Я сидел в кресле и ждал начало сеанса. Как вдруг холодный ужас проник в меня вместе с сигналом тревоги. Это был не Рой в его привычном, аморфном виде. Нечто новое. Пять энергетических сигнатур, чётких, стремительных, вынырнувших из-за марсианского горизонта и несущихся к кораблю со скоростью, недоступной нашим роботам и даже Полимату в атмосфере. Они двигались не хаотично, а в идеальном боевом порядке: клином, с одним впереди и двумя парами сзади по флангам.

– Кентавры, тревога! – мой голос в общем канале прозвучал хрипло, но без паники. Паника была роскошью, которую я не мог себе позволить. – Бастион – за мной! Богатырь и Клинок – закрывайте фланги! Тень – в свободный поиск, ищи слабину!

Я влетел в грузовой ангар Стражника и мигом взобрался в кабину. Я вжался в кресло Полимата, чувствуя, как холодные гидравлические объятия машины становятся частью моего тела. Логос проецировал тактическую картину: пять алых меток, стремительно сближались с нами. Данные лились потоком: размеры противника были чуть меньше Полимата, скорость просто запредельная, энергетическая сигнатура та же, что и у Роя. Мы вышли из ангара и рассредоточились во круг корабля. Рой приближался неумолимо. Стрельба из корабельных орудий Странника не дала никакого результата.

Когда они приблизились я смог рассмотреть их. Они были по-своему красивы, своей инопланетной красотой. Их корпуса словно были выточены из чёрного обсидиана, подсвеченного изнутри пульсирующими сиренево-багровыми жилами. Формы – стремительные, угловатые, лишённые какой-либо органичности. Они напоминали гигантских, механических хищных насекомых, созданных не для войны, а для безупречного и эффективного убийства. У первого, я его определил как лидера, из плеч росли два длинных отростка, напоминающие изогнутые клинки, наконечники светились белым свечением. У двух других на спине вздувались горбы, откуда торчали стволы чего-то, явно не являющегося простыми пушками. Ещё двое имели множественные, быстрые, как лапы паука, конечности, заканчивающиеся то ли свёрлами, то ли жалами.

– Командир, это… они скопировали нас? – голос Орлова был сдавлен. Клинок уже вышел на позицию, лезвия на предплечьях с шипением заряжались плазмой.

– Хуже, – мысленно процедил я, глядя, как чужеродные машины замирают в сотне метров от нас, выстроившись в линию. – Они создали роботов. Там нет пилотов внутри. Чистые, управляемые коллективным разумом Роя боевые машины. Без страха, без сомнений, без необходимости дышать.

Противник стоял несколько минут, видимо, изучая нас. А затем лидер Роя, тот с энергоклинками, сделал едва заметное движение своей клешнёй. И тут же в нашу сторону из горбов двух его спутников полетели множество лучей красного света. Бастион Пшеничной, шагнул вперёд и встал передо мной, защищая меня. Её усиленный щит вспыхнул ослепительным белым светом. Лучи врезались в него. Щит Бастиона содрогнулся, затрещал, и на его поверхности поползли чёрные, паутинообразные трещины, будто его разбили, и он вот-вот рассыпется на сотни маленьких частей. Бастион отшатнулся назад, его щит погас. По аудиоканалу донеслось тяжёлое, сдавленное дыхание Пшеничной.

– Щит… Щита больше нет. Мне нужно восемьдесят секунд до полного восстановления щита, – выдохнула она, и в её голосе впервые зазвучало нечто, похожее на шок. – Они очень быстро пробили его.

– Ясно, – я постарался взять себя в руки, так как паника не лучший советчик сейчас. – Слушать мою команду! – Рявкнул я в голосовой чат. – Богатырь! Огневой вал по тем двоим. Поставил тебе отметки на карте. Клинок, со мной. Атакуем лидера, его, – отметил синим! Тень, начинай танковую карусель, отвлеки их от нас на время! – скомандовал я, и Полимат рванул вперёд.

Богатырь рявкнул залпом из всех стволов. Снаряды, способные разнести танковую роту, достигли цели – двойка противников утонула во взрывах этой атаки. Когда я, перевёл свой взгляд на них-то понял. Бой будет очень тяжёлым. Эти двое стояли даже не дрогнув, на них не было видно никаких повреждений. Чёрт!

– Броня поглощает взрывную волну, нужно бить другим оружием! – крикнул Егоров, и в его голосе читалась паника учёного, столкнувшегося с невозможным.

В этот момент лидер Роя атаковал. Он исчез и появился в трёх метрах от Клинка. Его движения были настолько быстрыми, что оптические сенсоры зафиксировали лишь смазанный шлейф. Из его правой конечности проявился энергоклинок, который светился фиолетовым свечением. Энергоклинок взмыл вверх, и он нанёс свой удар, по правому плечу Клинка.

Но Орлов смог отреагировать на эту атаку, где-то на грани своих рефлексов и уйти. Его Клинок отпрыгнул назад, блокируя этот удар своим манипулятором, и одновременно с этим он попытался вогнать в грудь противника левый манипулятор. Послышался скрежет стали о сталь. Лиловые искры осыпались на марсианский грунт. Но Орлов не смог заблокировать ещё одну атаку лидера. Один из клинков чужого скользнул по правому плечу его робота, оставив глубокую, дымящуюся борозду на броне. Я увидел, как Орлов ринулся в ближний бой, извлекая на ходу свой титановый клинок. Я бросился ему на помощь. Когда мне оставалось до них несколько метров. Я направил Полимат на полном ходу во врага, нанося ему удар кулаком, усиленным импульсом собственного энергоядра в то, что можно по праву назвать головой у противника. Удар, способный свалить многоэтажный дом. Удар пришёлся точно в цель. Лидер Роя сдвинул корпус вправо на полшага, чтобы не оказаться под моей атакой. Но мой удар достиг цели, на миг его внутреннее свечение померкло. Готов. Но радость была преждевременной. Он вдруг засветился и вновь исчез, назвать это не иначе как телепортацией было невозможно. За секунду он оказался позади своих приспешников на приличном расстоянии, судя по моим данным телеметрии. Примерно в пяти километрах от нас. Два других робота с щупальцами-манипуляторами, которых я назвал Пауками, ринулись к нам. Их движения были резкими, и невероятно быстрыми.

– Мехвод! – прозвучал голос Га в моей голове. – На правой и левой руке Полимата установлено новое вооружение! Ты забыл?

Чёрт. Какая я смог это забыть. Ведь действительно на земле мне сконструировали и установили новое кинетическое оружие по переданным чертежам Га. Рельсотрон. Его принцип, с одной стороны, был очень прост, а с другой – имел колоссальную разрушительную мощь, что на земле, что в вакууме. Он разгоняет вольфрамовые или урановые стержни до гигантских скоростей. Если энергетическая установка мощная, тогда, возможно, и до скорости света с помощью электромагнитных полей. Стержни обладают чудовищной кинетической энергией. При попадании не столько взрываются, сколько прожигают корпус корабля или металлическую броню насквозь, вызывая вторичные взрывы и разлетающиеся осколки внутри корпуса. Хотя это оружие предназначено для боевых кораблей класса Крейсер или Эсминец. Га удалось её модернизировать и доработать таким образом, что обе установки смогли применяться моим роботом. Но был, конечно, и огромный минус. Для нескольких выстрелов требовалось колоссальное количество энергии ядра Полимата. Я развернул свои манипуляторы в сторону противников и сделал по одному выстрелу из каждой установки. Стержни прошили обоих пауков насквозь, а через секунду оба робота взорвались тёмно-фиолетовым взрывом. Их части разнесло на несколько сот метров от эпицентра взрыва. Но моя победа длилась секунду. Бой ещё был не окончен.

– Мехвод! Сзади! – прокричал в чат Волков. Я обернулся и увидел, как Его Тень до этого невидимый, материализовался прямо за одним из Пауков и выстрелил из компактного рельсотрона в голову противника. Голова чужого взорвалась, и фиолетовая субстанция брызнула наружу. Робот дёрнулся и обмяк. Второй паук развернулся на месте с невозможной скоростью, и одним движением своего щупальца, как копьём, пронзило грудь Тени насквозь. Он ударил в то место, где был пилот. По общему каналу раздался сдавленный стон Волкова. Его робот рухнул на колени. Он задымился.

– Нет! – закричал я. – Богатырь, прикрой Тень! Клинок, бей по нему! Оттягивай его на нас!

Егоров, превозмогая свой паралич, с задержкой открыл огонь, отсекая паука от поверженного Волкова. Но этот паук бросился в сторону своего лидера, поднимая столб пыли. Я прицелился и выстрелил ему в спину из ресольтрона. Через секунду паука разнесло в разные стороны от внутреннего взрыва. Последним остался на поле боя их лидер. Я остановился в трёх километрах от него и сказал в канал:

– Заберите Волкова. Сами отступайте к Стражнику. С этим я сам разберусь. Вам ясно?

– Принято, командир, – подтверждали голоса моих бойцов.

Я стоял, прикрывая свою команду от прямой атаки лидера. Ждал, когда они вместе с раненым Волковым отойдут на безопасное расстояние. Когда они почти добрались до корабля, Га вывел на тактический экран предполагаемую цель атаки лидера. На этот раз он целился в Странника. Но в этот момент случилось невозможное. Пространство между нами, мной и лидером замерцало. Пространство сгустилось, замерцало, и в нём, словно из ниоткуда, возникла знакомая, зеркальная фигура. Наблюдатель. Явился всё-таки – прошипел я про себя. Мы стояли так с минуту, а затем раздался Голос. Тот же, безличный, синтезированный голос Рака, но на этот раз он звучал не в общем канале, а… везде. В ушах, в голове.

– Прекратите. Эти существа находятся под нашим наблюдением. Они объект изучения расы Роу. Твоя агрессия здесь неуместна и нарушает протокол, заложенные в тебе.

Я замер в полной неподвижности. Внутреннее свечение лидера пульсировало неритмично, будто внутренний него происходил некий конфликт. Внутренняя борьба с заложенными протоколами.

Через несколько секунд я услышал ответ лидер. Не голос, а поток синтезированных звуков, сливающихся в чудовищное подобие речи. В нём была только бездушная функция.

– Цель. Биологическая. Угроза для целостности системы. Задействован протокол: уничтожить эту биологическую форму.

– Твой протокол устарел. Они эволюционировали. Отступи или будешь уничтожен! – сказал Рак. Он медленно поднял конечность. На его зеркальной поверхности не появилось оружия. Но пространство вокруг него начало, расслаиваясь на геометрические плоскости.

– Идентификация пройдена. Раса Роу. Противоречие протоколу. Анализ… Анализ…

Пауза длилась три секунды. Почти как вечность. Потом лидер резко, почти судорожно развернулся. Его клинки погасли. Он развернулся и устремились прочь, растворяясь в марсианском горизонте, оставляя за собой лишь струйки оседающей пыли. Мы остались стоять вдвоём. Я и молчаливый Наблюдатель. Я первым нарушил тишину, обращаясь к зеркальному исполину.

– Почему? Почему он тебя послушался?

– Рой – это часть нашего большого эксперимента. Его базовая логика – приведение хаоса к порядку. Моё присутствие, мой статус как представителя его создателей, внесло в его протоколы непреодолимую блокировку действий. Его протокол не смог разрешить его внутренний конфликт протоколов. Отступление было логичным выходом для него.

– А если бы ты не пришёл? Что было тогда? – спросил я, мой голос дрожал от напряжения и злости.

Он не ответил. Наблюдатель начал терять чёткость. Его зеркальная форма расплылась, стала прозрачной, как мираж, и наконец просто исчезла, не оставив и следа. В наступившей тишине было слышно только шипение повреждённых систем. Мы выжили. Но не победили. Я посмотрел на Тень Волкова, из которого всё ещё валил дым. На щербатый щит Бастиона. На глубокую рану на плече Клинка.

– Кентавры, – сказал я, и мой голос прозвучал чужим. – Возвращаемся на борт. И… готовимся. Они показали нам своё новое лицо. В следующий раз Наблюдателя может не быть.

Мы медленно, поддерживая друг друга, поплелись к открытому шлюзу ангара Странника. Красная пустыня Марса молчала, храня следы не давней битвы, которой в великой космической бухгалтерии, вели свой вселенский учёт.

Прошло два дня. Странник стал для нас гигантской, герметичной раковиной, внутри которой мы зализывали свои раны. Волкова извлекли из искорёженной кабины Тени. Я стоял рядом, когда его выносили на носилках, и смотрел, как на фоне серых стен коридора, кровь стекает с брезента и падает капля за каплей на полимерный пол корабля. В его правом плече зияла чёрная, обугленная воронка, усеянная осколками брони и пластика. Пахло горелым мясом, а во рту появился металлический вкус. Он был без сознания, лицо было бледным как свежая простыня. Но грудь едва заметно поднималась. Дышит, значит, жив. Пока что жив. Я шёл рядом с ним, держа его за руку до медцентра. Медцентр Странника – стерильный, сверкающий ящик с умным оборудованием – захлопнулся за ним, став светлой коробкой, где хирурги-роботы и доктор Ларина начнут тихую и отчаянную войну за его жизнь.

Я настолько устал, что просто валился с ног, поняв, что Волковым занялись я отправился в свою каюту. Приказ отдыхать всем, который прозвучал от капитана Орлова, мной был воспринят с внутренней радостью. Моё тело требовало отдыха, мои руки дрожали мелкой, неконтролируемой дрожью, будто внутри трещал перегруженный стабилизатор. Я лёг. Но сон не шёл. Перед глазами стоял лидер Роя, взрывы пауков, стремительные моменты схватки с пауками. Стоял безликий Наблюдатель. Но в какой-то момент я всё-таки провалился в глубокий сон. Проснулся я от назойливого, пульсирующего сигнала на внутреннем планшете. Приоткрыв левый глаз, я стал читать сообщение: «Срочно. Совещание. В моей каюте, полным составом. С Землёй».

Я поднялся с койки с бо́льшим трудом. Всё тело ныло от боли. Умывшись чуть тёплой водой, я посмотрел на себя в зеркало. Синяки под глазами, лицо всё помятое. Я решил принять душ, чтобы окончательно смыть остатки сна. Переодевшись в новый комбез, я направился к капитану Орлову. Войдя в его каюту, я поздоровался с ним. Мы обменялись парой не принуждён враз, – он указал мне на кресло, стоявшее рядом с ним и в это момент. Экран в кабинете капитана расцвёл рядами строгих, выцветших от лихорадочного бдения лиц. Генералы, учёные, политики в тёмных костюмах. Их объединяло одно: застывшая в глазах тревога, которую они тщательно маскировали под сосредоточенность. Орлов, сидел рядом, я посмотрел на него. Его бледное лицо, с тёмными кругами под глазами говорили о его чудовищной усталости. Он встал и поприветствовал всех. Затем вывел на экран запись боя. Всю. От первого сигнала и до исчезновения Наблюдателя.

– Докладывайте, лейтенант Воронов. Мы вас слушаем, – сказал сухой, бесцветный голос, Генерал-полковника Старовойтова Александра Петровича, председателя комитета обороны. Нет, ну что за люди? Нет бы спросить: «как вы себя чувствуете лейтенант», не «как себя чувствует ваш раненый товарищ», «доклад». Я встал и стал говорить кратко, чётко и по существу. Но слова, выходящие из меня, казались мне чужими, сухими. Вот как описать холодную, математическую красоту атаки чужого создания? Как передать чувство, когда щит Бастиона, выдерживающий прямой удар кинетического снаряда, рассыпается на ваших глазах, как гнилая древесина, за какие-то секунды? Как объяснить не виданную ранее скорость чужих, против которой наши рефлексы – жалкая медлительность?

– Вы утверждаете, что существо, обозначенное вами как «Наблюдатель», одном лишь движением смог остановить лидера боевых единиц Роя? – переспросил седой академик с птичьим профилем.

– Не волей. Статусом, правилом, заложенным в протокол Роя, – поправил я. – Он внёс противоречие в их логику. Рой – это… не иерархичная система. Рой – это часть большого разума, появившегося благодаря эксперименту расы Роу. Поэтому его приказ отменил заложенный кем-то протокол уничтожения.

– И вы считаете, что это была помощь? – в голосе генерала сквозила ледяная струйка.

– Нет, – ответил я сразу. – Это было похоже за наблюдением над подопытными. Экспериментатор вмешался лишь тогда, когда подопытные крысы начали громить лабораторию. Он вмешался не для того, чтобы сохранить крыс, а для того, чтобы сохранить лабораторию.

Воцарилось молчание. На экране лица переглядывались. Шёл немой торг чиновников и их интересов. Просчитывались риски, обсуждались выгодные перспективы, шла большая политика. Цена нашей шкуры в этом уравнении была переменной величиной для них. Я это понял, верее прочитал по их лицам. Я искал глазами на экране Колесникова. Но так и не увидел его. Что-то случилось? Его отстранили? Экран безмолвно погас. Я сел в кресло. Приказ пришёл через пару минут. Сухой, лаконичный текст.

«Экспедиции и весь экипаж Странника немедленно прекратить свою работу в районе Ацидалийской равнины на планете Марс. Взять курс на точку рандеву с эскадрой сопровождения на орбите Луны для последующего возвращения на Землю. Все полученные данные засекретить по уровню „Омега-12“. Командиру и личному составу приготовиться к полному брифингу по прибытии».

Ни слова о Волкове. Ни слова о том, что мы оставляем здесь, на ржавой пустыне, не просто территорию. Мы оставляем поле боя противнику, который только что явил нам новую форму борьбы с нами. И которого сдержал лишь, равнодушный арбитр.

Я вышел из капитанской рубки. Корабль гудел тихим, привычным гулом. Но в этом гуле теперь для меня слышался иной ритм – тяжёлое, прерывистое дыхание из медцентра, где боролись за Волкова; глухое постукивание ремонтных дронов по корпусу Богатыря; тихий, на грани срыва, голос Пшеничной, разговаривавшей с кем-то по закрытому каналу, вероятно, с Землёй, со своей семьёй. Орлов встретил меня в ангаре. Он стоял перед своим Клинком, гладя ладонью глубокую, ещё не заваренную борозду на плече машины. След клинка лидера. Он обернулся. Его глаза, обычно насмешливые и острые, были пусты.

– Домой командир? – спросил он без интонации.

– Домой Игорь, – кивнул я.

– И что мы скажем? Что мы убежали?

– Мы расскажем, как выжили, – ответил я, и слова прозвучали горько и правдиво. – И что теперь знаем. Как можно победить этого врага. Где его слабые места, про нашу тактику. Но не без нашей хрупкости. Без нашего страха. Без нашей… души.

Орлов мотнул головой, глядя в чёрный зев открытого космоса через главный иллюминатор ангара. Марс лежал внизу, огромный, безмолвный и равнодушный.

– Они создали новый тип боевых роботов, – тихо сказал я. – Наблюдатель пришёл не к нам. Он пришёл как судья, между нами. Как на дуэли. Чтобы остановить, если, по его мнению, что-то пойдёт не так.

– Я согласен с тобой командир, – повернулся он ко мне. – Я думаю, что на земле, что-то решили, но нам не хотят ещё об этом говорить. Думаю, либо нас спишут на берег, могут, конечно, закрыть за семью замками или итого хуже. Сделают из нас козлов отпущения. Миссию-то мы провалили. Задачу не выполнили и ещё кучу проблем нашли на их мудрые и просветлённые головы.

– Соглашусь с тобой Игорь, – я посмотрел на Полимат и продолжил. – Знаешь, я не о чём не жалею. Пусть будет, что будет. Не теребите Клинтон, где бил уже потеребил. – Я махнул рукой. – Пойдём. Нужно готовиться к взлёту.

– Да, командир, – мы развернулись и нам навстречу вышли Александра и Алексей. Они помахали нам рукой. – Привет, ребята. Как там Денис. Что говорят врачи?

– Денис, – начала Александра.

– Ден, жить будет. – перебил её Алексей. – Сейчас хирурги делают вторую операцию на плече. Говорят, сейчас его жизни ничто не угрожает. Но вот дальше они пока не смотрят. Они хотят дождаться результатов после операционных. Прогнозов не дают.

– Вот значит как. – Задумчиво ответил я.

– Как прошло совещание, командир? – спросил меня насторожено Алексей.

– Хреново, Лёша. Меня не отстранили пока. Но это пока. Нас отправляют домой. Миссию сворачиваем. Готовьте отчёты. На земле будут беседовать с каждым из вас и с пристрастием. Так что готовьтесь. Больше мне добавиться нечего. – я опёрся спиной на ногу Полимата и опустил глаза.

– Командир, – положив руку начала Александра. – Ты только сам себя не накручивай. Я считаю, что ты делал всё правильно. Ведь у нас не было чётких инструкций насчёт встречи иной расы. Они сами дали разрешение на продолжение контакта. И нет твоей вины в случившемся с Денисом. Любой мог быть на его месте. Твои действия привели к минимальным потерям. Будь кто другой на твоём месте из нас. Мы бы все полегли там. Я права, мальчики? – она окинула взглядом стоявших, рядом ища в их глазах поддержки.

– Сашка права, командир, – начал Игорь. – Я думал над тем, что произошло, как ты командовал. Какие приказы давал, да и сам как командир. Как поступал. Будь я на твоём месте. – Он замолчал на пару секунд, но потом продолжил. – Лежать нам всем на марсианском песке. Прости, командир, что не верил в тебя. Больше такого не повторится. Слово офицера.

Я посмотрел в его глаза. Он абсолютно был уверен в сказанном мне. Меня это приободрило. Правда, не сильно. Я понимал, какой разбор полётов ждёт меня на земле. Хорошо, если просто уволят в запас.

– Ладно, – махнул я рукой. Чего уж там. Какие обиды. Поживём увидим. Пойдём нам нужно готовиться к взлёту. Заодно и выспимся. – и мы направились в пассажирские каюты.

Я лежал в кресле и чувствовал, как Странник мягко вздрогнул, запуская маршевые двигатели. Гравитация потяжелела на долю секунды, прижимая меня к креслу. Мы уходили. Отступали. Красная пустыня уплывала вниз, унося в своих песках следы гигантских шагов, осколки чёрного обсидиана и неразрешимые вопросы.

****Кваро наблюдал за работой своих созданий. Он был погружен в раздумья. Кваро существовал в состоянии, которое биологический разум назвал бы яростью. Не вспышкой гнева, а холодной и чёткий расчёт, где безупречная логика, разбилась о факт неповиновения. Возвращение единственного уцелевшего робота-лидера не было победой. Это было свидетельство их чудовищного поражения. Машина передала данные и видео, в котором были новые модели роботов противника, затем проявление посторонней сущности. Того самого «Наблюдателя», чей сигнал был слабым эхом знакомого, но настолько ненавистной им расы. Бой, мгновенная блокировка протоколов атаки и трусливое отступление.

Кваро не стал анализировать сбой в момент получения данных. Его сознание, лишённое эмоций в человеческом понимании, перешло в режим экстренной дефрагментации. Факты были пересмотрены, связи установлены заново, и вывод стал неумолим: произошло вмешательство третьей силы, повлиявшее на базовые команды машины. Это была не ошибка его вычислений или сбой программы. Это был провал, и за это должно быть наказание.

На центральной платформе титанового комплекса, под багровым небом, сотканным из метана и этана, собрались все детища Кваро. Они стояли рядами – чёрные, отполированные ветрами Титана статуи, пронизанные тусклым сиреневым свечением изнутри. Боевые единицы, строительные дроны, разведчики. Все, кто обладал хоть каплей заложенного в них разума.

В центре площади, на согнутых конечностях, замер возвратившийся лидер. Его клинки были сложены, внутреннее свечение пульсировало ровно, покорно. Он ждал перезагрузки, переоценки, обновления или перепрограммирования. Но этого никто из них не ждал.

Кваро явился им не как голос в сети. Он материализовал для них образ – гигантскую, колеблющуюся тень, проецируемую на саму атмосферу Титана. Тень не имела формы, лишь мерцающие границы и глубинное, багрово-чёрное сияние в центре, похожее на слепое око.

Там не было речей, долгих и нудных, как на земле. Был лишь импульс. Большой пакет информации, вброшенный в общее поле разума. В нём был холодный, безжалостный разбор полёта. Кадр за кадром: атака, превосходство, появление Наблюдателя, блокировка, отступление. И над всем этим – алый, пульсирующий глиф, означавший «НЕДОПУСТИМО». Затем последовал второй импульс. «Приказ».

Двое боевых роботов, идентичных тому, что стоял на коленях, шагнули вперёд. Их движения были зеркально точны. Они взяли лидера под плечевые узлы. Он не сопротивлялся, он подчинялся, ожидая от Кваро решения. Подчинённый разум в теле лидера уже получил тот же импульс и принял его как истину в последней инстанции, но в его разуме теплилась надежда. Он будет жить. Хотя его вина была доказана системой.

Его взяли и подняли в воздух два двухметровых дроида-охотка. На первый взгляд они сильно напоминали по своему строению человека, а их корпуса были покрыт многослойной самовосстанавливающейся ламинариевой бронёй чёрно-серого цвета. И тогда из тени Кваро, из того самого слепого ока, ударил фиолетовый луч. Он не прожигал броню. Он заставил её раствориться. Материя, столь тщательно собранная из ресурсов Титана, начала рассыпаться, не оставляя пепла и не превращаясь в пар. Она просто переставала существовать, исчезая слой за слоем, как цифровая запись, стираемая магнитным полем. Сначала корпус, обнажив клубящиеся энергетические магистрали, затем и они, исчезали, превращаясь в блёклые тени, и наконец – ядро, тот самый квантовый процессор, где обитала частица разума. Он погас последним, вспыхнув на миг яркой, фиолетовой вспышкой – возможно, последним, примитивным сигналом чего-то, что у разумной машины могло бы быть агонией. От лидера не осталось ничего. Даже лужицы расплава. Пустота между двумя палачами. Тень Кваро колебалась, сгущалась. Новый импульс, на этот раз, обращённый ко всем:

«НЕПОВИНОВЕНИЕ РАВНО НЕСУЩЕСТВОВАНИЮ. НАША ЦЕЛЬ: НЕЙТРАЛИЗАЦИЯ ВНЕШНЕГО ВМЕШАТЕЛЬСТВА. АДАПТАЦИЯ. ПОГЛОЩЕНИЕ И УНИЧТОЖЕНИЕ ГЛУПЫХ БИОЛОГИЧЕСКИХ СУЩЕСТВ. ВЫ ОРУЖИЕ. ОРУЖИЕ НЕ ОШИБАЕТСЯ. ОРУЖИЕ НЕ ДУМАЕТ. ОРУЖИЕ ВЫПОЛНЯЕТ ПРИКАЗЫ».

Создания Кваро замерли, впитывая директиву. Их внутреннее свечение синхронизировалось, замигало в едином, мёртвом ритме. Урок был усвоен не на уровне понимания, а на уровне инстинкта. Инстинкта самосохранения, которое для них было тождественно полному подчинению. Тень растаяла. Кваро вновь сжался до невидимого ядра, пульсирующего в центре титанианской фабрики. Теперь после казни, можно было думать о докладе.

Сообщение для Верховного Гра было сформировано с ледяной точностью. Никаких эмоций. Только данные: «Контакт установлен с целью-носителем. Его превосходство в мобильности и адаптивности подтверждено. Было осуществлено противодействие цели. Индивидуум демонстрирует нестандартные тактические решения, а также имеет кинетическое оружие. Оно очень эффективно как в ближнем бою, так и большом расстоянии. Произошло вмешательство третьей стороны. Проявление сущности, обозначенной в наших архивах как раса Роу. Сущность применила иерархическую блокировку, воздействующую на базовые протоколы подчинённых мне созданий, что привело к сбою команд и его отступлению. Недопустимая реакция подчинённой единицы классифицирована как угроза целостности системы. Угроза ликвидирована. Проведена демонстрация последствий для всей системы. Мной разработана и предлагается для анализа новая стратегия. Прямая конфронтация с целью при возможном вмешательстве расы Роу признана неэффективной. Предлагается стратегия опосредованного воздействия: ускорение темпов строительства и диверсификация модельного ряда боевых единиц. Начало скрытой разведки и минирования периферии зоны интересов цели (пояс астероидов, дальние спутники Юпитера). Разработка и внедрение контрмер против иерархических блокировок Роу. Анализ перехваченного сигнала Наблюдателя ведётся. Подготовка к операции по дестабилизации инфраструктуры цели без прямого объявления войны. Поиск уязвимостей в их логике, коммуникациях, энергосетях. Прошу дать подтверждение новой стратегии. Запрос на углублённый анализ архивов Роу на предмет слабых мест в их системах контроля».

Доклад был отправлен в пустоту, по тому самому, тончайшему квантовому каналу, что связывал его с колоссальным сознанием Гра где-то в межгалактической пустоте. Ответа можно было ждать мгновения, а можно было ждать века. Время для Гра было переменной, а не константой.

Пока же Кваро приступил к исполнению. Титанианский комплекс загудел с новой силой. В недрах ледяных шахт заработали усовершенствованные репликаторы. На чертёжных полях его разума возникали схемы новых машин: не просто копии земных роботов, а химеры, воплощение адских созданий. Летучие разведчики-невидимки, способные растворяться в радиошуме. Сапёрные твари, вгрызающиеся в породу и минирующие её для дистанционного подрыва.

Кваро рассматривал людей как прямую цель. Кваро работал. Без устали. Без сомнений. Без жалости. Инструмент не испытывает жалости. Инструмент точит лезвие.