Что у моря да у синего,
У синего моря у солоного,
У Архандельского города,
У карабельнего пристанишша,
Жила мати-хозяюшка,
Богата вдовица богомольная.
А было у матери деветь сынов,
Деветь сынов да десята дочь,
Свет одинáка у ей Марьюшка.
А перьвого сына земля взела.
Второго сына вода взела.
Третьего сына в солдаты здала.
Шесь сыновей да во розбой пошли,
Во розбой пошли, стали розбойничеть,
Во синем-то мори да подорожничеть.
А мати выдала дочь да за норвежанина,
За норвежанина за богатого.
Увез ей нарвежин за сине море,
За сине-то море да во свою землю.
Во свою землю да во большу семью.
Она год жила да не печалилась,
Другой жила да в уми' не было.
На третей-то год да родила сынá,
Родила сына да ясна сокола.
А тут молода да стосковаласе.
Она стала норвежина упрашивати,
Упрашивати да уговаривати:
– Подем, нарвежин, в гости к мамушки,
Да в город поедем во Архандельской.
А тут же норвежин-от не ослышалсе,
Он снастит караблик да белопарусной,
Ай бежат оны да по синю морю,
По тому-то широкому роздольицу.
Тут сине-то море на волнах стоит,
Из-за моря да тут карап летит.
Как на том карабли да шесь розбойников.
Напали розбойники на норвежина,
Срубили ему да буйню голову.
Оны малого младеня в море бросили.
Молоду вдову да обесчестили,
Обесчестили да во полон взели.
Норвецко суденышко огнем сожгли.
Розметали его по синю морю,
По тому-то широкому роздольицу.
Тут шесть-то разбойников спать легли.
Поставили шостого в караульшики,
Караулити да молоду вдову.
Тут стал ей разбойничек выспрашивати,
Выспрашивати да ей выведывати:
– Ты скажи, молода, да каковá роду,
Какой ты земли, каково городу?
А тут молода стала сказывати,
А сказывати да приговаривати:
– Што у моря да у синего,
У синего моря у солоного
Жила маменька-хозеюшка,
Богата вдовица богомольняя.
А было у маменьки деветь сынов,
Деветь сынов да десята дочь.
Первого сына земля взела
Второго сына вода взела,
Третьего сына во солдаты сдала.
Шесь сыновей да во розбой пошли,
Во розбой пошли, стали розбойничеть,
По синю морю да подорожничеть,
А выдала меня да за норвежина,
За норвежина за богатого.
Увес миня норвежин во свою землю,
Во свою зимлю да во большу семью.
А я год жила да не печалиласе,
Я другой жила да в уми' не было.
На трете-ет год да родила сына.
Принесла сына да ясна сокола.
Ай тут молода да стосковаласе.
Я стала норвежина упрашивати,
Упрашивати да уговаривати:
Поедем норвежин в гости к мамушки.
Мы в город поедем да во Архангельской.
А тут-то норвежин да не ослышалсе.
Он снастит караблик да белопарусной.
Побежали по морю да по синему,
Ай сине-то море да на волнах стоит,
На стречю ту нам да тут карапь бежит.
Черной-то карапь да шесь розбойников.
Напали разбойники на норвежанина,
Снесли ему да буйню голову.
Малого младенца в море бросили.
Как миня вдову да обесчестили,
Обесчестили да во полон взели,
Норвецко-то суденко огнем сожгли,
Розметали его да по синю морю.
Как тут-то разбойник приужахнулсе,
Приужахнулсе да горько сплакалсе.
Он стал будить своих товарышшей:
– Ставайте-ко братья-розбойники.
Ох, што наделали да што сотвóрили!
Любезному-то зетю голову снесли,
Милого племяша в море бросили,
Родну ту сестру да обесчестили,
Обесчестили да во полон взели!