самого вечера снизу не доносилось ни единого звука, но надеяться на то, что погоня оторвалась, не приходилось.

Когда-то очень давно макушка горы раскололась и распалась на два неравных пика, а середину завалило каменными обломками, которые за века срослись в неприступный каменный лабиринт. И теперь единственный относительно проходимый путь пролегал по дну этой впадины. Однако Вигмар с Ягори, хоть и продвигались медленнее, чем хотелось, рассчитывали выиграть время за счет хорошего знания местности: ведь им не приходилось петлять и выбираться из тупиков, которыми изобиловали окрестности.

Когда серый бесцветный день начал расползаться такими же бесцветными сумерками, беглецы вынуждены были остановиться.

— Хоть бы снег, что ли, где-нибудь завалялся, — облизывая пересохшие губы, устало выдохнул Вигмар.

— Не хочу тебя разочаровывать…

Поддерживать беседу сил не хватило. Полчаса спустя они снова тронулись в путь. День быстро угас, и темнота стала непроглядной: безлунное, укрытое облаками небо почти не давало света. Выбирать дорогу стало заметно сложнее. А к середине ночи они окончательно продрогли и остановились.

— Если ничего не сделать, мы замерзнем. — Ягори села под камень и сунула руки под мышки — помогло слабо.

— Кроме того, чтобы развести костер, я ничего предложить не могу. — Вигмар тоже заметно стучал зубами.

— Смешно. Ты давно последнее дерево видел? Здесь даже кустов не растет.

— Рад, что ты оценила шутку, — съязвил Вигмар, — но останавливаться нельзя. Без огня и нормальной одежды мы рискуем вместо отдыха отправиться на покой… вечный.

— У тебя никаких тайников не припасено тут?

— Нет. Здесь нечем пополнить запасы, и я стараюсь этот кусок проходить с одной ночевкой. Это вполне терпимо в нормальной одежде.

— И сколько же нам идти до перевала?

Вигмар помялся, прежде чем ответить.

— Я бы сказал — хорошо, если к завтрашнему вечеру доберемся.

— Будет здорово, если мы не околеем до этого времени.

— А для этого вставай и пошевеливайся. Тем более, вода есть только на перевале.

— Ты прав.

Они снова побрели вверх, спотыкаясь и поддерживая друг друга.

К усталости и усиливающейся жажде добавилось заметное головокружение. От высоты временами подступала тошнота. Все смешалось перед глазами. Тропа стала неразличимой, и Вигмар перестал полагаться на зрение и доверился чутью. Они брели, покачиваясь и оступаясь. По временам снизу доносило неразборчивые подвывания или подтявкивания, но как будто издалека, и сложно было понять, завывает ли это ветер или снова по следу пустили собак. Да и не хотелось. Сознание погрузилось в отстраненное безразличие. Холод перестал причинять страдания, а перетруженные замерзшие мышцы сделали тело деревянным и неуклюжим.

Подъем все набирал крутизну, вынуждая чуть не ползком карабкаться вверх. Иногда сознание проваливалось в расплывчатую серую муть. Оскальзываясь, падая, помогая друг другу, они лезли выше, и, когда начало казаться, что еще чуть-чуть и они кубарем скатятся обратно, подъем внезапно кончился и растекся между вершинами широким щербатым плато. Ягори упала без сил, но Вигмар не дал ей передохнуть и потащил дальше.

Вскоре плато кончилось, и внизу они услышали журчание воды. Но, дойдя до ручья, лишь ненадолго остановились, чтобы утолить жажду, и снова заспешили прочь — вниз, под укрытие неразличимых в темноте деревьев.

А внизу были неприятно удивлены тем, как сильно пострадала долина от землетрясения, которое им двоим несколько месяцев назад едва не стоило жизни. Битый щебень почти полностью завалил мягкую травянистую почву, переломанные деревья загромождали дорогу. Едва различимые в темноте кучи и провалы вынуждали петлять и карабкаться. А ближе к рассвету влажный и липкий туман выстудил остатки тепла, которое еще оставалось под одеждой.

— Вигмар, надо согреться, — стуча зубами, выдохнула Ягори.

— Да. Уже скоро. Надо добраться в пещеру. Там всегда тепло.

— Где каменный тролль?

— Да. Он перед сном зарывается в камни и греет их изнутри.

Ягори криво усмехнулась:

— Ни за что бы не подумала, что эти чудища могут оказаться полезными.

Шатаясь, они пошли дальше, пока долина не повернула влево, потесненная массивным каменным горбом с темным провалом вертикальной трещины. Вигмар направился прямиком в разлом и не остановился, даже когда темнота вокруг стала непроглядной. Он вел здоровой рукой по стене, и чем глубже они забирались, тем сильнее ощущался в воздухе сухой жар. А потом ход неожиданно раздал вширь и после нескольких неуверенных шагов в пустой и гулкой темноте закоченелые руки вдруг уперлись в теплые камни, и Вигмар наконец разрешил отдохнуть.

Ягори упала, как подкошенная. Она обняла нагретые валуны, и продрогшее тело начал бить запоздалый озноб, а когда дрожь прекратилась, навалилось опустошение и слабость. Вигмар заставил ее отвалиться от камней, чтобы не получить ожоги, и они свернулись прямо на полу и провалились в сон, такой глубокий, что больше напоминал беспамятство.

Через пару часов Ягори проснулась от неясного беспокойства, но шло оно не с стороны долины и не было связано с погоней. Наоборот, казалось, что именно она, Ягори, причина этого беспокойства. Неясное, сверлящее чувство скреблось за ребрами и как будто вживую припекало грудину. Ягори даже распахнула ворот и ощупала кожу, чтобы удостовериться, что не обожглась о камни. Но кожа была цела, не саднила и не болела, а за грудиной пекло все сильнее.

Она сбросила куртку и оттянула завязки. Воздуха не хватало. Внутри разлился жидкий огонь и начал пожирать легкие, расползаться по венам. В ушах загрохотало сердце, каждым ударом вгоняя в череп раскаленные гвозди. И словно эхо ему откликнулось другое сердце — тяжелое, мертвое, скованное сном. Ягори закричала. Казалось, она вот-вот вспыхнет, плоть расплавится, а кости распадутся в золу. И когда голова готова была лопнуть, вдруг все закончилось. Жар отступил, и тело обмякло. Но едва она это осознала, как мышцы свело судорогой и все тело пронзило холодом. Он взорвался тысячью игл, выжег нутро ледяным шквалом и… пропал. Так же внезапно, как пришел.

Ягори опала и потеряла сознание.

Очнулась она от того, что Вигмар похлопывал ее по щекам. Она тихо застонала и попробовала шевельнуться, проверяя, на месте ли тело.

— Хвала богам, — облегченно выдохнул Вигмар. — Что произошло?

— Не знаю.

Она повела плечами, и мышцы отозвались болью, но как-то иначе, непривычно, словно там, под кожей, все перемешалось в безвольную кашу. Она ощупала себя — ничего необычного, руки как руки. Только эхом по краю сознания пульсировало чье-то чужое сердце. А может, это боль стучала в ее голове.

— Ты в порядке? — спросил Вигмар.

— Если честно, нет.

Она попробовала сесть и зашипела от боли: все мышцы словно взаправду расплавились и встали на место в неправильном порядке. Она продышалась и все-таки села.

— Ты придумал, что будем делать дальше?

— В общих чертах — да, но надо разведать обстановку снаружи. Если хочешь, можешь остаться.

— Нет. Я лучше пойду. Не знаю, что это было, но мне страшно, что оно повторится.

— Да уж… Никогда не слышал, чтобы люди так кричали.

— Я не знала, что кричу. Прости. Может, лучше уйдем, пока нас не зажали здесь?

— О, за это как раз не переживай. Во-первых, нам в общем-то именно это и нужно. А во-вторых, здесь странная акустика: внутрь не доносится ничего снаружи, а там не слышно ничего из пещеры.

— Ладно, — вздохнула Ягори, — про первое ты мне расскажешь. А про второе сейчас не очень интересно.

— Пойдем. Позже поговорим.

Вигмар ощупью добрался до стены и двинулся в сторону выхода. Ягори держалась чуть позади, касаясь рукой плеча брата, чтобы не потеряться в темноте. Тело болело. Сначала идти было трудно: перед глазами полыхали зеленые пятна, ноги дрожали, а лоб покрылся испариной. Дышать тоже было трудно: каждый вдох опалял легкие, словно меха раздувая остывшие было угли. Но по мере того, как она шла, тело приноравливалось.

Они бесшумно подкрались к выходу и осторожно выглянули. Снаружи был день. При свете оказалось, что долина не так сильно искорежена, как им увиделось ночью. Многие деревья действительно были переломаны и даже выкорчеваны вместе с огромными кусками почвы, но многие уцелели, а открытые участки густо укрывала сочная трава. После короткой разведки выяснилось, что долина совершенно безлюдна, и не было никаких следов, которые могли бы подсказать, прошли преследователи дальше или еще не добрались до этого места, поэтому Вигмар справедливо рассудил, что миновать трещину и не заинтересоваться ищейки не могли, а раз никто их не потревожил, значит, погоня еще не дошла.

В долине было спокойно. Вигмар с Ягори спустились к деревьям и занялись сбором хвороста. На опушке уцелевшей рощицы им попалось невысокое дерево с густой кроной, увешанное яркими желтыми фруктами. При ближайшем рассмотрении это оказалась дикая айва, и Вигмар с Ягори побросали хворост и принялись обрывать твердые душистые плоды. Суховатая мякоть застревала в горле, а вяжущий сок сделал рот непослушным, но им было все равно. Они обгрызали твердые, похожие на яблоки плоды и жадно пережевывали неподатливую, крупитчатую мякоть. Когда губы окончательно перестали слушаться, а Ягори устала бороться с мучительной икотой, они опомнились и отправились искать воду. А после снова занялись хворостом.

Непуганые кролики выглядывали из своих укрытий и провожали черными блестящими глазками двуногих гостей. Вигмар подобрал камушек и метко запустил в самого любопытного. Зверек упал замертво, и его сородичи прыснули подальше от опасных пришельцев, а сианджиец забрал тушку и скомандовал возвращаться.

В пещере они разожгли огонь, и Ягори, проследив за уходящим вверх дымком, удивленно спросила:

— Здесь есть отдушины?

— Да, — кивнул Вигмар, — там выход на поверхность.

Не дожидаясь углей, он бросил кроличью тушку прямо в огонь.

— Сомнительный способ, — скептически хмыкнула Ягори.

— Не думаю, что у нас есть время на достойную трапезу.

— Я вообще не думаю, что это удачная идея — ждать погоню в закрытой пещере. А если нас здесь прижмут?

— Ну это как раз неплохо. Ты же видела, что за нами идет небольшая группа. Я уверен, основные силы следуют чуть позади, и сбросить их со следа нам тут просто негде — дорога только одна, по долине. А значит, надо как-то эту погоню остановить. Согласна?

— Согласна, — неохотно кивнула Ягори.

— Значит, нам надо этого дружка, — он кивнул на теплые камни позади сестры, — как-то выманить и натравить на полицию императора. И для этого нам как раз и нужны те парни, которые первыми сунутся в пещеру.

— Вигмар, я устала! Поясни нормально.

— Ну же! Что здесь непонятного? Если мы просто разбудим тролля, он на нас самих и кинется. А нам нужно, чтобы он за кем-то погнался, выбежал на улицу и принялся за людей императора.

— Ах вот оно что… — Ягори обернулась и задумчиво оглядела каменную кучу.

Вспомнилась легенда, которую когда-то давно она слышала от Вигмара и которую он сам вроде узнал от родителей. По этой легенде богиня усмирила силу Света и оживила каменное нутро земли, но сила ее была так велика, что воспылало не только земное сердце — она просочилась сквозь горные хребты и впиталась в холодные камни. И камни поднялись. Они слепились в подобия одушевленных созданий и расползлись по горным щелям, где, не тревожимые светом, дремлют годами в тишине и покое. Но лишь до тех пор, пока спокоен подземный огонь. Когда же он взъяряется и стискивает глубокие недра, могучая сила, что греет земное сердце, истекает и вновь поднимает камни. И тогда порождения, которых иные зовут каменными троллями, пробуждаются от своего сна и выползают из пещер. И горе тому, кто попадется у них на пути, ибо не ведают камни ни боли, ни сострадания. И лишь когда их пламя иссякает, они возвращаются в логова и снова застывают в каменном сне, пока не будут разбужены новым землетрясением.

Ягори глядела на причудливое нагромождение, под которым спал тролль, и где-то по краю сознания едва заметно билась исходящая от него пульсация: размеренное трепетание чужой разрушительной силы, погруженной в глубокий сон, — как будто под серой золой перекатываются жаром старые, но все еще горячие угли и ждут малого дуновения, чтобы вспыхнуть заново.

— Он ведь будет крушить все, что шевелится, — проговорила она. — Куда мы сами от него спрячемся?

— Видишь вон там выступ?

Вигмар указал на приметный уступ над плечом тролля, и Ягори кивнула.

— Отсюда не видно, — продолжил он, — но уступы идут до самого верха, а через отдушину можно выбраться на поверхность. Тролль кинется на первое, что увидит. А поскольку мы будем у него за спиной, то успеем подняться достаточно высоко.

— А если заметит?

— Не думаю. Они больше ориентируются по звукам и запахам. А этот кролик, — он кивнул на подгорающее мясо, — здорово затруднит работу. Плюс будет дымно от пороха. Поэтому скорее всего он поспешит на воздух. Ну а там уж не успокоится, пока не закончатся люди. Так что, если за нами отправили несколько отрядов, он их выследит. Можешь не сомневаться.

— Ты не боишься, что он потом за нас примется?

— Не думаю. Он пойдет туда, где будет больше раздражителей. А наш с тобой след к тому времени сам собой исчезнет.

— Надеюсь, что так все и будет.

— Да.

Вигмар достал мешочек с порохом, аккуратно развязал завязки и вытащил щепотку. Черные крупинки свободно раскатились по ладони. Он стряхнул их в костер и огонь плюнул яркими белыми вспышками.

— Вроде сухой, — хмыкнул он. — Предлагаю все подготовить и забраться повыше.

Они расчистили место и высыпали порох прямо под камнем, напоминающим голову, затем соорудили укрытие, чтобы направить ударную волну точно в тролля, после чего Вигмар рассыпал тонкую пороховую дорожку к теневой стороне груды и, выбрав из огня пару поленьев потолще, взобрался на камни и устроился рядом с сестрой в удобной теплой впадине, где жар был поменьше и откуда можно было незаметно наблюдать за входом.

— Надеюсь, долго ждать не придется. — Вигмар оглядел тлеющие сучья. — Не хотелось бы заново разводить огонь. Ты, кстати, не голодная?

Он насмешливо кивнул на чадящую тушку, и Ягори проглотила голодную слюну.

— Выглядит отвратительно, но я бы съела…

Они успели пригреться и даже слегка задремать, когда со стороны темного прохода бесшумно выскользнула четверка в черном. Костерок прогорел и почти не давал света. Агенты, держа оружие наготове, осторожно крались вперед. Вигмар раздул тлеющее полено и скользнул вниз, невидимый в сгустившейся темноте, и почти сразу, плюясь искрами, оттуда с шипением рванул ослепительный огонек. Пещеру заволокло вонючим дымом. Вигмар забрался в укрытие, и едва они успели перескочить на каменный выступ, как прогремел взрыв. Вспышкой резануло по глазам; понизу брызнуло камнями; тело тролля сотрясло от чудовищного удара, и пещера потонула во мраке.

Словно сквозь вату Вигмар с Ягори услышали отрывистые команды. Совсем рядом кто-то стонал. Вдалеке перекрикивались еще люди. И вдруг среди этих человеческих звуков послышалось скрежетание камней. Не грохот обвала и не звук, с которым падает единичная глыба, а пугающий, медленный каменный лязг. Словно приходят в движение гигантские жернова. Вигмар подпихнул Ягори, и она наощупь поползла вверх. Жар от камней усилился, и Ягори со страхом поняла, что чувствует внутри его отголоски. В груди снова начало припекать. Она стиснула зубы и полезла выше, а под ними медленно ворочался и скрежетал каменный тролль.

В проходе вспыхнули факелы, в тупичок повалили люди. Они вбегали, заголив оружие, готовые встретить опасных смутьянов, но застывали в растерянности, едва протиснувшись: вместо яростной схватки с серьезным, но привычным противником, посреди пещеры они видели нечто. Объятый густыми клубами дыма, тяжелый и неповоротливый с земли поднимался колосс — пугающий каменный исполин. Он вяло мотал искореженной головой, моргал подслеповатыми глазками и шарил по полу огромными ручищами.

Скрытые дымом, брат с сестрой ползли наверх, подальше от чудовища. Ягори тяжело дышала. Жар в груди пульсировал сильнее. Он наплывал одуряющими волнами, грозя загасить сознание. В какой-то момент она не выдержала и растворилась в огненном приливе. А затем осознала себя вновь, но не уставшей девчонкой, ее больше не было, а частью некой неведомой общности. Словно нить в исполинском узоре, она оказалась вплетенной в бесконечное пламенное полотно, где каждая прядь была чьей-то жизнью. И вместе с этим единением ощутила могучую силу, которая бурлила в узоре. Она текла по струнам и наполнялась от каждой из них, и чем шире простирался узор, тем больше возрастала его мощь, и тем ярче пылала каждая отдельная нить.

А внизу пульсировало другое пламя. Одинокое, оторванное, оно клокотало и взывало о помощи, но некому было его поддержать, как некому было наполнить его жизнью. Рукотворное содрогание вырвало его из забытья, но оно не поделилось с ним огнем материнских недр. И пламя, задыхаясь, светило все слабее.

«Ягори… быстрее, пока дым не рассеялся… тролль засыпает», — услышала она издалека и поняла, что пламя для чего-то не должно уснуть.

И она обратилась к той бесконечной сети, зачерпнула ее бурлящей силы и, когда ослепительный и нестерпимо прекрасный Свет затопил ее саму, выплеснула все без остатка в задушенный, угасающий огонек внизу. И вот тогда-то его пламя действительно вспыхнуло. Оно взметнулось разрушительным валом, надулось, разрослось и исторгло из себя ненасытную ярость.

И само мирозданье содрогнулось от этого рева.

Странное видение внезапно пропало. Она и Вигмар жались на крохотном выступе посреди отвесного обрыва, а внизу, окутанный дымом и едва подсвеченный разбросанными факелами, ревел каменный тролль, и от этого звука дрожали скалы. Людей в пещере уже не было. На полу, кроме факелов, валялось оружие и вещи, а из темного прохода доносились топот и панические выкрики.

Тролль замолк и прислушался. Брат с сестрой вжались в скалу и перестали дышать. А тролль проревел в темноту и неуклюже направился к выходу, подволакивая непропорциональное, уродливое тело на длинных руках. Темнота проглотила чудовищное создание, оставив только отдаляющийся шаркающий звук шагов. Вдруг из прохода донеслись приглушенные крики, рев и тяжелые удары. Затем крики стихли, и шаги возобновились, потихоньку отдаляясь.

И вскоре на пещеру опустилась тишина. А за ней и темнота — когда погас последний факел.

— Пора? — дрожащим шепотом спросила Ягори.

— Думаю, да, — таким же трясущимся голосом ответил ей Вигмар.

— Это было страшно.

— Не буду с тобой спорить. — Он судорожно отер вспотевший лоб. — Давай выбираться.

Они осторожно, наощупь поползли наверх. Вскоре потянуло сквозняком, и дышать стало заметно легче. А когда в потолке забрезжил серый свет, невольно остановились.

— Ты думаешь, можно выходить? — Ягори опасливо покосилась на отверстие.

— Эти бестии довольно проворны, хоть и выглядят неповоротливыми. Если он нашел себе занятие, то мог уйти уже очень далеко.

— А если не нашел?

— Тогда нас с тобой ждет весьма интересный опыт. Потому что, пока он не угомонится, он будет рыскать по окрестностям в поисках живого.

— Тогда будем надеяться, что он занят.

Они осторожно протиснулись в трещину и внимательно прислушались. Далеко что-то невнятно грохотало. Когда они вылези и огляделись, выяснилось, что грохочет со стороны двуглавой вершины. Решив, что это хороший знак, они поспешили вниз, в долину. А оттуда — дальше в сторону леса Орман-Кали̓к.