Забытые связи

Ксатра и Берк стояли в тени нависающего камня и с недоумением разглядывали открывшуюся панораму: вместо песчаного озера, которое помнила Ксатра, перед ними возвышалась масса непонятных блестящих напластований. Они вываливались откуда-то сверху, прямо из небосвода, и застывшей, ноздреватой отрыжкой стекали к земле. А наверху, словно за мутным стеклом, в пустоту отходила похожая масса. И в том месте, где они соединялись, прямо по небу расплывался бордовый нарыв, как будто это образование проткнуло невидимый купол и вытекло в их мир из пустоты.

— Где, говоришь, твой храм? — негромко спросил Берк.

— Прямо там, — Ксатра указала на оплывшую гору. — Был…

По глянцевой поверхности сновали те самые серебристые создания. Они суетились, забегали в черные ноздри ходов и появлялись из ниоткуда.

— Они не кажутся опасными. — Берк внимательно наблюдал за бессмысленными и, казалось бы, хаотичными движениями муукхаев. — Может, пробраться внутрь?

Ксатра смерила его оценивающим взглядом и с сомнением покачала головой:

— Я — возможно, ты — нет.

Берк тоже оглядел сначала ее, потом прикинул размер отверстий и вынужденно согласился:

— Тогда я мог бы отвлекать их снаружи.

Вдруг внутри горы послышался низкий рокот. Вся колонна мелко завибрировала, и в тот же момент изо всех отверстий побежали муукхайи. Они хлынули многоногой суетливой волной, словно что-то внутри напугало их. А колонну продолжало трясти. По одной стороне пошли крупные трещины, и из них наружу падали целые куски, будто бы там изнутри перла какая-то новая сила. Осколками давило зазевавшихся тварей, но раздавленных поглощала лавина новых — тех, кто выбегал из обрушающихся коридоров.

Послышался тяжелый удар, и прямо возле поверхности одна из стен выгнулась наружу. Еще удар. Посыпались куски. Со следующим ударом осколки брызнули во все стороны, и из пролома показались огромные острые копья. Сквозь пыль ничего не удавалось рассмотреть, только эти пики, которые крошили стену и сокрушительными ударами били в землю. Потом пики воткнулись в песчаную почву до половины и будто бы потащили что-то за собой. Показалась еще одна пара пик. Она воткнулась в землю, первые передвинулись и воткнулись дальше. И снова потянули что-то из разрушающегося прохода. И вдруг показалась еще одна пара пик, все шесть одновременно пришли в движение и из дыры вылезло новое существо. Длинное гибкое тело, усаженное шипами, плотно сидело на шести коленчатых ногах, которые оканчивались теми самыми острыми пиками. Тварь встряхнулась и вытянулась из дыры целиком. Поджарое тело оканчивалось усыпанным лезвиями хвостом. Она подняла передние ноги, издала высокий писк, от которого заложило в ушах, и обрушилась на зазевавшегося муукхая. Быстро разодрала и сожрала останки. А из прохода уже показалась следующая. Она пролезла в дыру, поводила боками, расширяя пролом, и уступила место следующей.

Берк знаками приказал отходить, и они с Ксатрой медленно попятились. В это время со спины дунуло ветром. Твари насторожились. Повернулись в их сторону и защелкали тяжелыми жвалами. Снова дохнуло ветерком, и твари, припав на все ноги, угрожающе зашипели.

— Быстро! — скомандовал Берк.

Они рванули в лабиринт. Одна из тварей кинулась следом. Они свернули в боковое ответвление, и тварь пронеслась мимо. Быстро сообразила, развернулась по крутой дуге, выбив каменные брызги, и проскочила в ту же трещину. Стремительным серебром метнулась к беглецам и прямо по вертикальной стене обогнала и спрыгнула, перерезав путь. Берк кинул нож. Тварь махнула ногой, и металл с жалобным треньком отлетел в сторону. Тварь зашипела и нетерпеливо взрыла камни.

Вблизи чудовище казалось огромным. Оно возносилось на своих длинных суставчатых ногах, а тело, некрупное само по себе, выглядело массивным из-за длинных острых шипов. Тварь ударила передней парой ног. Ксатра и Берк отскочили. Тварь атаковала. Хлестнула хвостом, выбила камни, ослепив Ксатру, и бросилась всем весом. Берк с размаху всадил топор в серебристое брюхо… думал, что всадил. Топор отскочил от гладкой поверхности, отдачей вывернуло кисть, и лезвие едва не воткнулось ему самому в ногу.

Чудовище зашипело и со злостью забило хвостом о камни, поливая даллу градом осколков. Ксатра сжалась, глаза заволокло пылью. Тварь топталась прямо над ней, но так же, как и она, ослепленная пылью, била острыми ногами в пустоту. Вдруг Берк поднырнул ей под брюхо, сцапал Ксатру за шиворот, выволок в сторону и успел юркнуть за каменный выступ. Оттуда что есть сил они рванули по проходу, петляя и избегая прямых коридоров.

Внезапно за одним из поворотов Ксатра на всем ходу влетела во что-то мягкое. Столкнулась, сбила это что-то и вместе с ним покатилась по камням, больно обдирая лицо и руки, так и не выпустившие меча. Сообразив, где верх, где низ, она ловко извернулась и, не останавливая движение, вспрыгнула на ноги. Берк уже летел к непонятной кучке тряпья, занося топор. Ксатра нацелила меч. И вдруг фигура зашевелилась, и показался резной набалдашник деревянного посоха. Ксатра крикнула, бесстрашно нырнула под топор и отвела лезвие в сторону.

— Сдурела⁈ — рявкнул Берк.

— Я знаю, кто это! Не трогай!

Берк сграбастал тряпье, будто бы там внутри не было никого живого, и отволок в сторону, под укрытие камней.

— Объясняй!

Вместо ответа Ксатра присела и разгребла старые, истрепанные ветрами тряпки. Появилась сухая узловая рука, которая сжимала отполированный до блеска деревянный посох с набалдашником в форме головы птицы. А вслед за рукой показался лысый, обтянутый старческой кожей череп и, наконец, морщинистое, худое лицо старого далла. На хищном горбоносом лице сверкнули зеленые, не по возрасту яркие глаза со знакомым золотым ободом. Он вскинул свободную руку и сложил замысловатый жест, но Ксатра успела раньше:

— Дед, стой! — выкрикнула на своем и перехватила стариковскую кисть.

Старик уставился на «внучку». Но потом озадаченно вгляделся в знакомые повзрослевшие черты и, распознав, ахнул. Ксатра выдохнула с облегчением, а дед с неожиданным проворством шмыгнул вперед и сжал ее в объятьях.

— Ты что здесь делаешь, Огонек? — спросил он по-далльи.

— Потом, дед, надо уходить.

Словно подтверждая ее слова, из соседнего ответвления послышалось шипение и перестук шести тяжелых ног. Ксатра махнула рукой, но дед только покачал головой и задрал обтрепанную штанину: из-под лохмотьев торчала серая, сожжённая ветром пустыни кость голени, а ступни и вовсе не было.

— Это скоро меня прикончит, — покачал головой дед, — так что выбирайтесь, а я знаю, чем их отвлечь.

— Отвлеки и пошли вместе. Я знаю, кто это остановит. — Она кивнула на ногу.

Дед недоуменно вскинул глаза.

— Давай, дед, — поторопила его Ксатра. — Потом объясню, нет времени.

Старик посмотрел на нее, на Берка и, приняв решение, махнул сухонькой ладошкой:

— Ладно, выведу вас короткой дорогой, потом распрощаемся.

Он поднялся, тяжело опираясь на посох, и в этот момент перед ними выскочил шипастый монстр. Дед замысловато взмахнул свободной рукой, выдул через кулак золотую пыльцу, и пространство вдруг поблекло и посерело, а тварь растерянно закрутилась, словно внезапно перестала их видеть. Ксатра и Берк сжимали оружие, а дед преспокойно опирался на посох и с легкой улыбкой наблюдал за их замешательством.

— Что, у волков не учат таким фокусам? — по-далльи спросил он, и Ксатра отрицательно покачала головой. — Так я и думал. Ладно, пошли.

Он, как ни в чем не бывало, повернулся к чудовищу спиной и побрел прямо сквозь камни. Ксатра с Берком переглянулись и пошли следом.

Следующий час дед ковылял, произвольно меняя направления. Он то шел вдоль коридоров, по которым иногда проносились мелкие муукхайи, а пару раз они даже видели шипастых, то сворачивал и погружался прямо в тело камней. Изредка они выныривали в желтоватое пространство настоящих каменных ходов, но потом снова оказывались в сером безвременье. А потом неожиданно вынырнули из очередного камня, сделали пару поворотов и сами не заметили, как оказались посреди знакомого пустынного ландшафта — желто-коричневого и выстуженного морозным ветром.

— Ну… вы в безопасности. Пойду я, — пробормотал старик и поднял руку в замысловатом жесте.

Ксатра ухватила его за кисть и умоляюще проговорила:

— Дед, я правда знаю, кто тебе поможет. Пойдем?

— Милая, — вздохнул старик, — я десять лет назад не пошел к волкам. Не пойду и сейчас.

— Но мы не пойдем к волкам. Я больше не их заложница. — Она перешла на язык Агрия и обратилась уже к Берку: — Мы ведь можем отводить его в селение, чтобы лекарь осмотреть?

Орк с сомнением покачал головой:

— Мне не кажется это хорошей идеей.

— Вот видишь, — ответил дед на Агрия, но с сильным акцентом, — твой зеленый спутник тоже думает, что это плохая идея.

— Нет, хорошая! И он не зеленый! — возразила Ксатра.

— А какой? — с улыбкой спросил старик.

Ксатра оглянулась на Берка — смуглое лицо и руки явно отливали в темную благородную зелень.

— Да какая разница? — смутилась она. — Главное, что я знать человека…

— Человека⁈

— Нет. Не совсем. Это Шэнэ Унсээн. И… я отведу тебя к бабушке, — пустила в ход последний аргумент.

— Она жива? — мгновенно загорелся старик.

— Мы не можем отвести его в селение, — вставил Берк. — К тому же он не дойдет, а нам надо спешить. Я должен рассказать о том, что мы нашли.

— Он лучше про это рассказать! — не отступалась Ксатра. — Дед, ты же знаешь, что это за твари?

— Ну… мелкие — да.

— Вот видишь? — Ксатра обернулась к Берку.

— Но он все равно не может идти.

— Дед, как ты делать короткую дорогу? Ты можешь опять?

— Могу, — кивнул старик, — но, чтобы получилось, надо хорошо знать, куда иди, потому что часть пути я иду по безмолвным равнинам — вслепую.

Ксатра умоляюще обернулась к Берку.

— Нет, — отрицательно покачал головой тот. — Я не могу показать чужаку дорогу к поселению. Пусть доставит нас на север, где болота подступают к степям. А дальше будет Кузгун решать.

* * *

Вигмар, взлохмаченный и уставший, снова сидел в полутемной землянке, освещенной единственным факелом, куда его выдернули прямо из постели. Три дня назад сюда притащили двоих разведчиков, захваченных в ущелье. Их небольшой отряд покалечил и едва не разбил разведывательный отряд орков. Двое с тяжелыми арбалетами били прицельно: тяжелые металлические болты с легкостью пробивали доспех лесных воинов, но требовали времени для перезарядки. Поэтому двое других не давали оркам подняться из-за укрытий и осыпа̓ли более легкими, но оттого не менее опасными болтами из замысловатых скорострельных устройств.

И только когда орки хитростью подобрались к работающим как единый организм четверым стрелкам и навязали ближний бой, двоих все-таки удалось взять живыми. Их привели в деревню и заперли в крохотной, врытой в землю темнице, куда в течение следующих двух дней то и дело притаскивали Вигмара и заставляли задавать одни и те же вопросы. Пленники разговаривать не хотели, поэтому сначала дознаватели орков убеждали их силой, а когда это не сработало, накачали бедолаг особыми отварами старика Кузгуна, которые развязывали даже самые упрямые языки.

Оказалось, что император до того был взбешен дерзким побегом Вигмара и Ягори, что отправил на поиски большой, в несколько сотен, вооруженный до зубов отряд отборных воинов. И с ними же послали некоего знатного отпрыска.

В подтверждение этих слов разведчики орков принесли информацию, что иноземцы уже закрепились на развилке горного перевала. А в стычке с даллами, которые тоже оказались недовольны новым соседством, даллы откатились назад под градом тяжелых металлических болтов. В ущелье, ведущем к лесам орков, также было замечено несколько вооруженных групп, но по приказу вождя Седира в стычки больше не вступали, только наблюдали. И когда даллы накатили на несговорчивых новичков в следующий раз — уже куда более подготовленные и многочисленные, орки воспользовались неразберихой и выкрали высокопоставленного посланника императора.

И вот сегодня в коморке сидел новый пленник, увы, слишком хорошо знакомый Вигмару. И он, в отличие от тех двоих, не испытывал ни малейшей робости в присутствии Седира и его правой руки — здоровенного орка, изрезанного боевыми шрамами и с лицом, при взгляде на которое даже камни казались ласковыми. А Шахин его откровенно заинтересовала. Пленник высокомерно взирал на своих пленителей и кривил в ядовитой ухмылке красивые губы. Высокий, в богато расшитой курточке на белом меху, изнеженно худой, с капризным чувственным ртом и длинными блестящими волосами, которые сейчас торчали в разные стороны.

Вот его по-девичьи большие миндалевидные глаза встретились с Вигмаром, измученным и заметно осунувшимся, идеальные брови чуть нахмурились, и вдруг он надменно протянул по-сианджийски:

— О… Ну здравствуй, мой милый подхалим.

И сам себе рассмеялся.

Вигмар стиснул зубы, но промолчал.

— Что же ты молчишь? — с расслабленной, немного безумной улыбкой снова спросил пленник. — Или не рад меня видеть?

— Здесь не ты спрашиваешь. — Вигмар влепил ему пощечину.

Пленник дернулся, а потом заметил обрубок руки и промурлыкал:

— Ух ты… а мне нравится — на вечеринках будешь пользоваться еще большей популярностью. Может, даже переплюнешь мою обезьянку.

Вигмар от души двинул ему под дых, и вельможа закашлялся. Вигмар для уверенности двинул еще раз. Вельможа отплевался и насмешливо проговорил:

— Побереги руку. Другая подружка у тебя теперь вряд ли будет.

Вигмар со смаком дал ему в челюсть, и вельможу отнесло к противоположной стене. Он стек по бревнам и, будто не заметив, залился истерическим смехом.

— До чего же ты прост! Мой незатейливый, прямолинейный Вигмар!

Вигмар с чувством поддал ему сапогом. Пленник плюнул кровью.

— А твоя маленькая сестренка тоже такая горячая? — томно протянул он. — Ох, я бы объездил эту кобылку!

Вигмар зарычал, но на плечо легла рука Седира. Вождь покачал головой и дал знак своему помощнику. Тот сгреб пленного за дорогие одежды и с хрустом приложил лицом об стену. Брызнула кровь, красивые губы расквасились, изо рта полилась кровь, а вельможа снова залился истерическим смехом, а потом вдруг плюнул в орка, тут же прильнул к нему, слизал кровавую слюну и снова залился смехом. Орк с отвращением утер лицо и впечатал здоровый кулачище прямо в безумную физиономию. Пленный подвился смехом. Голова на изящной шее запрокинулась назад, и парень затих.

— Полегче там, — пробурчал Седир, — слишком ценная птичка.

Вдруг парень вдохнул, крупный кадык пару раз дернулся, и он снова загоготал. Орк всадил кулак в мягкий худой живот, и пленный со стоном согнулся, но не болезненным, а как будто бы сладострастным. Орк с Вигмаром переглянулись. Орк перехватил расшитую курточку поудобнее и коротко несколько раз подряд припечатал кулаком худые ребра. Парень протяжно застонал. Вигмар с отвращением заметил, что дорогие штаны из плотного шелка подозрительно оттопырились.

Внезапно его осенило.

— Стойте! — крикнул он на орочьем.

На мгновение повисла тишина, прерываемая только постанываниями вельможи, который так и висел в захвате орка.

— Вы оставляли его без присмотра? — обратился Вигмар к Седиру.

Тот вопросительно глянул на дружинника.

— Да, — ответил орк, — пленного обыскали и заперли, когда привели.

Вигмар осторожно приблизился и присмотрелся — парень болтался в полубеспамятстве и блаженно улыбался. Вигмар осторожно приподнял веко и разочарованно прицокнул: черные, расширенные во всю радужку зрачки зияли бездонными дырами — бессмысленными и пустыми. Вигмар оглядел углы комнаты, затем внимательно осмотрел самого пленника и снял с холеного пальца крупное кольцо с гладким плоским нефритом. Поковырял ногтем в замысловатых серебряных петельках, и камень со щелчком откинулся, открыв небольшой тайничок с горсткой розоватых гранул. Вигмар протянул находку Седиру и пояснил:

— С ним бесполезно разговаривать сейчас.

— Что это? — спросила Шахин.

— Их используют для особых… гм… развлечений. В общем, сейчас даже боль приносит ему удовольствие.

— Для чего он это сделал? — удивился Седир.

— Не знаю. Но он тот еще тип. Мог принять просто ради веселья. У него своеобразные пристрастия.

— Вы знакомы?

— Да, — с досадой ответил Вигмар. — Это сын одного влиятельного человека. Никчёмное создание, но через него… на его попойках, точнее, я сбывал товар богатеньким чиновничьим деткам. За вознаграждение, конечно.

— Это не интересно, — перебил Седир, — про отца расскажи.

— Большой человек. Один из советников императора. Сына считает позором семьи. Но поскольку других наследников нет, дорожит им и потакает. Полагаю, отец его отправил, чтобы у дознавателей императора не было возможности побеседовать о нашем знакомстве. Или чтобы самому выслужиться. Хотя, наверное, и то, и другое.

— Звучит неплохо. Значит, это хороший заложник. Только спесь бы с него сбить… уж больно противный.

— Да, — улыбнулся Вигмар, — ему не помешает.

— Рад, что ты со мной согласен, — кивнул Седир. — Вот и займешься этим.

— В каком смысле «займешься»?

— Тебе не понравится, но выбора у тебя нет.

Вигмар напрягся, а Седир продолжил:

— Болью ломать его мы не можем — он нужен целым, чтобы те сговорчивее были. Отварами заливать тоже: от долгого питья мозги отсыхают, а он нам, опять же, нужен в своем уме. Поэтому давить его будем унижением и… дерьмом.

— Каким дерьмом? — удивился Вигмар.

— Самым что ни на есть. Дадим ему позорное, тяжелое дело, которым он будет заниматься очень долго, очень трудно и очень неохотно. И вот когда он сломается и начнет выполнять его покорно и молча, мы поведем его на переговоры. А пока отправим что-нибудь ценное — перстенек, вот этот, например. — Он подкинул на руке кольцо, которое предварительно закрыл.

— В серебряных шахтах полно таких дел, — предложил Вигмар.

— Да, но шахты слишком далеко, чтобы отправлять туда ценную добычу. Он мне нужен здесь, под присмотром. А ты будешь следить, чтобы от работы не отлынивал.

— А что за работа? И почему мне не понравится?

— Завтра пойдешь с ним нужники чистить.

— В каком смысле⁈

— В самом прямом. Здесь у меня нет более утомительной и более унизительной работы для этого выскочки.

— И что я должен делать?

— Мне все равно. Хоть лупи, хоть песни пой, хоть сам туда ныряй. Только чтоб я видел, что отхожие места вычищены.

Вигмар вспыхнул от негодования, но Седир сурово добавил:

— Я на тебя зол — этих солдат отправили за вами двумя, потому что ты слишком дерзко и необдуманно ведешь дела. И теперь у меня в тылу висит толпа воинов, которые вот-вот полезут в наши леса. Я бы должен тебя за такое бросить в эту же темницу, предварительно хорошенько познакомив с кулаками Балыта, — он кивнул на помощника, — но тогда некому будет мне переводить, потому что сестра твоя пока не в состоянии. Если бы не это, ты бы давно уже валялся на этом полу.

Вигмар гневно поджал губы, и Седир категорично добавил:

— Если будешь халтурить или попробуешь сбежать — прикончу и сестру, и блондинку.

— Блондинку? — Вигмар сделал вид, что не понял.

— Не прикидывайся. Я еще летом заметил, как ты на нее смотришь.

Вигмар почувствовал, что в голове запульсировала ярость, но встретил предостерегающий взгляд Шахин и проглотил готовые сорваться слова.

— Вот и молодец, — удовлетворенно проговорил Седир и добавил, направляясь к дверям вместе с дочерью: — Еще дерьма не нюхал, а мозги уже появляются.

Балыт брезгливо бросил пленника и тоже направился к выходу. Седир бросил через плечо:

— Начинаешь завтра. — И обратился уже к помощнику: — Проследи, чтобы с пленного сняли хорошую одежду. И волосы обстригите: будем частями отправлять, чтоб с той стороны не наглели и не лезли куда не надо.

Дверь хлопнула, и Вигмар остался один. Вельможа в блаженном забытьи пускал слюни в углу. С отвращением плюнув, Вигмар тоже вышел.

На улице было темно. Двое караульных заперли за ним дверь, и он пошел по темной тропинке. Внутри все клокотало от ярости. Нестерпимо хотелось сорвать на ком-то злость. Вдруг из тени вынырнула женская фигура — Шахин.

— Ну что, сделала меня полезным⁈ — рявкнул он на орочьем.

— Не ори.

— Да, действительно! Вдруг услышат, что дочь вождя с туалетным надзирателем беседует.

— Дурак ты, — в сердцах бросил Шахин. — Он же тебе испытание дал.

— Рассказать тебе, где я такие испытания видал?

Шахин бессильно закатила глаза.

— Лесные духи, за что мне это? Ты что, не понимаешь, что отец тебя защитил? Он мог выдать вас с сестрой, и на этом все бы закончилось. Но отец влез в конфликт, подставил под чужое оружие своих воинов, и все ради того, чтобы сохранить ваши жизни. Конечно, он зол! Но у тебя есть возможность доказать, что ты чего-то стоишь. Пора выбирать — свой ты здесь или чужой. А если свой, то иди работай наравне с остальными. И наказание тоже принимай с достоинством.

Она круто развернулась и растворилась в тенях. Словно и не было этого разговора. Вигмар огляделся. Селение еще дремало, но рассвет был уже близко. Нужно было крепко подумать. Первое, что приходило на ум, это уйти. Бросить орков с их войнами и интригами; и этого изнеженного сианджийского лодыря; и сортиры, будь они неладны. Бросить это все к демонам, уйти в какой-нибудь город в Агрия, желательно потеплее, может, даже на море, закрутить там неприметные серые делишки, и чтобы никто к нему больше не лез.

Но потом он подумал, что Ягори и правда сильно сдала за последние дни, и только кузгуновы отвары худо-бедно, но помогали ей разгонять туман в голове. Потом подумал об Эстер: новая встреча выбила из колеи. Как бы он ни отмахивался, а девушка была ему симпатична, пусть и без планов на какие-то ответные чувства. И предстать перед ней в таком потрепанном и бессильном состоянии было унизительно. Поэтому при виде нее он каждый раз злился, но не настолько, чтобы можно было проигнорировать слова Седира. Тем более, что сомневаться в его намерениях не приходилось — уж что-что, а угрозы вождь орков исполнял неукоснительно и не отступился, даже когда собственный сын нарушил запреты.

Вигмар огляделся. Под ногами валялась старая шишка. Он со злостью пнул ее и пошел прочь. Видеться ни с кем не хотелось. Рассказывать новости — тем более. И тут весьма кстати припомнилось, что на окраине он видел три свободных домика. Там как раз и можно было бы спокойно отдохнуть в одиночестве и подумать обо всех своих несчастьях.

Погруженный в эти невеселые думы он побрел к окраине поселения. Подошел к одному из домиков и вдруг подпрыгнул, когда кто-то его тихонько окликнул.

Вигмар заозирался: темные куполообразные хижины стояли плотной группкой со столиком в центре, и за столом сидела высокая женская фигура. Он пригляделся — Эстер. Под ребрами кольнула досада: ну почему именно сейчас? Мало ему унижений от орков, так еще и эта аристократка со своими чрезмерно проницательными голубыми глазами.

— Чего тебе? — буркнул он недовольно.

— Не спится. Решила поздороваться, раз уж ты забрел. Просто вежливость, — растерянно ответила Эстер.

И Вигмар почувствовал себя еще хуже: теперь и эта уколола, что он невоспитанный простолюдин.

— Поздоровалась? — ответил он грубее, чем хотел.

— Да, — спокойно ответила Эстер.

— Тогда я спать.

— Здесь все дома холодные, кроме того, в котором спим мы.

— Можно подумать, тебе есть дело до моего комфорта, — передернул плечами Вигмар.

— Почему нет? У нас одна койка свободна. А тебе, судя по всему, нужен отдых, а не возня с очагом и дровами.

— Да что ж меня сегодня все поучают⁈ — Вигмар в досаде смахнул со стола какие-то плошки, и они с грохотом рассыпались по земле.

На звук выглянул Тамаш, но Эстер подала знак, что все в порядке, и лекарь скрылся за занавесью.

— Я не знаю, что у тебя случилось… — Она запнулась, зацепившись взглядом за пустой рукав. — Ну, кроме очевидного. Я просто хочу быть гостеприимной: нас слишком мало, а врагов у нас слишком много, чтобы ссориться еще между собой.

Вигмар тяжело выдохнул и уже спокойнее сказал:

— Ладно, извини. Плохой день… ночь.

— Тут где-то была травяная настойка. Будешь?

Вигмар мгновение колебался — не хотелось раскиснуть перед этой герцогиней, но усталость пересилила, и он присел за стол.

Эстер покопалась в корзине под столом и протянула ему круглую глиняную бутыль. Вигмар поднял с пола глубокую чашу с отколотым треугольничком, сдул осколки, плеснул из бутыли по самые края и махом осушил. Рот обожгло. Жар провалился вниз — горло, пищевод, желудок — бухнулся и, наконец, растекся по телу блаженным теплом. Напряжение немного отпустило. Он выдохнул.

— Легче? — спросила Эстер.

— Да, но это ненадолго.

— Тогда наслаждайся. В жизни слишком много дерьма.

— О… Ты даже не представляешь насколько… — саркастически ответил он и добавил: — Не думал, что ты умеешь ругаться.

— Вигмар, — улыбнулась Эстер, — мы не так сильно с тобой отличаемся.

— Сказала дочь герцога…

— Если ты на секунду об этом забудешь, то, может быть, заметишь во мне что-нибудь еще.

Жар от настойки разогрел щеки. От усталости, обиды и алкоголя внутри все размягчилось, и Вигмар неожиданно сказал:

— Давно заметил. Дурак я, что ли, по-твоему? Но так проще держать дистанцию: я аферист, игрок и шарлатан. Теперь еще калека. Что я могу кому-то предложить?

— Можешь, например, предложить мне выпить. Тут холодно.

Вигмар огляделся в поисках чашки и виновато развел руками:

— Извини. Я разбил все.

— Значит, свою отдавай, — пожала плечами Эстер.

Он подлил напитка и передал ей круглую плошку. Эстер отхлебнула и задумчиво сказала:

— Знаешь… а ты кажешься куда симпатичнее без этой своей бравады.

— Когда мы познакомились, у тебя не было столько уверенности.

— Зато у тебя было в избытке, — хихикнула Эстер.

Вигмар улыбнулся.

— И улыбка тебе идет, — добавила она.

— Обычно это я говорю такие пошлости девицам.

Они переглянулись и одновременно расхохотались. А отсмеявшись, Вигмар с удивлением понял, что напряжение последних недель внезапно рассеялось, как будто рассосался черный холодный комок между ребрами, который забирал его силы. И даже будущее почему-то перестало быть беспросветным, хотя радостей в нем вроде бы не намечалось.

— Что тебя беспокоит? — осторожно спросила Эстер.

— Вряд ли ты мне в этом поможешь, — устало покачал головой Вигмар.

— Можешь просто рассказать. Так проще самому разобраться.

Вигмар колебался — с одной стороны признаваться в своем положении было унизительно, но с другой — она все равно увидит и узнает о его «почетной» обязанности, а ему действительно надо понять, что делать с заданием вождя.

— Седир зол на меня и поручил дело, — неохотно проговорил он, — а я не знаю, как к нему подступиться. И отказаться уже не могу.

Он поглядел в светлые глаза Эстер и отчетливо представил, что могли бы сделать с ее утонченным лицом кулаки того же Балыта.

— Расскажешь? — Ее голос прервал видение.

— Если коротко, то мне нужно заставить высокородного засранца, которого притащили орки, чистить выгребные ямы.

Эстер недоуменно вскинула брови, и Вигмар совсем скис.

— Ну и какие у тебя по этому поводу мысли? — спросила она.

— А какие они могут быть? Как мне заставить его нырять в… — Он запнулся, вдруг подумав, что неловко ругаться перед девушкой. — В общем, я никак не могу его заставить. Раньше скрутил бы или побил, а сейчас даже подраться нормально не могу. И он это знает. А больше мне его убеждать нечем.

— Не все нужно решать дракой, — заметила Эстер. — Расскажи о нем.

— Особенно и нечего рассказывать. Испорченный, богатый, привык ко вседозволенности и излишествам. Прячется за властью отца.

— Мне такие хорошо знакомы. Драться с ними бесполезно. Он будет слушаться только того, от кого зависит. И то не сразу.

— И как он от меня будет зависеть?

— Ну… самое очевидное — это пища. Не знаешь, его кормили?

— Не знаю, — пожал плечами Вигмар. — Он под дурманом, еда — это последнее, о чем он сейчас будет думать.

— Хм… а после этого бывает похмелье или что-то такое?

— Да, — Вигмар недоуменно нахмурился, — головная боль. Сильная, аж нутро выворачивается.

— И чем ее лечат?

— Заваривают цветки жасмина. Холодные компрессы кладут на лоб, а в горячем виде пьют. Но вообще, помогает любой травяной отвар с успокаивающими свойствами.

— Ну вот, — улыбнулась Эстер, — сам же все знаешь. Подлови его в этом состоянии и помани отваром.

Вигмар одобрительно присвистнул:

— Второй раз ты меня удивляешь своей изворотливостью: сначала история на балу, теперь вот пытку придумала. Этому всех герцогинь обучают?

— Просто я, Вигмар, слишком слаба, чтобы решать вопросы силой. А выживать приходилось в самых разных условиях. Вот и научилась обходиться смекалкой.

— Не хотелось бы иметь тебя среди врагов, — прикрякнул Вигмар.

— Так не имей, — обезоруживающе улыбнулась Эстер.

И он отчего-то смутился: оказалось неожиданно легко и приятно поделиться своими тревогами, и они от этого внезапно потеряли над ним власть. А совесть, наоборот, противно заскреблась где-то в печенке. Он виновато подумал, что был неправ по отношению к сестре. Стало ее невыносимо жаль — последние пару дней она почти не приходила в сознание и часто звала его в бреду, а он в своей бессмысленной обиде даже не подошел просто проверить. В то время как Ягори почти не отходила, когда он сам лежал в горячке, и после, когда приходил в себя.

Он решительно встал и, не придумав, как выразить благодарность, протянул Эстер руку:

— Спасибо тебе.

Эстер улыбнулась и деликатно пожала протянутую ладонь.

— Ты уходишь? — спросила она.

— Хочу проведать сестру. Я за нее волнуюсь.

— Можно с тобой?

— Пойдем, — пожал плечами Вигмар.

— Ты не будешь против, если я позову Тамаша? Шаман запретил ему пользоваться даром в ее присутствии, но он все-таки лекарь, может, подскажет советом.

— Ну давай… я в этом не разбираюсь. Наверное, хуже не будет.