К весне Шиш опять в город засобирался. Город был от них не так далеко.

– Я, татушка, думаю завтра встать пораньше да шагнуть подальше.

– Не знаю, Шиш, что тебе сказать: много ли есть у твоей работы добра, а худа втрое, впятеро. Сам смекай, где берег, где край.

Вот Шиш по городу похаживает. Пытает себе дела.

Погулял по продольной улице, вышел на поперечную.

И тут царские огороды.

Тогда цари были.

Гряды у царя – конца не видно. Подошел Шиш к воротам – оторваться не может. Семь человек работников боронят на вороном жеребце. Конь как зверь лютый… Каждая жилочка играет. Десять тысяч за такого коня плевое дело.

От умиления у Шиша слезы покатились.

– Эта лошадка будет моя!

Тут у огорода и куры царские рылись, пóрхались в грядах. И коровка его величества паслась. Три ушата молока в день доила. Ешь – не хочу.

В полдня работники обедать ушли и коня увели. (А борону на борозде кинули.) Шиш того и ждал. Он поймал петуха. Петух-то был как собака здоровый. Поймал петуха, ощипал до гола. О, какое чудо получилось! Как бы человек, а борода красна, гребень и хвост. Ужасно, ужасно! Этого чуда Шиш под борону посадил и сверху еще сеном накрыл. Сам спрятался.

Вернулись работники. Впрягли коня. Поехала борона, а петушина как оттуда выскочит да давай устилать по грядам. Работники сразу-то повалились кверху лаптями:

– О, тошнехонько! Дьявола из-под земли отколупнули!

А потом вскочили, да за дьяволом этим в погоню:

– Поймаем, так первой приз выдадут.

И коня забыли. А Шиш того и смотрит.

Конька выпряг, потом хвост у него снизу обрезал да царской корове хвост-от в рот и вставил.

А сам на коня, повод в руки да стрелой из города.

Ни конному, ни крылатому не догнать. А на огороде около коровы весь царский двор скопился.

Народишко тоже со всего города летит.

– Куда-а, ребята-а?

– На огороды-ы! Царская Пестрóня жеребца съела-а-а!

На огороде работники рассказывают:

– Сами видали своими глазами. Пришли, а она остатки доедает. С головы начала исть. Покуль мы за облизьяном бегали – всего схряпала. Только из роту фостик Карюшкин видать.

– Нету боле Ка-рю-шки-и-и… Ы-Ы-Ы!

– У-у, дьявол рогатой!

Только тут ученые оказались профессора.

– Корова не тигра, а млекопитающаяся, насекомоядная, травоядная тварь.

Эту корову лучами Радина просветили.

– Не едала. В роте не бывало.

А куда же Карюшко девался?..

Народ опросили. Люди показали – слышали топот конский. А ни коня, ни седока не было возможности разглядеть. Только видели по дороге курева стоит, курева стоит, пыль столбом валит.

– А в котору сторону проскакало?

– А кабыть к лесу.

Лес обшарили – нету. Всяких шляющих нищих, оборванцев опросили. Да разве лоскутки с заплатами – Шиша выдадут! А коня Шиш в комнату завел. В подызбицу. Найди-ко поди!

До осени коня искали. Многие уж на то сложились, что на самом деле его корова языком слизнула. Ну, образованные люди не верили.

А царю не столько потери жалко, сколько охота узнать, кто это так ловко украл, что о коне ни слуху, ни духу, ни вестей, ни костей.

Вот и объявили по народу, что пусть этот явится и покажет, куда дел коня. За ловкость выдадут награду.

Отцу не нравится эта игра:

– Не ходи, Шиш, из воли да в неволю. Ишь потеху себе выдумали!

– Нет, татушка, не стану дома углы подпирать. Пойду!