Рано Шиш начал шуточки зашучивать.

У них около деревни, в лесу, барин с барыней землю купили. Домок построили, садик развели.

До людей жадные и скупые были, а между собой жили в любви и согласье, всем на удивленье. Оба маленькие, толстые, как пузыри.

По вечерам денежки считали, а днем гуляли, сады свои караулили, чтобы прохожие веточки не сорвали или травки не истоптали. У деревенских ребят уши не заживали все лето – старички пóходя дрались. А уж друг с другом одни нежности да любезности.

Шиш на них давно немилым оком смотрел:

– Ужо я вам улью щей на ложку!

И случай привелся. Забралась в лес старушонка из дальней деревни за грибами. Ползала, ширилась да и заблудилась. И заревела:

– О-о! Волки съедят!

Шиш около шнырял:

– Бабушка, кто тебя?

– У-у, заблудилась!

– Откуда ты?

– Из Горелова.

– Знаю. Выведу тебя, только ты мне сослужи службу…

Шиш и привел ее к барской усадебке:

– Видишь, в окне баринок сидит, спит за газетой?

– Ну, не слепая, вижу.

– Ты постучи в окно. Барин нос выставит, ты тяпни по плеши да скажи: «На! Барыне оставь!»

– Как же это я благородного господина задену? Они меня собаками затравят!

– Что ты! Они собак не держат, сами лают.

– Ну, что делать, не ночевать в лесу…

Побежала старуха к дому, стукнула в раму:

– Барин, отворьте окошко!

Толстяк высунулся, кряхтит:

– Кто там?

Старушонка плюнула в ладонь, размахнулась да как дернет его по плеши:

– На! Барыне оставь!

А сама от окна – и ходу задала.

Ну, ее Шиш на Русь вывел.

Этот баринок окошко захлопнул, скребет затылок, а барыня уже с перины ссыпалась:

– Тебе что дали?

– Как – что дали?..

– Я слышала, сказали: «На, барыне оставь».

– Ничего мне не дали!

– Как это ничего? Давай, что получил.

– Плюху я получил.

– Плюшечку? Какую? Мяконькую?

– Вот какую!

И началась тут драка. Только перья летят.

Вот что Шиш натворил.