А походит кнезь Михайло

Во сине то море да во роздолье.

А покидает кнезь кнегину,

Свою желанну Катерину.

Ише наказыват Михайло

Да своей матери родимой:

– А уж ты маменька родная,

Ты береги мою кнегину,

Мою жаланну да Катерину.

Да ты корми мою кнегину

Да ты медами да сахарами.

А уж ты пой мою кнегину

Да ей чаями да кофеями.

Да води мою кнегину

Да ей во парную баню.

У нас водичка та ключева,

Да мягки венички шолковы.

А и уехал кнезь Михайло

А во сине море широко.

Его маменька родима

Да жарко банюшку топила.

Да говорит она кнегины,

Своей невески Катерины:

– А дорога моя невеска,

Да у нас венички шолковы,

А водичка та ключева!

Да завела она кнегину

А на тесовой на полочик.

А ей белы ти руки завезала,

А и ясны ти очи призакрыла

Да тонким белым полотенцом.

Она горюч камень калила

Да на утробу навалила

А дорогой своей невестки

Она желанной да Катерины,

У ей младеня да выжигала,

Да из утробы вынимала.

Да она плотничков скрычала:

– Да уж вы дядюшки хороши,

Да уж вы плотнички удáлы.

Да мне ка сделайте колоду,

Да мне ка нову ту соснову!

Да ети плотнички удалы

Да ей колоду мастерили,

Да ей сосновую долбили.

А тут и маменька родима

Она положила кнегину

Свою невеску да Катерину

Да ей со малым то младенем

А во соснову ту колоду.

Да трои обручи набила,

А во сине море спустила.

И во сине море глубоко.

Ай во ту пору да во то время

А кнез Михайло да воротилсе

Да из-за синего то моря,

Да от широкого роздолья.

А его кнегина да не стречает.

– А ой ты маменька родима,

А и где моя кнегина,

Моя желанна да Катерина?

– А твоя кнегина Катерина

Она спесива, горделива.

Она ушла да не спросилась.

Она пришла да не сказалась.

А ушла твоя кнегина

Да в божью церьков ко обедни,

Да к честной равной воскресенской!

Да тут походит кнезь Михайло

Да к божьей церьквы да ко обедни,

Да к честной равной да воскресенской.

– Да этта нет моей кнегины,

Моей жаланной да Катерины!

Да уж ты маменька родима,

Да и где моя кнегина

Моя жаланна да Катерина?

– Твоя кнегина да Катерина

Она спесива и горделива,

А ушла да не спросилась,

Она пришла да не сказалась,

А ушла твоя кнегина,

Она во и'гришшо весéло,

Она во гýльбишшо ширóко!

А и походит кнезь Михайло

Да он во гýльбишшо широко,

Да он во и'грошшо весело.

Он не нашел своей кнегины,

Своей желанной да Катерины.

Да ефти дядюшки хороши,

Да оны плотнички удалы,

А они кнезя да зажалели:

– А ты послушай-ко, Михайло,

Да померла твоя кнегина,

Твоя жаланна да Катерина.

Твоя та маменька родима

Она жарко банечку топила

Да завела она кнегину

Да на тесов-от на полочик.

Ей белы ручки да замотала,

А ясны очи да завезала

Да тонким белым полотенцем.

Да горюч камень накалила,

Да на утроба навалила

А дорогой своей невески,

Она кнегины да Катерины.

А ей младеня выжигала,

Да твоего-то да все сыночка

Да из утробы вынимала.

А она полóжила кнегину

Ише со малым со младенем

Да все во нову ту колоду,

Да во долблену ту соснову.

Да во сине море спустила

Да во солоное глубоко.

А во ту пору да во то время

А тут воротитце да кнезь Михайло

А он на своет на караблик.

А он походит в сине море

А во широко да промышляти,

А неводами да неводити.

А он и закинул да шелков невод

Да ничего не упромыслил.

Да он другой накóн закинул

Да упромыслил он песочик,

Да со дня моря да камешочик.

Да во третей-то он закинул,

Да упромыслил он колоду,

Да белодубову хорошу.

А во колоды-то кнегина,

Его жаланна Катерина.

Она со малым со младенем.

Как и тут-то кнезь Михайло

Он ко колоды то припадает,

Свою кнегину да обнимает.

Как и тут-то кнезь Михайло

С белым светом да роспростилсе.

А унесла его колода

Во сине море глубоко.

А его мати та родима

Вдоль по бережку бежала,

Тонким голоском кричала:

– Три я душеньки сгубила:

Перву душеньку безвинну,

Другу душу безответну,

Третью душу непорочну.