Встретиться ещё раз со странной хозяйкой и её собакой не довелось, хотя спустя полгода после стрижки она написала мне с просьбой приехать на другой адрес. Мне интуитивно не хотелось брать этот заказ, но в ситуации, когда каждый клиент на вес золота, я подумала и согласилась. Приехав в назначенное время, я «поцеловала» закрытую дверь. Она не ответила ни на телефонные звонки, ни на сообщения. Лишь ближе к вечеру я получила сообщение с нелепыми извинениями. Так в моём личном чёрном списке появился первый клиент. За время моей практики этот список будет состоять всего лишь из двух-трех человек. Я уважала себя и своё время и требовала того же от окружающих.

После этого случая я стала писать всем клиентам, предупреждая о выезде и выезжала, только дождавшись их ответа.

Как дома

На обратном пути в маршрутке я откликнулась на ещё один заказ по стрижке йорка в районе метро, куда я направлялась. Всё же, как самая распространённая в городе порода, йорки – главные друзья грумера.

Этот случай мне запомнился на контрасте с предыдущим заказом. Воскресенье. Светлая большая квартира в спальном районе города. Большая семья обедает за большим круглым столом, а фоном работает телевизор, показывая одну из развлекательных передач.

Несмотря на то, что мне пришлось стричь собаку в не самых комфортных условиях (журнальный столик был достаточно низкий, и пришлось стоять на коленях во время стрижки), мне запомнилось ощущение уюта и тепла. Мне запомнилось ощущение семьи. И я на очень короткое время стала её частью.

Аврора

То воскресенье стало самым ударным в начале моей грумерской карьеры. Трудовой день, который в общей сложности длился 10 часов. Завершал этот непростой день заказ от новой семьи, в которую попали сразу два щенка от моей собаки из четвёртого помёта.

Щенкам было по 4 месяца, и они нуждались в первом тримминге. Точнее, во втором, так как первый, со знаком «У» (значит «ученический»), я провела перед их отъездом в новый дом. Я не видела их два месяца, и мне было интересно посмотреть, как они освоились на новом месте, как ладят друг с другом и со своей новой семьёй.

Пока я перекусывала гамбургер в кафе быстрого питания и переводила дух после предыдущих двух стрижек, я вспоминала историю двух девчонок, которым суждено было попасть в одну семью.

Глава семейства держал небольшой мебельный бизнес, супруга занималась домом. Взрослые дети выросли и разъехались по заграницам. Родители пострадали‑пострадали, да и решили наполнить гнездо двумя новыми птенцами – точнее, щенками. Выбрали двух девчонок из одного помёта и стали ждать возможности забрать их при ближайшем случае. Даже предлагали увеличить гонорар за ускорение процесса передачи новоиспечённых детей в новый дом. Но правила есть правила. Прививки, клеймение – у каждой процедуры свои сроки. Еле дождались родители дня встречи со своими непоседами. Купили им модные одежки, домики, еду вкусную заморскую и приехали в назначенный день, чтобы увезти их в прекрасное завтра.

Они хотели, чтобы девочки, словно белые кошечки, лежали, свернувшись клубочком, на их коленях, пока родители смотрят сериал в конце насыщенного рабочего дня. Они хотели, чтобы девочки в нарядных собачьих платьицах ходили ровненько, по струнке, рядом с их ножками, двигались плавно и бесшумно, как по подиуму. Они хотели, чтобы эти милые собачки стали прекрасным дополнением к их идеальной загородной жизни, возлегали на диванах с красными подушками и говорили «тяф» по команде.

Реальность оказалась страшной и беспощадной. Щенкам никто не был нужен, кроме них самих. Они играли друг с другом, игнорируя новых членов семьи. Они устраивали гвалт, визги и лай с самого утра до позднего вечера с перерывом на короткий обеденный сон. Они соревновались друг с другом, кто нашкодничает больше и экстравагантнее, кто больше наделает дел, кто стянет больше одежды с дивана, кто съест больше вкусняшек, кто станет мисс «Вертлявый Хвост». И так каждый день. Маму стала мучить мигрень, папа стал чаще задерживаться на работе. Горничная, не выдержав увеличения нагрузки, уволилась. Пришлось вызывать родственницу из далёкой деревни. Всё перевернулось с ног на голову, и представление об идеальной жизни разбилось в щепки. Так прошёл месяц. Собачки нуждались в уходе.

У семьи уже был грумер, оставшийся в наследство от предыдущей собаки. Но так как порода была другая, а грумеры‑породники, в отличие от универсалов, любят переносить особенности стрижки одной породы на другие, владельцы решили поручить первый груминг мне. Да и особенности их характера я знала как никто другой.

В тот день я делала тримминг только одной собачке, потому что вторую вывезли временно на дачу. На самом деле владельцы решили разделить собак в надежде на хоть какой‑то относительный мир и покой в доме. Характер у девчонки был «вырви глаз», но при тримминге она держалась достойно. Истерик не закатывала, но всем своим видом показывала, что это на самом деле не так интересно, как игрушки драть.

Через пару недель мне в слезах позвонила хозяйка и сказала, что они приняли непростое решение вернуть одного щенка. Решили оставить спокойную и послушную, а «вырви глаз» вернуть в отчий дом. Сказала, что они понимают всю сложность ситуации и на возврат денежных средств не претендуют.

Они привезли щенка со всем приданым. А я стала думать, как пристроить четырёхмесячную отказницу. У нас с семьёй были планы поехать на Новый год в путешествие. Правда, одно дело – пристроить на передержку двух собак, другое дело – трёх. Но кто‑то радовался новому временному члену семьи больше всех. И эта кто‑то была неугомонная корги, которая получила в подруги такую же неугомонную, себе под стать, «бешеную табуретку». Хаос переместился из трёхкомнатной просторной квартиры на севере города в двухкомнатную «малолитражку» в центре.

В новогодний вояж мы всё‑таки уехали, оставив мини‑псарню дома под присмотром моей хорошей знакомой – собачницы с большим стажем. Новость о том, что щенка забронировали и заберут в конце января, прилетела ко мне в отель Берлина.

Сейчас озорная девчонка живёт в большой любящей семье, по выходным бегает на даче с четвероногими друзьями, плавает в пруду и помогает собирать грибы с ягодами в ближайшем лесочке. Любит велосипедные прогулки и горные походы. Сама себе выбирает в магазине игрушки с вкусняшками и спит исключительно на подушке, заботливо накрытая одеялом.

Такая вот история. Думаю, что в небесной собачьей канцелярии написано, что у каждой собаки есть «своя» семья. Так же как у каждой семьи, где‑то есть «своя» собака. Об этом надо помнить. Если есть чувство, что это животное – не твоё, будет честно для всех признать это.

«А что, если нет стола?»

Такой вопрос мне задала при обсуждении деталей заказа клиентка: «Ну что ж, мне придётся сделать стрижку на полу».

Стол на самом деле есть у всех – обеденный, письменный или журнальный. Но не каждый клиент допускает возможность стрижки пусть даже своего питомца на столе, на котором он потом будет принимать пищу. Для кого‑то подобное – норма, для кого‑то такая перспектива вызывает когнитивный диссонанс.

Если посмотреть на ситуацию с позиции грумера, то, согласившись один раз подстричь собаку на полу, он допускает подобное в перспективе. А значит, проблемы со спиной в этой самой перспективе обеспечены.

Итак, я согласилась расположиться на полу. Вариантов было два. Первый – постелить пелёнку на пол и встать на одно колено (я пробовала стоять на двух – очень сложно и для мышц спины, и для мышц ног). Второй вариант – сесть на пол и постелить пелёнку между ног. Я выбрала первый вариант. И правильно сделала, потому что, как только я поставила собаку на пелёнку для стрижки, она напрудила лужу, даже не присаживаясь.

Да, есть такие особо впечатлительные особи (и это не зависит ни от размера, ни от породы), у которых при процедуре груминга происходит недержание мочи или кала. И грумеру ничего не остаётся, как убрать за животным. Это издержки профессии.

Я была к этому не готова тогда и просто разозлилась. После стрижки этого йорка мне пришлось особо тщательно чистить и обрабатывать инструменты и мыть коврик со специальным средством.

Собака по природе своей оказалась нервной тихушницей. Она пыталась зализать до дыр мне руки, словно говоря: «Не трогай меня, а?»

До завершения своей карьеры я стригла этого йорка на полу. К этому моменту у меня уже были серьёзные проблемы с мышцами спины и левой руки – осложнение после чистки зубов. Я постоянно меняла положение тела: то сидя, то на одном колене, то вприсядку. Правильно сказал кто‑то из великих: «Хочешь большего – не соглашайся на меньшее».

Зимние будни

В первую неделю декабря у меня была полная запись на всю неделю – по одной собаке в день, включая выходные. В один из дней я порезала паховую складку мини‑йорку. Паховые и подмышечные складки таких «нежных» пород собак, как мальтезе, йорки, пудели, – это целая проблема. Они очень тонкие. И если вдруг около складок есть колтуны, то в попытке выбрить эту область почище есть очень большая вероятность пореза. Даже при миллиметровом порезе в этой области в реальности он растягивается до двух сантиметров. Выглядит это ужасающе. Скрыть никак невозможно. Приходилось признаваться, хотя было очень дискомфортно. Как правило, за свои огрехи я делала скидки в несколько сотен рублей.

Если я оказывалась по делам в спальных районах города, то всегда заходила в приложение, которое было настроено на поиск клиентов в территориальной доступности. Были такие заказы, где нужно было сделать стрижку только одной части тела – например, головы. Однажды я лечила зубы в районе Останкино, а всего в десяти минутах езды на монорельсе меня ждал американский кокер‑спаниель и его большая лохматая голова.

Каждый день я руководствовалась правилом «ни дня без стрижки».

***

В тот же период времени случились два заказа, которые я помню по сей день.

Первый – кокер‑спаниель с больным ухом. Когда я стригла его в первый раз, то очень надеялась, что он будет последним. Тогда хозяйка честно призналась, что у пса проблемы с ушами. Но это было слабо сказано. На внутренней стороне ушей висели свалявшиеся сосульки из гноя и шерсти. При попытке срезать машинкой всё это безобразие собака отчаянно мотала головой, стучала лапами и поскуливала. Ей было приятно и мучительно больно одновременно. Глаза тоже гноились, оставляя лишь узкие щёлки.

Но не это главное. В небольшой двухкомнатной квартире можно было вешать топор от табачного дыма. Трое взрослых с регулярностью в двадцать минут курили на кухне в два квадратных метра. И в этом дыму росли два ребёнка и собака. После стрижки этого пса я приезжала домой и стирала всю одежду, включая куртку и шапку с шарфом.

Пару лет назад к глазным и ушным проблемам у пса прибавились последствия инсульта – заваливание на бок. Стричь собаку стало возможным, только если она лежала на спине.

Все эти годы я искала и не находила ответа на вопрос: «Почему с регулярностью раз в четыре‑пять месяцев я всё ещё сюда приезжаю?» В первый раз мне было жалко собаку. После стрижки я закапала ей ушные капли после обработки ушей от гноя. Затем дала владельцам подробную инструкцию, что делать дальше. Но ситуация не изменилась ни в следующий раз, ни позже. И я научилась просто выполнять свою работу – без лишних нравоучений. Потом мне стало жалко подростка, который остался с больной собакой на попечении бабушки.

Значительно позже я осознала, что стоит пожалеть себя. Стричь, скорчившись, сгорбившись в малюсенькой кухне, пытаясь выскрести грязь между подушечками пальцев и гной из ушей и глаз – чтобы что? Хотелось встать и сказать: «Не мучай собаку, дружок», – но мне не хватило смелости.

***

Второй случай мне запомнился тем, что хозяйка впустила меня, проводила на кухню, а сама пошла спать. Она так и сказала: «Я вздремну немного, у меня был сложный день на работе». Я только кивнула головой. Люстры в кухне не было, поэтому стригла я при свете торшера. Пес вел себя на удивление спокойно, будто привыкший к тому, что при каждой стрижке хозяйка удаляется на тихий час.

***

На первую половину следующей недели у меня было запланировано повышение квалификации по стрижке мальтезе и ши‑тцу в одной школе груминга и пуделя – в другой. Мальтезе – очень распространённая и любимая городскими жителями порода, наравне с йоркширскими терьерами. Я пошла на этот шаг не ради сертификата, а ради знаний. Полученные в ходе основного обучения теории давно выветрились из головы, а в интернете полный мастер‑класс по этим породам найти было невозможно.

Помню, как перед обучением присмотрела заказ в шаговой доступности – по стрижке когтей сфинксу. Как у настоящего грумера‑универсала, когтерез с ножницами теперь всегда были со мной, как губная помада и парфюм у приличной женщины.

Сфинкс – это такая лысая кошка. С кошками я имела дел мало, редко, но очень метко. Это был первый опыт стрижки когтей кошке, но я решила рискнуть. Мы с девушкой договорились на время, к которому моё обучение должно было закончиться.

Процедура самой стрижки когтей, на самом деле, очень простая. Владелец держит за холку кошку, когда она лежит на боку, в то время как я орудую когтерезом. Нажимаешь на подушечку лап – и когти появляются. Раз‑два – и всё подстрижено. Это в теории. На практике мяукающее создание может цапнуть владельца, грумера или свой хвост. Оно может вырваться и с ловкостью пантеры умчаться за шкаф. Оно может спрятаться в местах, куда физически очень сложно залезть. Одним словом, оно может сделать многое, чтобы спасти свои когти.

Сфинксы – самые любознательные и коммуникабельные кошки, с которыми мне довелось работать. Проблем никаких не возникло. Серьёзных проблем, я имею в виду. Потому что кошка шипела и пыталась ускользнуть. Возмущалась, одним словом. На то она и кошка. Позднее мне встретились очень весёлые экземпляры из семейства кошачьих. Но о них чуть позже.