Есть у седого Окиана Белое море.

У Белого моря есть Архангельской город,

есть Архангельска Двина.

Летами над городом день и ночь простирает

власы красное солнце.

А в зимную пору неизреченно сияют спóлохи

огненным венцом.

Светил же мне в полуночной стране и третий

свет истинный.

Как поставлено на небеси праведное солнце

таяти и согревати моря и реки, болота и озера,

таково мне было на земли материнское

многоласково слово, благостный взгляд, тихий

песенный голос.

Ныне это солнышко да закатилосе,

ты погасла, моя звезда полуночная!

Ох, и крепко спит да моя матушка

в Архангельской да во сырой земле!

Двина-мати,

Море отец, синя пучина, возьми мою

Тоску и кручину.

И выйду я на море, на синее,

Посмотрю во раздолье широкое:

отец правит судном.

Запой, отец!

Уймись печаль человеческая.

Над морем плывут

облака широки, как лодейные парусы.

Поет отец о морской ли глубине,

о небесной ли высоте.

О песня, архангельская слава!

по синю морю поют плывущи,

и по матерой земле бредут поющи.

По Большой Земле, полуночной тундрé!

летят земные крылья – олени.

Поет самоеди'н – пошел с олешками в Канскую землю

на лéтованье.

Поет у прялки прядея,

Поет ткач у кросен.

И после матери —

златых словес помяну Пафнутья Осиповича Анкудинова.

Тот по летам ходил морем в Норвегу,

а зимами мастер был неводов и сетей ладить.

От него изучился сказывать старины.

Еще же и красному знаменному пению, ходя по божницам.

И юн был – всего не упамятовал, а теперь

слюбилося и хочется все поведать, да далеко спрашивать.

И третию наведу на память

Наталью Петровну Бугаеву.

Которая почасту гостила у нас в Архангельском

городе, перстами прядущая волну, а устами ведущая

стих об Иосафе, о Пустыне и иные без числа.

И добрé потрудившись, в песнех скончала жизнь.

О Архангельская страна,

в которой древо жизни моея поется!

… … … … … … … … … … … …

А я был хóтен до старин и стихов,

и стало мне то дело в примету.

Сберег былины до Москвы, ино самому мило.

О былинá! детям забава, юным утеха, старым

отдых, работным покой!

И ныне часть собрали в малую книжицу

да предложили напев.

И кто ноту знает, добро бы ему и

о том порадеть, чтобы напиться

песни от живых сказителя уст.

Поючи простирайтесь на тот

архангельской язык.

Пой по старине:

Держи ясак постановной.

Забудь дневную печаль.

Поючи держи в уме студеное северно море,

архангельски текучие дожжи

и светлые туманы.

Тогда станут былинные словеса

Поющим и послушáющим не на час,

не на неделю, на век человеческий.