Помню, как я вышла из подъезда, и меня начало колотить не столько от мороза, сколько от злости. Но это был один единственный случай. Моя ошибка заключалась в том, что мы договорились с клиенткой письменно.

Позже я стала предварительно созваниваться с потенциальными клиентами, проверяя запросы и людей на адекватность. Потому что интуитивно «мутную» ситуацию очень легко почувствовать именно в разговоре.

***

Заказ обещает быть проблематичным, если изначально что‑то идёт не так. Этот вывод я сделала после случая с одним бивер‑йорком. Как правило, если я собиралась работать на выезде, я закладывала на дорогу ориентировочно час, обязательно предварительно проинформировав клиента и дождавшись от него подтверждения актуальности заказа. Клиентка ответила положительно. Я не знаю, что у неё случилось в течение следующих десяти минут, но она написала с просьбой сдвинуться на час позднее.

В самом начале работы я не была такой принципиальной, какой стала значительно позже. И я согласилась, хотя после неё у меня были ещё клиенты, которых, соответственно, тоже надо было сдвигать по времени.

Приехав к назначенному сроку, она встретила меня в халате и бигуди и долго ходила из угла в угол, думая, где же освободить пространство для стрижки. В итоге я буквально выцепила часть кухонного стола, застелив клеёнкой оставшиеся на нём предметы интерьера.

Собака скакала на застеленном пятачке стола взад‑вперёд, и мне приходилось держать её то за хвост, то за холку, то за шею, то за лапы.

«Из‑под топота копыт пыль по полю летит», – только вместо пыли летела шерсть. Я еле успевала собирать её в пакет для мусора. В общем, через час у собаки были подстрижены когти, тело – всё, кроме головы. И вот тут начался фильм ужасов. Сейчас я полагаю, что у животного действительно было некое заболевание центральной нервной системы. Потому что, как китайский болванчик, она мотала головой: сначала вверх‑вниз, потом влево‑вправо. И так – беспрестанно.

У меня, безусловно, есть навык стрижки собак в формате «морской качки», но здесь был шторм. И в принципе, если бы не хозяйка, которая с охами и ахами мешалась мне под руками, я бы зафиксировала морду, держа собаку за бороду. Но очень сложно что‑то сделать, когда одно ухо разрывают писки животного, а другое – причитания. И тут я догадалась спросить, а как, собственно, вообще стриглась собачка до этого? И выяснилось, что обычно её стригут в салоне с седацией. Но в этот раз, видимо, хозяйка решила немного сэкономить.

Я решила себя пожалеть. Нервы плохо восстанавливаются. Поэтому я сказала: «Когда по телефону я спрашивала нюансы, вы могли бы изначально честно сказать, что у собаки есть сложности. Сейчас у вас единственный выход – достричь собаку в более комфортном для неё состоянии. А мне – пора».

Да, есть животные «не без изъяна», но раз владелец взял на себя ответственность за своего уникального во всех смыслах питомца, то и решение проблем, возникающих в результате этой уникальности, – его зона ответственности, а не повод перекладывать их на мастера.

Я не стала делать скидку. Пусть скупой платит дважды.

***

Уже очень давно я не беру новых клиентов. Мне довольно комфортно с мохнатыми, которых я давно знаю. Но пару месяцев до завершения грумерской карьеры я нарушила своё же правило, а зря. Моя постоянная клиентка переехала в другой дом, и, как это обычно бывает, собачники гуляют с питомцами на площадках, обсуждают, кто что ест, кто чем болеет, у кого какой грумер. Так мои контакты оказались у владелицы вест‑хайленд‑уайт‑терьера – породы, на которой я специализировалась.

Мы договорились о встрече на ближайший удобный для нас день. Когда я увидела собаку, то сразу поняла: будут проблемы. Но я даже близко не угадала их масштаб.

За девять месяцев собачьей жизни единственное, что ей подстригли, – это кончики ушей. Шерсть свисала до пола, как у мальтийской болонки. Всё понятно, волос очень мягкий, но почему такая заросшая? Девушка произнесла фразу, которую все обычно говорят в таких случаях: «Мне нравится, когда у неё много волос на теле». А то, что эти волосы надо расчёсывать, распутывать колтуны – об этом никто не думает. Дальше хозяйка стала убирать все вещи с широкого подоконника, плавно переходящего в стол, и тут я напряглась. «Она не стоит на столе?» – «Ну, она не очень хорошо себя ведёт». Я обречённо‑понимающе вздохнула. Это была точка невозврата.

Через час я вышла из комнаты. Под мышкой у меня висела подстриженная собака, с намордника стекала её слюна, а с моего третьего пальца левой руки капала кровь. Я этого не сделала, но мне очень хотелось размазать эту бешеную псину по стенке ванной, а заодно и её хозяйку за невоспитание.

Мне сложно объяснить, в какой позе я её стригла, но я постараюсь. Клеёнка, которую я постелила на стол, в результате двух хуков левой собачьей ноги оказалась на полу. Намордник она двумя резкими движениями передних лап сорвала, и мне стоило больших трудов застегнуть его снова, так как она мотала своей гривой из стороны в сторону. Кстати, гриву пожелали зачем‑то сохранить. Я держала концы намордника и её холку левой рукой, правой орудовала машинкой, а круп прижимала к столу своим весом. Пузо стригла, когда собака висела в воздухе, потому что поставить её было нереально – задними лапами она постоянно убегала. А когда я сняла ей намордник и приступила к стрижке ушей, она повернулась и с силой сжала зубы на моём пальце. Причём мне ничего не оставалось делать, только ждать, когда эта акула разожмёт свои челюсти. Я подстригла ей всё, но чего мне это стоило.

Приводя в дом собаку или кошку, к сожалению, не каждый владелец берёт на себя ответственность за животное. Кстати, я имею в виду не только выгул и кормление, но ещё уход, дрессировку и совместные игры. Время от времени, а не один раз в год, домашнее животное необходимо приводить в порядок. Оно должно привыкнуть к определённым манипуляциям – вычёсыванию, стрижке когтей, мытью и сушке феном.

Среди собачников почему‑то распространен миф о том, что щенков до года стричь нельзя. Что‑то там с шерстью происходит (по собачьей мифологии). А в действительности, если щенка не стричь и баловать целых двенадцать месяцев или больше, он садится на шею, и получается то, что получилось. Последующие стрижки этой «каракулы» возможны только с седацией, которую проводит сертифицированный ветеринар салона или клиники. Это дополнительные финансы, нагрузка на организм и прочие вытекающие проблемы. Вот к чему приводит халатность в груминге домашних животных.

На следующий день после той стрижки я не чувствовала рук, и мне пришлось идти на массаж. Заработанные в прямом смысле потом и кровью деньги, я заплатила за то, чтобы меня «реанимировали».

Зачем я стригу корги

«Девушка, девушка, подождите, – догоняет меня молодой полноватый мужчина, – а что это у вас за порода?»

Я уже привыкла, что мою собаку воспринимают как некий заморский фрукт. Спокойно отвечаю, не прекращая движение в сторону газона:

«Это корги, просто стриженая»

«А… А зачем вы её стрижёте?»

«Затем, что волос от неё – полон дом».

Парень, без «до свидания», явно разочарованный моим ответом, семенит в противоположную сторону. Я про себя улыбаюсь.

Люди по‑разному реагируют на собаку с рыжей головой, серыми боками и чёрной широкой полосой вдоль позвоночника. Так выглядят корги в цвете «триколор», если состричь им ость.

Вид корги без волос вызывает у людей разные эмоции. Кто‑то задаёт вопрос из разряда «шутки за 300»: «А вы думаете, ей нравится?», на который я обычно отвечаю: «Главное, что нравится мне». Кто‑то охает и вздыхает: «У неё же нарушится теплообмен. Она замёрзнет». Я обещаю в ответ, что подумаю про попону. Кто‑то гладит и восклицает: «Какая же она бархатная!» Кто‑то оборачивается, чтобы посмотреть вид сзади, где нет характерной для породы объёмной виляющей попы, которая так всех умиляет, а есть короткие косолапые лапы и такой же коротко стриженый, как и тело, хвост. Но практически никто не остаётся равнодушным.

Известно, что существуют породы собак с так называемым двойным типом шерсти, которые нельзя стричь. Корги – в их числе. Пока моя собака имела статус «выставочной», плодилась и размножалась, максимум, что я стригла на её теле, – это когти и торчащие из подушечек ног волосы. Подшёрсток можно было вычесать пуходеркой и, осторожно, чтобы не поранить кожу – фурминатором. Всё. Остальные манипуляции были под запретом.

Если побрить собаку этой породы машинкой – на первый взгляд, ничего не случится. Она не облысеет в одночасье, и у неё не отвалится хвост. Но! Если брить её постоянно – изменится структура остевого волоса. Появятся места на теле, где жёсткий волос просто не будет расти, подшёрсток оскудеет. У собаки постепенно будет развиваться алопеция. И она действительно будет мёрзнуть без дополнительной защиты.

В момент, когда я принимала решение о кардинальной смене имиджа своей собаки, я ни о чём таком не думала. Я мечтала, чтобы она облысела. Здесь и сейчас. Это был своего рода крик души. Я устала собирать пучки волос с пола, из углов, из‑под дивана, из пылесоса, со шкафов, со своих трусов – с внутренней стороны. Я поняла, что так больше продолжаться не может. Мне казалось, что, как в фильме ужасов, волосы уже дали споры в моём организме и скоро начнут расти из меня.

Поэтому, чувствуя себя как солдат Джейн, я вытащила собаку из‑под ниши дивана, где она обычно пряталась от стрижки когтей, надела фартук, зарядила машинку бритвенным ножом и с наслаждением методично водила по её спине от крупа к холке, наблюдая, как волосы осыпаются с боков. А уж когда я её помыла и за пять минут посушила (против сорока минут раньше), у меня был полон рот слюней от счастья.

Мне настолько понравился результат (да, маленький пушок всё равно есть, я вижу его в лотке пылесоса, но в любом случае это не то, что было раньше), что я стригу её теперь регулярно, раз в месяц. В дождь надеваю ей водонепроницаемую попону с завязками, в холода – вязаный жилет.

Да, мою собаку теперь не возьмут на обложку глянцевого журнала. Ну и пусть. Для меня стриженая корги – это не про моду, а про здравый смысл и удобство.

Последняя запись в дневнике и трудовая гигиена

Последняя запись в моём дневнике датирована 7 октября 2023 года. Там просто написано: «шнауцер» – и знак вопроса. До конца 2025 года я больше ничего не писала. Мне стало скучно анализировать, сколько новых клиентов появилось и сколько старых ушло, а адреса я кратко помечала в контактах телефона.

После четырёхмесячного перерыва в начале прошлого года я уже не вернулась к работе в прежнем формате. Груминг превратился для меня в рутину. Теперь это была просто работа. Я выгорела.

В течение первых трёх лет я работала без выходных. Я могла себе позволить три трёхдневных отпуска в году – два летом (к родителям и на море) и на Новый год. В остальные дни я работала. У меня не было 8 Марта и 23 Февраля. У меня была ипотека и репетиторы сына. Я не могла себе позволить даже заболеть.

На четвёртом году организм не выдержал перегруза и начал давать сбой. После одной операции я была вынуждена сделать выбор: груминг или офис; свобода или офисное рабство. Я выбрала первое. Я выбрала жизнь.

У меня появилось время: погулять в парке, сходить в кино, осуществить мечту. Я собрала чемодан и поехала пожить за границу. Я не планировала там работать, но на всякий случай инструменты взяла с собой.

За время моего отсутствия меня дождались не все клиенты. Но я не унывала. Кроме того, появилось много хлопот по переезду в собственную квартиру. Новых клиентов я не искала, но сарафанное радио продолжало работать исправно. Я подняла цену на услуги, что помогло мне выровнять финансовую ситуацию. Я не рассматривала работу в салоне и не планировала возвращаться в офисное рабство. Но всё же в моей голове зрел план побега.

Придя в мир груминга семь лет назад, я знала, что это не навсегда. Я не пришла в профессию из‑за большой любви к собакам (может быть, я сейчас кого‑то разочарую, ну что ж), хотя я очень люблю, когда они стриженые, чистые и приятно пахнут. Нет. Мне надо было закрыть финансовые прорехи в семейном бюджете. У меня был многомиллионный долг и сын‑подросток с огромной мечтой учиться за границей после окончания школы.

Каждое утро в течение многих лет я просыпалась с полной записью на неделю вперёд. Складывала в свой волшебный рюкзак инструменты, силу воли – и просто делала. Каждый день. Не думая о последствиях: о том, что даже бессмертные пони могут «сдохнуть»; о том, что даже от очень любимых собак может начать тошнить.

Я считаю, в школе груминга не преподают очень важный предмет – трудовую гигиену. Возможно, потому что готовят грумеров для салонов в основном. Самозанятые грумеры устанавливают себе график самостоятельно. Отсюда вытекает переработка, невозможность отказать постоянным клиентам в загруженный сезон стрижек. Гигиена труда и отдыха страдает. А ведь даже от самой любимой работы надо отдыхать. Один выходной в неделю просто жизненно необходим, особенно если работа связана с физическими нагрузками. Я же сама загнала себя в угол, работая по 12 часов ежедневно.

Судьба сама дала мне знак. И я его увидела, так как была к этому готова. Как и семь лет назад, в выходной день мне написала хозяйка моего самого первого йорка. Мы договорились о встрече на понедельник. Снова. Только это уже был не тот вертлявый проказник, а старый «дедушка», почти без зубов. И я уже не та неуверенная в себе начинающая грумер, а человек «руки‑ножницы». Вот и всё. Круг замкнулся. Моя миссия выполнена.

Груминг остался в моей жизни только для двух проживающих со мной четвероногих – коротконогой Дести (Топ‑Топы Батоновны или Батона) и вечно страдающей Дейзи (Кукуси Маркусьевны). Я освобождаю балкон от садовой мебели и раз в месяц провожу там свои страшные грумерские экзекуции, а в ванной комнате – спа‑процедуры. Затем мою пластмассовые лежаки и стираю накидки и подстилки. Собаки едят и забираются каждая в свою лежанку. Жизнь продолжается.