***

Иногда мне попадались так называемые «одноразовые» клиенты. Это когда постоянный грумер куда-то уезжал, заболевал, уходил в отпуск (чаще декретный), владельцы искали временный вариант для стрижки своего любимца. Они составляли очень небольшую долю от общего числа стрижек – процентов десять. Но все же они были. Некоторые из них оставались со мной, другие честно предупреждали, что им на один раз.

***

В середине декабря, в пятницу, в будний день, у меня случилась двойная стрижка. Клиентке настолько срочно нужно было подстричь мальтийскую болонку – по принципу «вотпрямщас», – что я делала это в обеденный перерыв от своей офисной работы. Благо, нужно было выйти из здания и повернуть в соседний двор. Такие случаи были редки, но, каюсь, они были.

Так как это был сокращённый рабочий день, после работы я договорилась о стрижке в городе‑спутнике Москвы – в Люберцах. На маршрутках я старалась сэкономить, поэтому от метро пришлось пару километров идти пешком. Я шла, а чтобы мне не было страшно, я пела. Слышали меня только проезжающие мимо машины. Я пела и одновременно смеялась над собой: «Какая же бесстрашная дура!» Дура, которой как воздух нужны были деньги.

Я помню комплимент от хозяйки йоркширского терьера, той «люберецкой» стрижки: «Он молчал всю стрижку, на него это прямо не похоже. Я очень рада, что вы нашли подход к нему. Договориться с моим мальчиком – это надо постараться».

Позднее при стрижке этой собаки произошла очень весёлая история. Владельцы делали ремонт и в том числе покрасили кухонную дверь. Дочь хозяйки закрыла дверь, когда я начала работать, а через час ей пришлось снимать её с верхних петель. Хорошо, что у меня не было клаустрофобии. Я только потеряла полчаса драгоценного времени пятницы – тридцать минут своей жизни, которые я могла бы провести на своём диване, а не в замкнутом пространстве люберецкой хрущёвки.

***

В Москве есть отдалённые спальные районы, по застройке и контингенту сильно напоминающие скорее провинциальный город, чем столицу страны. Я знаю их все. За эти семь лет я невольно выучила все станции метро. Я знаю, где нужно сделать пересадку, чтобы сделать поездку короче. Помню, что в некоторые районы города лучше добираться на электричке, так как метро там будет в перспективе через несколько лет. Один из таких районов – Бирюлёво Западное.

В ту субботу я должна была сотворить чудо и избавить от свалявшейся от времени и мочи шерсти мини‑йорка. Вообще, видя таких собак, я задаю четвероногим вопрос, на который они мне, как правило, ответить не могут: «А вас вообще гладят? Стирают ли вашу подстилку? Целуют ли в нос перед сном? Или вы ходите по квартире как предметы интерьера, с которых забыли вытереть пыль?»

Это был случай, когда я из собаки сделала крысу. Крысу, только с большими ушами. Мне пришлось выбрить собаке даже морду. Её крохотное тельце было внутри большого валенка, как в скафандре. Я обычно берегла психику владельцев. Я не знаю, какая великая нужда заставила их довести собаку до такого состояния. И в моей практике будут более запущенные случаи. Но тогда я не знала об этом. Тогда у меня был культурный шок. Одним словом, я не стала спрашивать, сколько её не стригли. Подозреваю, что пару лет.

Я предупредила, что будет коротко, неприлично коротко. И сделать модельную стрижку можно будет через три месяца, не раньше. Хозяйка согласилась. Но даже несмотря на мой скромный гонорар, стригла она её в дальнейшем с периодичностью раз в полгода.

***

В середине недели мне написала девушка. Она сказала, что ищет грумера для мальтипу её пожилых родителей. Это помесь мальтийской болонки и пуделя. Они стригли её в основном на даче. Но так как время близилось к зиме, встала задача найти грумера для стрижки в городе с адекватным для пенсионеров ценником.

В зависимости от предпочтений владельцев мальтипу стригут либо как болонку, либо как пуделя. Клиенты предпочли второй вариант – сделать пуделиные лапы, широкие штаны на ногах, выбрить морду и сделать пышную шапку на голове.

Стрижка ножницами – весьма непростая задача. Я на неё и не замахивалась. Опыта у меня было немного, и чтобы унять вполне рациональный страх, я положила в рюкзак брошюру, где были схематично нарисованы линии и пошагово изложена вся техника стрижки собаки.

Меня встретила женщина в возрасте и проводила на кухню. Собачка была шустрая и подвижная, но при виде расчёски падала в обморок – в переносном смысле слова, конечно. Когда я до неё дотрагивалась, она визжала так, будто её режут, причём по живому. Хозяйка каждые пять минут стучалась в дверь кухни и спрашивала, не помочь ли. Каждые десять минут без стука входил хозяин – наливал себе кофе или открывал холодильник.

Нервничали все. Собака при виде владельцев мечтала только об одном – забраться к ним на шею. Владельцы, судя по всему, мечтали, чтобы всё побыстрее закончилось для их милой девочки. Я мечтала, чтобы все утихомирились наконец и дали мне возможность доделать то, зачем я приехала.

Колтуны были по всему телу. Времени, чтобы расчесать что можно было расчесать и выстричь ту шерсть, которую спасти было нельзя, ушло больше, чем я ожидала. Я потратила на груминг порядка трёх часов. Сначала вымыла, просушила, вычесала и только затем подстригла тело машинкой с самой длинной насадкой на ноже – получилось около двух сантиметров. Когти, ноги, пуделиные лапы… Долго возилась с головой, в попытке «нарисовать» ножницами шапочку в виде полукруга. Три часа работы за полторы тысячи рублей. Финальным аккордом стала фотосессия. Мне нужно было отчитаться перед заказчицей. Через некоторое время ко мне прилетела обратная связь. Всем всё понравилось, договорились встречаться регулярно.

А я, хоть и потратившая достаточно много сил и энергии, но тем не менее окрылённая благоприятным исходом стрижки мальтипу под пуделя, договорилась о груминге кокер‑спаниеля в северном районе Москвы.

Чтобы в итоге получить фатальный провал.

Что же касается мальтипу, я ещё долго приезжала её стричь. Однажды дочь владельцев собаки высказала мне по телефону недовольство относительно слишком короткой шерсти на ногах. И мне очень хотелось ей сказать: «Знаете, когда ваши родители громко нервничают в соседней комнате, мне бесконечно неудобно заниматься стрижкой собаки, которая к тому же постоянно верещит. Я не совсем понимаю, зачем собаке эта красота в виде каких‑то там пушистых ног, если можно просто сделать гигиеническую стрижку. „И волки сыты, и овцы целы“. И собака не нервничает, и владельцы получают аккуратную стрижку за короткое время. И ещё: я трачу на груминг три часа и получаю за это полторы тысячи рублей. К слову».

А вместо этого я сказала: «Хорошо, я вас услышала». Через какое‑то время она позвонила опять и выдала, что ей не хотелось бы выкладывать на сайт злостный отзыв, но я снова что‑то не то делаю. И я совершенно спокойно ответила: «Я перестала устраивать вас. Меня перестали устраивать условия работы. У меня сформировалась своя техника стрижки. Если вам она не нравится с не стоит пытаться меня перевоспитывать. Мы можем просто расстаться».

Зато честно.

***

Оказывается, ёлки умеют петь. На самом деле, так зовут милого хвостатого коржика – Ёлка. Регулярно, раз в три недели, я слушала ее пение, потому что «цоканье» отросших когтей нервировало соседей снизу. А Ёлкины когти росли очень быстро. Она так нервничала при виде когтереза, что сразу начинала голосить на две октавы.

Корги – действительно очень «разговорчивая» порода. Моя собака, например, «высказывает» мне все: что я ухожу без ее разрешения, что позволяю себе спать, когда ей уже пора быть на улице, она зовет свою хвостатую сожительницу «к столу». Я уж не говорю о том, что она «воспитывает» соседей по лестничной клетке и других собак на улице.

От провала к правилу

Звоню в дверь – никто не открывает, звоню на мобильный – тишина. Это был знак свыше, который я проглядела.

Через пять минут появилась женщина, вся на взводе. В семье происходила какая‑то драма, и нужно было срочно привести в порядок собаку. Хозяйка сухо со мной поздоровалась, открыла ключом входную дверь, и навстречу нам выбежала она – королева красоты среди кокер‑спаниелей. Заросшая, но видно, что стрижка когда‑то была сделана по всем правилам породы.

И я понимала, что просто подстричь её машинкой не получится – придётся орудовать ножницами. На этой ноте мне нужно было извиниться, честно сказать, что я не великий специалист по стрижке кокер‑спаниелей, и ретироваться. Было бы неприятно, но нервы каждого были бы сохранены. Иногда нужно вовремя сказать «до свидания».

И вообще вся эта ситуация в принципе – взъерошенность хозяйки, моя усталость, насупленный собачий взгляд из‑под заросших бровей – всё вопило мне о провале. Либо я очень много времени потрачу, чтобы привести её в порядок и выровнять юбку, либо я опозорюсь по полной программе. Но моё эго сказало: «Доставай ножницы и вперёд».

«В любой непростой ситуации начинай с самого простого», – вспомнила я слова кого‑то великого и начала с головы, а именно – побрила уши. Я даже не смогу сейчас описать ужас в глазах хозяйки, когда она это увидела. На несколько секунд она просто онемела. По её глазам я видела, что ей хочется как минимум на меня наорать, как максимум – убить.

И здесь я совершила ещё одну ошибку. Надо было собрать спешно свои «монатки» и выйти за дверь. Но моё эго сказало: «Идём дальше».

Я сделала тримминг спины, подстригла когти, сделала тапочки на ногах. И подошла к самому страшному – к юбке. Я не знала, с какой стороны к ней подойти. Она была густая и очень, очень длинная, в пол. И я совершила третью ошибку – начала прореживать её филировочными ножницами. С таким количеством шерсти ножницы начали просто сходить с ума. Они были достаточно хорошо заточены, но всё равно не справлялись.

Я мысленно послала ко всем чертям своё эго, позвала хозяйку собаки, извинилась и сказала, что вынуждена уехать по семейным обстоятельствам. В качестве оплаты я взяла половину условленной суммы.

С позором я шла к метро самым быстрым шагом, на который только была способна, проклиная себя за самоуверенность. Но стрела гнева – отзыв на мою работу – вонзилась мне в спину очень скоро.

«Была стрижка и тримменг американского кокер-спаниеля. Тримменг сделан плохо и некачественно, остались клоки. Мастер по ошибке осбрил налысо полностью уши. Шерсть на ушах отращивали 4 года и сбрить налысо – является грубейшей ошибкой. Шерсть на боках и на ногах пострижена неровно. Пришлось достригать и доделывать самим. По личным обстоятельствам мастер ушёл раньше времени, недоделав работу. При выборе мастера опирались на высокие оценки и положительные отзывы, но, к сожалению, они не оправданы. Наши надежды не оправдались» (орфография и пунктуация клиентки сохранена).

Я взяла себя в руки и ответила: «Клиент всегда прав, а требовательный клиент прав вдвойне! Приношу свои извинения клиенту за неоправданные надежды. Деньги по данному заказу возвращены клиенту в полном объёме».

После этого случая я долго не брала заказы с кокер‑спаниелями. Но время лечит. И когда волнение в душе улеглось, я продолжила работать с этой породой. Владельцев сразу предупреждала, что кокерам делаю только гигиеническую стрижку – туловище стригу под машинку, где можно оставить длину шерсти от трёх миллиметров до сантиметра. А с модельными стрижками – это не ко мне.

«Звездные» клиенты

Девочка протянула мне купюру в 5000: «Вот, это вам за нашего Чарлика». Рядом стояла её красивая ухоженная мама и улыбалась, а под ногами бегал стриженый щенок – абсолютно счастливый, что ему удалось вырваться из моих цепких рук. У меня невольно округлились глаза. Сумма была в три раза больше заявленной. Я проглотила слюну, вежливо улыбнулась и отказалась. В тот вечер я получила свои первые чаевые к стрижке – пятьсот рублей – и ещё один положительный отзыв в копилку достижений.

Дом на Арбате. Въезд и выезд на придомовую территорию – по пропускам. На каждом углу – видеокамеры. Я чувствовала себя клопом, который по ошибке забрёл не на ту лужайку. Открываешь входную дверь, а за ней – музей со всеми вытекающими: люстры, канделябры. И ощущение, будто льётся свет с потолка. Много света.

Такая обстановка у меня всегда ассоциировалась с белоснежными болонками или ши‑тцу с длинной шерстью и обязательно бордовым бантом со стразами в чёлке, или корейскими мини‑йорками в пиале. Здесь же было чёрное с рыжими подпалинами, безумно милое, неуклюжее создание – щенок цвергшнауцера.

Я всегда убирала за собой рабочее пространство: аккуратно собирала шерсть с пола в пакет и вытирала стол влажной салфеткой, а финальная уборка оставалась за владельцами животных. В доме, где все ходят в белых носочках, мне захотелось пропылесосить и вымыть полы, выйдя за пределы квартиры так, чтобы и «духу не осталось».

То ли моя чистоплотность подкупила, то ли щенок натявкал владельцам в уши, но меня приглашали ещё не раз и рекомендовали другим своим не менее «звёздным» знакомым.

А с одной из таких «звёздочек» у меня случилась история из разряда «было бы очень весело, если бы не было так грустно». Пока я стригла собаку, хозяйка, видимо, выпила большое количество чего-то искристого и с трудом смогла открыть дверной замок, чтобы выпустить меня. А потом в двенадцать ночи я проснулась от ее звонка. Сначала я думала, что что-то не так с собакой, но, когда взяла трубку, услышала там пьяное мычание. Мне ничего не оставалось делать, как заблокировать любительницу шампанского.

Цена ошибки

Это случилось в Реутове – не в той части города, что у метро, а в отдалённом районе, куда приходилось добираться с пересадкой: сначала метро, потом автобус. Полтора часа в одну сторону по зимней стылой мгле.

То было холодное, снежное утро. Я тогда буквально жила в страхе перед отрицательными отзывами: для меня они были равносильны чёрным меткам в зачётке перед экзаменом. Каждая стрижка – как сдача важного теста.