Леса Орман-Калик — разоблачение

Когда орки и далла остались на поляне одни, Кузгун снова рассыпал мерцающий порошок и обратился уже к Берку и Ксатре.

— Теперь ваша очередь: рассказывайте.

Берк пожал плечами.

— Нечего рассказывать, ритуал в силе. — Он кивнул на Ксатру. — Она говорит, что чему-то обучается в своих равнинах, но толку особо нет. А ты сам? Что общего у тебя с ее родней?

Кузгун немного помялся.

— Я бы хотел воспользоваться приглашением и обсудить это вместе с… ее родней. — Он повернулся к Ксатре и по-дружески спросил: — Скажи, милая, ты же сможешь отвести нас обоих в свои безмолвные равнины?

— Я много чего смочь, — хмуро ответила Ксатра, — но не значит, что сделать.

Он незлобливо улыбнулся.

— Понимаю. Я бы тоже был обижен после нашей первой встречи, но я сохранил тебе жизнь и свободу, а с учетом того, какие между орками и даллами отношения, считай, что тебе очень повезло, хоть тебе и не по душе компания капитана.

— Твоя связь с моя бабушка, вот что мне не по душе.

Кузгун развел руками и искренне заверил:

— Поверь, в ней нет ничего предосудительного. Я могу и сам все рассказать, но мне бы хотелось с ней увидеться. Проведешь меня?

— Ты просить? И даже давать зелья?

— К счастью, ваши горячие головы остыли, поэтому можем говорить без зелий. И да, я тебя прошу — пожалуйста, отведи меня к Улаан.

— Кто бы мог подумать, — хмыкнула Ксатра и протянула руку. — Дай мне нож.

Это было не обязательно, она могла бы воспользоваться своим, но уж больно хотелось проверить границы их покладистости. К ее удивлению, оба орка спокойно отреагировали на эту просьбу. Дед протянул тяжелый изогнутый клинок, похожий на тот, которым пользовался Берк, и Ксатра, не удержавшись, ехидно заметила:

— Летом вы не быть такие сговорчивые.

— Летом и ты не была настроена говорить, — поддел ее Кузгун. — Все меняется. Ну так что? Отведешь?

— Да.

Ксатра спокойно взяла его за руку и с нарочито доброжелательной гримасой глубоко полоснула ладонь — глубже, чем было необходимо. Орк зашипел от неожиданности, а Ксатра мстительно улыбнулась и обернулась к Берку.

— Только попробуй, — мрачно заметил капитан и протянул ей открытую ладонь.

Она мгновение колебалась, борясь с соблазном сделать и ему побольнее, но все-таки сдержалась и оставила лишь небольшой надрез. Чиркнула себе по руке и смешала кровь. Прикрыла глаза, сосредоточилась, коснулась лба, подбородка, груди и глубоко выдохнула. Уши заложило, тело расплылось приятной легкостью, и сознание утянуло в привычную серую даль.

Когда она открыла глаза, они уже были в безмолвных равнинах. Оба орка стояли рядом. Берк без интереса оглядывал бесцветный горизонт, а Кузгун с любопытством рассматривал себя и их двоих.

— Как интересно, — протянул он, поворачивая перед лицом серую, лишенную цвета и абсолютно невредимую ладонь. — Значит, вот как выглядят ваши безмолвные равнины?

— Ты разве не был здесь? — удивилась Ксатра.

— Не довелось, — пожал плечами шаман. — И как вы находите друг друга?

— Бабушка сама меня находит, про других не знаю.

Она пошла вперед, и орки, чуть приотстав, тоже двинулись следом.

Ксатра хмуро шагала, не забывая, правда, поглядывать по сторонам, хотя и не особенно внимательно. Остов дерева привычно маячил неподалеку. Она отстраненно отметила, что ствол выглядел более живым: значительно крепче, а кое-где будто даже набухли свежие почки. Но не придала этому значения. Все ее мысли занимали орки: с одной стороны, она вроде бы понимала, что должна испытывать беспокойство оттого, что так легко и так часто оказывается в сокровенном мире своего народа в сопровождении врагов. Но с другой — почему именно врагов? Пусть воюют с племенем волков, она здесь при чем? Волчье племя ей чужое. К тому же присутствие здесь хагас разливало в душе умиротворение и покой. Невыносимо хотелось раствориться в этой безмятежности. Но гордость не позволяла.

Она так увлеклась своими мыслями, что пропустила момент, когда появилась бабушка. Из задумчивости ее вывел громкий заливистый свист старого орка. Ксатра подпрыгнула и зашарила по одежде в поисках оружия, но к ее удивлению, бабушка, которую она только что разглядела, так же заливисто свистнула в ответ, и они почти одновременно с Кузгуном искренне и громко рассмеялись.

Ксатра недоуменно оглянулась на Берка: тот казался таким же озадаченным.

А старшие тем временем подошли друг к другу и внезапно крепко обнялись. Кряжистый, широкоплечий старый орк и сухая, моложавая далла, ниже его на целую голову, выглядели чудно̓, но по всему было видно, что эти двое дружны: не было и следа неловкости или скованности, а была встреча давних добрых друзей, которые долго не виделись.

От неожиданности забыв, что собиралась сохранять гордое молчание, Ксатра по-домашнему спросила Берка:

— Ты знал?

— Даже не мог предположить, — так же по-свойски, без привычной резкости ответил тот.

И вдруг осознав промелькнувшую теплоту, они обменялись хмурыми взглядами и на всякий случай отступили подальше.

В это время подошли старшие, и бабушка, заинтересованно глянув Ксатре за спину, лукаво заметила:

— А дело, я смотрю, спорится.

Ксатра оглянулась, но не заметила ничего, кроме привычного древесного остова, и хмуро спросила:

— Может, расскажете?

— Она так похожа на тебя, — улыбнулся старой далле Кузгун, — такая же нетерпеливая и прямолинейная.

Улаан с любовью посмотрела на внучку и ответила:

— Я рада, что из всех возможных нитей судьба связала именно этих двоих.

— Они с тобой не согласятся, — широко ухмыльнулся Кузгун.

На это Ксатра демонстративно фыркнула, а Берк многозначительно скрестил на груди руки, но старшие в ответ только возмутительно развеселились.

Приобняв внучку, Улаан увлекла ее вперед.

— Пойдем, Огонек, пришло время поговорить.

— Не зови меня так при них, — хмуро буркнула Ксатра.

— Да, брось, эти двое нам точно не враги. Лучше расскажи, как у вас дела с хагас? Я вижу, вы делаете успехи.

— Откуда ты это видишь? — недоверчиво спросила Ксатра.

— Твой портал, — далла кивнула на дерево позади, — он всегда чутко реагирует на все, что происходит между вами.

— В каком смысле? — не поняла Ксатра.

— В таком, — пояснила далла, — чем крепче ваша связь — физическая и духовная, тем ярче расцветает портал. Ну и, соответственно, наоборот.

— А почему он именно такой? — спросил Кузгун. — Это дерево выглядит странно.

— Он для каждой пары выглядит по-своему, — пояснила Улаан, — но всегда напоминает место, которое их связало. У этих двоих явно что-то произошло вблизи дерева.

Ксатра вспомнила их первую встречу с Берком: будоражащее кровь ночное сражение и нелепый спектакль под старым вязом — разбитые губы, запах крови и ее соленый вкус во рту. Она будто вживую снова держала в горсти жесткие косички Берка, слышала его дыхание, а от воспоминания о злом поцелуе, в котором нечаянно смешалась их кровь, обдало стыдом, и предательские щеки налились жаром.

Она искоса глянула на Берка, но по его лицу ничего нельзя было прочесть.

— Не кори себя, — подбодрила ее бабушка. — Обряд никогда не бывает случайным и не свяжет тех, кто не предназначен друг другу. Просто дай ему шанс.

Ксатра снова глянула на Берка. Хотелось провалиться сквозь землю и как можно скорее закончить этот разговор. Было ужасно неловко вспоминать о своей глупости в его присутствии, а от мысли о том, что он узнает правду о разделяющем обряде, начинала скрестись совесть.

— Я не могу вот так об этом говорить. — Она постаралась свернуть разговор. — Давай в другой раз?

— Дорогая, бессмысленно с этим бороться. — Старая далла и не думала отступать. — Ты знаешь, что вас все равно будет тянуть друг к другу. Разумнее использовать преимущества.

— Ой, — Ксатра встрепенулась, придумав, чем отвлечь бабушку от опасной темы, — я все хотела спросить. А почему ты ничего не знала о том, что у нас случилось? Почему не общалась с дедом? Или другими? Они ведь должны были часто сюда наведываться.

— Ну что ж, раз ты спросила… Вы ведь уже знаете, что Виата долго путешествовала в поисках возлюбленного, а мы вдвоем с Кузгуном были ее сопровождающими. Но только история не закончилась, когда она нашла ребенка. Спасаясь от невыносимой тоски, она вернулась в наш храм глубоко в пустыне и уснула возле обломка черного лезвия. А спустя некоторое время вдруг появилась снова — израненная и ослабевшая. Оказалось, что ее укрытие обнаружили мелкие хищные твари, которых мы называли муукхайи.

— Я никогда о таких не слышала, — удивилась Ксатра.

— Ты вполне могла не знать. Их стали замечать далеко в пустыне уже после того, как Виата удалилась на покой возле храма. Они не доставляли особых хлопот, по крайней мере нам, но на нее почему-то напали и так сильно изранили, что наша медицина оказалась бессильна. Вскоре после этого ее тело умерло. Но боги не исчезают бесследно — ее дух в итоге нашел пристанище во мне. И, к сожалению, для меня это означало медленную смерть, потому что ее жизнь питалась моим пламенем… и моего хагас. Тогда-то мы с твоим дедом и решили, что должны прервать обряд, чтобы кто-то остался среди живых и передал молодым знания нашего рода.

Ксатра коротко глянула на Берка — вот уж отвлекла так отвлекла — но он вроде не обратил внимания.

А старая далла продолжила:

— Я носила в себе дух Виаты столько, сколько могла, а потом удалилась в горы, подальше от остальных, нашла пещеру каменного тролля и осталась там, чтобы она могла подпитываться его огнем после того, как мой погаснет. А потом я умерла и оказалась тут. — Она развела руками.

— Но почему ты не ушла за черту, как остальные? Почему остаешься среди заблудших?

— Потому что я и есть одна из заблудших, дорогая.

— Как это?

— Вот так, — пожала плечами далла. — Мое пламя угасло, и я больше не могу перейти черту, чтобы отправиться к Свету. Для всех я просто одна из теней. А ты, моя дорогая, видишь больше, потому от рождения одарена щедрее многих. Твоих сил хватает даже на то, чтобы провести гостей через портал.

— Я думала, мы все так умеем…

— Нет, — улыбнулась бабушка. — Никому другому такое не доступно.

Ксатра задумчиво проводила взглядом бесформенную серую тень, которая как раз выскользнула из-за травяного холма.

— Но почему ты разумная, а они нет? — спросила она.

— Я не знаю, — пожала плечами бабушка.

Серая фигура, плавно покачиваясь, спустилась по склону, замерла на мгновение, словно принюхиваясь, и так же плавно скрылась из вида. Ксатра перевела взгляд на бабушку — такую настоящую — и вспомнила, как те самые серые фигуры превращались в бесформенных спрутов и с тупой жадностью набрасывались на живых.

— Кстати, — вставил Кузгун, — извините, что перебиваю, но ты должна знать — мы нашли вторую часть клинка. Ее принесли из-за перевала двое из нашего племени… той, другой его части.

— Это, безусловно, тревожно, — глубокомысленно заметила далла. — Хорошо, что Виата далеко: уж она бы не упустила возможность отомстить людям… Да и, боги знают, кому еще.

— Кстати об этом… — проговорил Кузгун. — Та девушка, из-за перевала, с ней что-то происходит, и это похоже на то, что было с тобой. Боюсь, Виата нашла способ покинуть пещеру.

— Но раз вторая половина клинка у девушки, почему Виата этим не воспользовалась? — удивилась далла. — Зачем ей пламя одной из нас, когда в руках частица первозданного Света?

— А ее там нет, — развел руками орк. — Крестовина есть, а там, где должен быть камень, — пустое гнездо. И что случилось, никто не знает.

— Тогда мне жаль. Девчонке недолго осталось.

— С нами Шэнэ унсээн. Как думаешь, он смог бы помочь?

— Шэнэ Унсээн и Гэлэр Унсээн нашли друг друга? — удивилась старая далла.

— Кто это такие? — вставил Берк.

— Это те, кто создали наш мир, — пояснила старая далла. — Люди зовут их Аваим и Виата. Ну а в нашем случае это те, кто приютил их души. Так вы говорите, что они встретились?

— Можно и так сказать, — ответил шаман, — но оба несвободны: девчонка умирает, а дитя Шэнэ до этого дня понятия не имел, кто он такой.

— Странное чувство юмора у судьбы, ты согласен?

— Более чем, — подтвердил старый орк, — но мне бы хотелось помочь девочке. Им и так досталось. И судя по всему, они с братом последние из всего племени.

— И у тебя есть идеи?

— Наш дитя Шэне вполне ловко умеет обращаться с дарами Аваима. Я подумал, что он мог бы использовать их, чтобы поддерживать в девочке жизнь.

— Его надолго не хватит, — покачала головой далла, — а потом она все равно умрет. Если только он не воспользуется силами из черного камня. — Она повернулась к Ксарте. — Скажи, дорогая, а когда вы уходили на новые земли, вы забрали нашу святыню из храма?

— Не думаю, — грустно покачала головой Ксатра. — Когда мы с отцом уезжали в племя волков, он собирался вернуться и помогать тем, кто остался, — больным, старикам и детям. Но ардар решил иначе — он устроил отцу прилюдную казнь, а мне — прилюдное унижение, чтобы все осознали наше новое место. Больше я ничего ни о ком не слышала.

— Зря твой отец пошел к волкам, — вздохнула бабушка.

— Может, и зря, — возразила Ксатра. — Только разве у него был выбор?

— Не знаю, мне сложно судить. Значит, ты думаешь, что камень не забрали?

— Скорее всего, — подтвердила Ксатра. — Когда мы уезжали, племя было в таком состоянии, что спасение святыни — это последнее, на что они стали бы тратить силы.

— Тогда вы двое могли бы добраться до храма и принести камень. Не уверена, что это поможет, но попробовать стоит. Вы ведь не против?

На это Берк задумчиво проговорил:

— Пустыня смертельна, разве нет?

— Да, — ответила старая далла, — но только для тех, кто не умеет встречать ее ветры. Ксатра знает все, что необходимо, и сможет провести вас до храма.

— Тогда мне все равно, — пожал плечами Берк. — После этого, я надеюсь, мы сможем наконец разорвать ритуал?

— А она не сказала? — удивилась далла.

Ксатра съежилась, а Берк обжег ее негодующим взглядом:

— Что ты мне не сказала⁈

Но вместо нее ответила старшая далла:

— Что ритуал можно прервать, только когда между хагас наступает истинное единение.

Ксатра стояла на поляне в лесу и даже в тусклом свете углей было видно, что она красная до самых кончиков заостренных ушей. Бабушка подло отказалась продолжать разговор и быстро выдворила всех обратно, предоставив ей самой разбираться с взбешенным Берком. А он грозно нависал и тихим голосом, в котором клокотала неприкрытая ярость, требовал пояснений.

— Что значит «истинное единение», я тебя спрашиваю⁈

— То и значить! — защищалась Ксатра. — Ты что, слова не понимать?

— Нет уж, поясняй! Как мне от тебя наконец отделаться?

— Да никак!

— Меня такой ответ не устраивает, — рыкнул Берк. — А ну рассказывай, как она это сделала?

— Ты дурак? — не выдержала Ксатра. — Только когда два хагас составлять одно целое, можно оборвать нити арун холбоо!

— И как же они составляют одно целое? — угрожающе вкрадчиво спросил Берк, и Ксатра еще больше залилась румянцем.

— Никак.

— Рассказывай! Ты столько времени морочила мне голову, теперь объясняй.

— Нечего объяснять! — выпалила Ксатра. — Кровь соединять душа и тело. Тебе что, надо рассказать, как мужчина и женщина соединять тело⁈

— Что⁈

Она стояла густо бордовая оттого, что пришлось-таки озвучить то, чего ей всеми силами хотелось избежать. И было непонятно, чего хочется больше: прибить этого непробиваемого истукана или снова запустить пальцы в копну переплетенных бусинами косичек… Ксатра аж подпрыгнула от этой непрошенной мысли.

А Берк возмущенно сопел. От него волнами исходило негодование, перемешанное с досадой и гневом. Кулаки сжимались, и, казалось, он еле сдерживается, чтобы не ударить ее. Потом он резко выдохнул, повернулся к деду, который наблюдал за ссорой с едва заметной улыбкой, и категорично заявил:

— Я с ней никуда не пойду. Иначе убью доро̓гой.

— Кто-то должен пойти. И лучше бы это был ты — вдвоем у вас больше шансов добраться до цели и, главное, вернуться обратно.

— Тогда это будет последнее, о чем ты меня попросишь в отношении нее. Мне плевать на этот ритуал, и на то, какие он дает преимущества. Я не хочу больше никогда о ней слышать.

— Меня это устраивать, — буркнула Ксатра. — Противно видеть твоя рожа.

— О! — фыркнул Берк и повернулся к огню так, что стало хорошо видно щеку с длинным вертикальным шрамом. — Это ты меня таким красавчиком сделала. Любуйся! И расхлебывай свою дурость.

Ксатра насупилась, но промолчала, потому что и возразить, в сущности, было нечего. Всю эту бессмыслицу действительно устроила она и исключительно из-за собственной глупости.

— Ладно, обсудите подробности в дороге, — подытожил дед. — Идите, пока отец тебя не приставил к делу. Тем более что теперь понадобятся опытные разведчики, раз в горах поймали чужаков.

— Он тебе не спустит это с рук второй раз, — уже спокойнее ответил Берк.

— Это моя забота, — возразил дед, — идите.

— Сейчас? — удивилась Ксатра.

Берк смерил ее тяжелым взглядом и тоже спросил:

— Прямо отсюда?

— Да, — подтвердил Кузгун. — Весьма кстати, что вы при оружии. Боюсь, если ты покажешься в деревне, обратно тебя быстро не отпустят.

— Ладно, мне все равно. Чем раньше уйдем, тем быстрее отвяжусь от этой занозы.

— Вот и отлично. Далеко до вашего храма? — обратился старик уже к далле.

— Нет, — покачала головой Ксатра. — От болот три дня на юг, это если быстро.