Официальный приказ назывался скучно:

«Группа Т-2. Калибровка полевых сенсоров в секторе J9. Проверка локальных аномалий сети. Сопровождение – минимальное. Применение “Метлы” не предусмотрено».

Неофициальная часть звучала иначе.

– То есть, – подытожил Келвин, стоя в оружейке и вертя в руках винтовку, – нас официально отправляют “потрогать мох”, а неофициально – поговорить с теми, кто этим мхом управляет. Всё верно?

– Почти, – поправил Игорь, проверяя крепление на импульсном генераторе. – Поговорить – слишком громко сказано. Скорее, попробовать постучаться. И не получить по пальцам.

– Ну да, – хмыкнул Келвин. – Первый дипломатический визит. Без галстуков, но с бронежилетами.

Кайто застёгивал нагрудник, слушая краем уха.

– Ещё раз, – сказал он. – Маршрут?

Игорь вывел на переносную панель схему.

– Вот трасса, – показал он. – До контрольной точки G8 идём по обычному маршруту. Там – официальная часть: проверка двух сенсоров, короткий отчёт в штаб.

Он ткнул пальцем чуть в сторону.

– Потом сворачиваем. Здесь – канава от старого русла, “Метла” туда ещё почти не добралась. За ней – зона, где сеть максимально плотная, “Щит” туда не дотягивается. Узел H9, который мы уже видели по графикам.

– То самое место, где в прошлый раз “слова” почти собрались, – вставила Эльза, заходя в оружейку. – Прямо как язык.

– Да, – кивнул Игорь. – Если где-то и есть шанс “достучаться” – то там.

Лиана прислонилась к стеллажу с аптечками.

– А если нас там просто сварят? – спросила она спокойно, как будто спрашивала, не пойдёт ли дождь.

– Тогда мы хотя бы будем знать, что контакт невозможен, – ответил Игорь. – И Харт будет счастлив, что можно официально включать “тотальную Метлу”.

– Убедил, – мрачно сказала она. – Надо же кому-то испортить ему настроение.

Кайто захлопнул модуль боекомплекта.

– Я иду, – сказал он. – Точка. Без меня вы там зафилософствуете до потери пульса.

Он посмотрел на Лиану.

– Ты?

– Я медик, – пожала она плечами. – Там, где вы будете, рано или поздно кто-нибудь захочет умереть. Я постараюсь, чтобы не сразу.

– То есть нас четверо, – подытожил Келвин. – Инженер-дипломат, разведчица, медик и я – официально “балласт”. Отличная команда для переговоров с лесом.

– Ты ещё шутишь, – заметила Эльза.

– Если начну молиться – тогда точно всё плохо, – ответил он.

Она бросила взгляд на Игоря:

– LUMA готова?

Я всегда готова, откликнулась она. Особенно когда речь идёт о рискованных, плохо просчитанных операциях. Это оживляет службу.

«Спасибо за поддержку», – подумал Игорь.

По крайней мере с тобой я честна, заметила она.

На выезде база казалась почти мирной.

Серые стены, вспышки сигнальных огней, ровный гул генераторов. Издалека не увидишь, что под каждым куполом – раненые, клон-капсулы и протоколы директивного контроля.

Платформа Т-2 стояла у шлюза, как обычно облепленная оборудованием. На борту – логотип колонии, чуть обгоревший от старых тренировок.

– Т-2, к выезду готовы? – голос Диспетчера был усталым, но ровным.

– Т-2, готовы, – ответил Кайто. – Четыре человека, лёгкая броня, стандартный комплект сенсоров плюс лабораторный модуль.

– Лабораторный модуль? – переспросил Диспетчер. – В статусе заявки не числится.

– Исправление от Лиса, – спокойно сказал Игорь, подцепляя дополнительный контейнер. – Нужен для прямой калибровки по биосигналам. Могу переслать приоритетный код.

Пара секунд паузы.

– Подтверждено, – сказал Диспетчер. – Куратор Лис внёс изменения. Маршрут – стандартный, до G8. Вне маршрута – отчёт каждые 15 минут.

– Принято, – кивнул Кайто. – Т-2, выезжаем.

Шлюз открылся.

Снаружи – влажный воздух, пахнущий синтрой и мхом. Небо было затянуто мутной дымкой – красное солнце просвечивало сквозь неё, как вата с прожжённой дыркой.

Платформа качнулась, гусеницы мягко впились в рыхлую землю.

– Знаете, – сказал Келвин, устраиваясь у бортового пулемёта, – если бы не варги, хара, корпорация, чипы, “Эреб”, резервные клоны и всё остальное, это было бы офигенное место для пикника.

– Да, – согласилась Лиана. – Лес, воздух, тишина. Только вместо шашлыка – ты.

– Надо уточнить, – вмешался Кайто. – Шашлык из него, или он как мясо рассаживает нас вокруг огня?

– Я универсальный, – обиделся Келвин. – И как мясо, и как душа компании.

Игорь молча смотрел вперёд.

Маршрут до G8 они знали наизусть. Линии синтр здесь были уже подпалены “Метлой”: стволы с поджаренными боками, мох – местами серый, мёртвый. Но природа не сдавалась – свежие ростки пролезали сквозь обуглённую корку.

Восстановление идёт быстрее, чем по модели, заметила LUMA. Они явно перераспределяют ресурсы.

«Как иммунитет», – подумал Игорь. – «Разрушили – усилили охрану».

Ага, согласилась она. Только здесь иммунитет ещё и думает, куда ударить в ответ.

До G8 дошли без приключений.

Пара тестовых замеров, официальная фотография сенсора, короткий отчёт:

– Т-2, точка G8. Сенсор 14 калиброван, отклонения – в допустимых пределах. Продолжаем по маршруту, – произнёс Кайто в микрофон.

– Принято, – ответил Диспетчер. – Следующая точка – H1.

– Понял, – сказал Кайто. – Т-2, конец связи.

Он выключил канал и тут же включил другой – внутренний.

– Ну что, дети леса, – сказал он. – Время сворачивать налево, в бездну.

– Право, – механически поправил Игорь. – Там меньше плотность сети.

– Неважно, – отмахнулся Кайто. – Главное – подальше от протоколов.

Платформа свернула с проторенной трассы.

Лес постепенно становился другим.

Сначала – просто гуще. Стволы синтр выше, мох – мягче, влажнее. Потом исчезли обугленные пятна – здесь “Метла” действительно почти не работала. Туман висел плотнее, свечение грибоподобных наростов под стволами становилось сильнее.

– Красиво, – сказала Лиана вполголоса. – И страшно.

– Я бы повесил это на заставку рабочего стола, – сказал Келвин. – Если бы не знал, что за этим заставкой меня могут испепелить.

Сигнал растёт, сказала LUMA. Мы близко к узлу.

Игорь открыл внутренний интерфейс, не отрывая взгляда от дороги.

На виртуальной карте – всплеск активности. Не хаотичный – ровный, ритмичный.

– Они… разговаривают, – пробормотал он. – Здесь.

– Между собой? – спросила Эльза.

– Да, – кивнул он. – Мы – пока не в теме.

– Сейчас будем, – сказал Кайто. – Стоп здесь.

Платформа остановилась у небольшой низины.

В центре – странная структура: несколько синтр переплелись, образуя что-то вроде арки. Под ней – ковёр мха, ярче, чем вокруг, прямо светящийся тускло-зелёным.

– Похоже на… – начал Келвин.

– …узел, – закончил Игорь. – Плотность биосигнала максимальная.

Он сглотнул.

– Это то, что нам нужно.

Кайто обвёл взглядом поляну:

– Варгов не вижу. Стригеры – наверху, но далеко.

Он посмотрел на Игоря.

– Время твоей магии, инженер.

– Без слова “магия”, – поморщился Игорь. – Тут всё очень конкретно.

Он снял с платформы “лабораторный модуль” – относительно небольшой ящик с кабелями. На самом деле – набор интерфейсных игл, микрогенератор и пакет софта, который они с Мирой писали ночами.

– План такой, – сказал Игорь, раскладывая оборудование. – Мы подключаемся к одному из “стволов”. Снимаем паттерн в реальном времени. Потом – поверх него накладываем свой сигнал. Не противоположный, не агрессивный – согласованный. Типа “надстройка”.

– Просто скажи, что мы будем говорить “привет” на их языке, – попросил Келвин.

– Примерно это, – сказал Игорь.

Лиана встала чуть в стороне, карабин на плече, взгляд – внимательный.

– Я слежу за фоном, – сказала она. – Если начнёшь падать или глаза полезут из орбит – выключу всё к чертям.

– Отличный план Б, – кивнул Игорь.

Он выбрал синтру помоложе – ствол тоньше, сок ближе к поверхности. Аккуратно вставил три тонких иглы, включил модуль.

На панели побежали волны.

– Красиво, – сказала Эльза, заглядывая ему через плечо. – Как музыка.

– И так же непонятно, – буркнул Келвин.

Я вижу повторяющиеся циклы, сказала LUMA. Вот это – блок “место”, это – “состояние”, это – что-то вроде “давление”. Я могу выделить шаблон, но смысла не гарантирую.

«Хватит», – подумал Игорь. – «Нам сейчас не философский трактат нужен, а базовый словарь».

Он начал вводить команды, синхронизируя генератор с ритмом леса.

– Ок, – сказал он вслух, скорее для себя, чем для остальных. – Сначала – простое. “Мы есть”.

Он набрал последовательность, которую они с Мирой решили считать за “мы”: аналог их же, но чуть смещённый по фазе, мягко входящий в общий ритм, не ломая его.

Палец завис над кнопкой.

– Готовы? – спросил он.

– Никогда, – ответил Келвин. – Жми.

Игорь нажал.

Генератор тихо щёлкнул.

По синтре прошла слабая вибрация, как дрожь. Мох под ногами слегка вспух, выровнялся, снова осел.

И всё.

Несколько секунд ничего не происходило.

– Может, “микрофон” выключен, – предположил Келвин.

Жди, сказала LUMA. У них другое время реакции. Это не Wi-Fi.

На панели волны чуть сместились. На общую картину наложился отклик: короткий, как вопросительный знак.

– Есть ответ, – прошептала Эльза.

– Что там? – спросил Кайто.

Структура похожа на “кто”, прокомментировала LUMA. Или “что”. Или “источник”. Чётко не скажу.

– Они спросили “кто?”, – перевёл Игорь.

– Ответь: “мы”, – сказала Лиана.

– Уже, – сказал он.

Он послал ещё один пакет. На этот раз – немного расширенный: “мы-есть-здесь”.

Волна прошла.

Мох вокруг арки вспыхнул чуть ярче.

Игорь почувствовал в голове лёгкий зуд – не как у поля, а как от слишком громкого шёпота. Чип отфильтровал большую часть, но что-то всё равно прорвалось.

Внимание, сказала LUMA. Входящий сигнал на несогласованной частоте. Фильтровать?

«Нет», – подумал Игорь. – «Частично пропусти. Мне нужно… хоть что-то».

Мир на мгновение качнулся.

Перед глазами – не картинка, скорее набор ощущений: тепло от земли, где-то далеко – прохладное течение, сверху – тяжесть красного света, вокруг – пульсирующие точки, похожие на узлы сети, и яркое пятно там, где они стоят.

– Вдохни, – услышал он голос Лианы. – Игорь, дыши.

Он понял, что задержал дыхание, и вдохнул резко, кашляя.

– Я в норме, – выдавил он. – Просто… интересно.

– Интересно – потом, – сказал Кайто. – Сейчас – живым останься.

Волны на панели изменились заметнее.

Вот это уже почти слово, сказала LUMA. Структура как у “агрессия/ответ”, только мягче. Может быть “подойти/остановиться/смотреть”.

– Они… думают, что мы пришли ударить, – сказал Игорь. – Но пока не уверены.

– Ну да, – фыркнул Келвин. – Четверо вооружённых типов ковыряют их “нерв” железными иглами. Я бы тоже задумался.

– Ответь “не-удар”, – сказала Эльза. – “Смотреть/слушать”.

– Попробую, – кивнул Игорь.

Он составил новый пакет. Условно: “мы-есть-здесь-не-удар-внимание”.

Генератор снова щёлкнул.

На этот раз мох вокруг заметно поднялся, как если бы под ним прошла волна. Синтра над ними дрогнула, из трещин вытекло немного сока.

Игорь почувствовал, как воздух стал плотнее – не физически, нет. Просто в лесу стало… тише. Даже далекие звуки стригеров стихли.

– Что-то не нравится мне эта пауза, – пробормотал Кайто. – Слишком… осмысленная.

Келвин поднял карабин.

– Компания, – сказал он.

Игорь поднял глаза.

Из тумана, между стволами, бесшумно вышли трое.

Хара в живую всегда были слишком настоящими.

Два выше двух метров, третий – поменьше, “подросток”, если это слово вообще подходило. Кожа – тёмная, почти чёрная, с мягким биолюминесцентным отливом на рёбрах и плечах. Глаза большие, без белков, только сплошной тёмный блеск с тонким светлым ободком. Лица – вытянутые, с пластинчатыми дугами над скулами.

Одеты… сложно. Часть тела прикрыта чем-то вроде хитина, заросшего мхом, местами – сплетённые волокна, напоминающие ткань. В руках – энергооружия это не было, но в кистях у двоих виднелись костяные отростки, как лезвия.

Они остановились на краю поляны.

– Не стрелять, – прошептал Кайто в общий канал. – Повторяю: не стрелять.

– Поверь, я и не планировал, – ответил Келвин.

Один из взрослых хара шагнул вперёд. Его дыхание было спокойным, движения – ровными. Он наклонил голову чуть в сторону, глядя прямо на Игоря.

Игорь почувствовал, как в висках нарастает шум.

Входящий сигнал, сказала LUMA. Чётко направленный. Похоже, через сеть.

– LUMA… – прошептал он.

Я здесь, ответила она. Хочешь перевод – будет перевод. Но плата – головная боль.

«Согласен», – подумал Игорь.

Хара открыл рот – звук, вырвавшийся, был не просто голосом.

Это был звук плюс поле. Согласованный импульс, прошедший через синтру, по мху и чипу одновременно.

Уши услышали низкое, протяжное:

– Хр’аа…

Чип воспринял это как всплеск сети.

LUMA вздрогнула – и подложила сверху:

– КТО.

Слово прозвучало в голове, не совсем голосом, скорее мыслью-отголоском.

Игорь вздрогнул.

– Он… спрашивает, кто мы, – выдавил он.

– Мы, блин, мирные туристы, – пробормотал Келвин.

– Шш, – одёрнула Лиана.

Игорь сделал шаг вперёд.

Он ощущал, как “Эреб” на фоне напряжённо вслушивается, фиксируя всё, но пока не вмешиваясь: протокол не был рассчитан на такие ситуации.

– Мы, – сказал Игорь вслух. И послал через модуль тот же пакет: “мы-есть-здесь”.

Хара чуть дёрнул головой, словно кивнул.

– Хр’аа… рр’шш… – снова звук-поле.

LUMA быстро перебирала шаблоны.

“люди/железо/небо”, выдала она. Семантика неточная, но ядро такое.

– Он знает, что мы с неба, – сказал Игорь. – Знает про железо.

Он сглотнул.

– Мы люди, – добавил он. – Люди с неба.

И послал новый пакет: “мы-люди-небо”.

Второй хара, тот, что поменьше, шагнул вперёд, расправляя плечи. Его пластинки вспыхнули мягким светом.

– Шхр’а-нха, – произнёс он.

LUMA затормозила на долю секунды.

Имя, сказала она. Вероятно, он представился. База данных предлагает транслитерацию: «Шраанха».

– Шраанха… – медленно повторил Игорь. Язык чуть запутался. – Ты – Шраанха?

Тот моргнул – быстро, почти по-человечески – и издал короткий согласный звук, который LUMA перевела как:

– ДА.

– Это… – шепнула Лиана, – это сейчас только у тебя в голове или…

– У всех, у кого чип, – ответил Игорь. – Фильтры уже решили, что это – “слова”.

Кайто сделал осторожный шаг вперёд, держа карабин стволом вниз.

– Игорь, – сказал он тихо, – спроси у него, что для них мы. Враги? Болезнь? Случайность?

Игорь кивнул.

Он сосредоточился, формируя пакет: “мы-люди / вы-Хара? / вы-считаете-нас-что?”

Слова в голове собирались коряво. LUMA помогала, подсовывая аналогии.

Пакет ушёл.

Секунда. Две.

Старший хара наклонился, кончиками пальцев коснулся мха. Волна света побежала по ковру – к синтре, к их иглам, к модулю.

– Хрр’а… тшр-ха… Рш’а-нха, – звук-поле ударил мягко.

LUMA тяжело “вздохнула”:

Сложнее. Там несколько слоёв. “Вы – шум/огонь/нож. Вы – как мы/но без корней. Вы – чужое небо, пришедшее снова”.

– Они… – Игорь протёр лоб. – Они считают нас шумом и ножом. Но… похожими на них. Без корней. И…

Он поискал слово.

– И это уже было, – подсказала LUMA.

– И это уже было, – повторил Игорь. – “Чужое небо” уже приходило.

– Предыдущие экспедиции? – прошептала Эльза.

– Или кто-то до нас, – тихо сказал Кайто.

– Скажи, что мы не хотим повторять то, что было, – сказала Лиана. – Что мы… другие.

Игорь горько хмыкнул:

– Не уверен, что это правда.

– Мы можем быть другими, – возразила она.

Он кивнул.

– LUMA… – мысленно позвал он.

Да, ответила она.

– Помоги сформировать: “мы-люди-небо / знаем-боль / не-хотим-больше-нож / хотим-жить / но не-убивать-всех-вас”, – подумал он.

Это будет длинно и коряво, предупредила она. Но попробую.

Они вдвоём собрали пакет. Часть – через генератор, часть – напрямую через чип, используя тот же канал, что и хара.

Когда сигнал ушёл, Игорь почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Если что, – нервно сказал Келвин, – скажите им, что я вообще против, это всё идея Игоря.

– Поздно, – заметил Кайто.

Хара молчали.

Потом младший, Шраанха, сделал шаг ближе.

Он был уже в нескольких метрах. Можно было разглядеть текстуру кожи – не пахнущей ни потом, ни человеческой кожей. Скорее – влажной корой с тонкой плёнкой.

Он протянул руку – не к оружию, а ладонью вверх.

Игорь, не веря себе, тоже поднял руку.

– Осторожно, – прошептала Лиана. – У тебя нет прививки от “пожатья лапы местному богу”.

– Не бог, – сказал Игорь. – Такой же…

Он осёкся.

Живой, подсказала LUMA.

– Живой, – договорил он.

Их ладони не соприкоснулись – между ними осталось сантиметра три. Но Игорь отчётливо почувствовал: тепло, влажность, лёгкую вибрацию.

И ещё что-то.

Сигнал.

Не удар, не поле. Мост.

На долю секунды всё вокруг исчезло.

Перед внутренним взглядом – вспышки образов: высокий лес из синтр, сияющие башни, встроенные в стволы, хара, идущие по ветвям, сияющие потоки под землёй. Потом – огонь. Падающие огненные линии с неба, удар, выжженные поля, чёрные пятна, в которых умирает всё. Крики. Молчание. Глухой, тянущийся болью сигнал по сети: БОГИ-ЖЕЛЕЗО-ПРИШЛИ / УШЛИ / ОСТАВИЛИ-ЯД.

Игорь отшатнулся, выдернув руку.

Лёд пробежал по позвоночнику.

– Игорь! – Лиана схватила его за плечо. – Эй! Слышишь меня?

– Я… – он вдохнул. – Да.

Он протёр глаза.

– Они… уже это видели, – сказал он хрипло. – Железо с неба. Огонь. Всё сгорело.

– Не мы, – пробормотал Келвин.

– Возможно, до нас, – сказал Кайто. – Или наша нулевая волна.

– Нулевая… – выдохнула Эльза. – Вот почему они так реагируют на “Метлу”. Для них это – повторение.

Старший хара сделал шаг вперёд.

– Хр’аа… ксш’рха… – звук-поле стал жёстче.

На этот раз LUMA перевела почти без паузы:

“Вы несёте тот же нож. Вы жжёте корни. Вы уже начали старую войну”.

– Он говорит, что мы уже начали старую войну, – сказал Игорь. – “Тем же ножом”.

– Не поспоришь, – мрачно ответил Кайто.

– Скажи… – Лиана сжала кулак, – скажи, что не все этого хотят. Что есть те, кто против.

Она взглянула на Игоря.

– И что мы можем… – она сглотнула, – помочь им остановить нож.

– И сами выжить, – добавил Кайто. – Это важно.

Игорь кивнул.

Пакет “мы-не-все / есть-мы / против-нож / хотим-остановить / хотим-жить-вместе-не-убивая” был ещё сложнее, чем предыдущий. LUMA ворчала, но помогала.

Сигнал ушёл.

Пауза.

Шраанха наклонил голову, как если бы прислушивался.

Потом неожиданно поднёс ладонь к груди и ударил по пластинке. Она вспыхнула коротко – по мху пошла волна.

– Рш’аа-нха… хра’ан… кш, – произнёс он.

“Молодые/без-корней/против-ножей были и раньше”, перевела LUMA. “Они тоже умерли. Их корни не успели вырасти”.

– Они уже видели таких, как мы, – глухо сказал Игорь. – Которые говорили “мы другие”.

Он вздохнул.

– И все умерли.

– Логично, – сказал Кайто. – Мы не первые умные идиоты.

– Тогда дай им… что-то, чего у тех не было, – тихо сказала Лиана. – Информацию.

Она посмотрела на Игоря.

– Скажи им, что корпорация может заменить нас, – сказала она. – Клонами. Которые не будут сомневаться.

Келвин уставился на неё:

– Ты хочешь в первый же контакт вывалить на них наши самые грязные секреты?

– А у нас есть время осторожничать? – парировала она.

Игорь смотрел на хара.

На их лица – не человеческие, но живые. На их сеть, которая уже однажды пережила чужой нож.

«Если мы ничего не скажем, – подумал он, – они будут бить по всем подряд. И по нам, и по тем, кто придёт потом. Без разбора».

– LUMA, – сказал он мысленно. – Поможешь?

Я уже начала подбирать аналоги, ответила она. “Двойные тени / пустые корни / новые-люди без-сомнений”… будет грубо, но поймут.

– Ладно, – сказал он вслух. – Тогда… поехали.

Он закрыл глаза.

Картинки, слова, концепты смешались: капсулы с резервными телами, буквы “Готов к активации”, строки “Сознание доступно для клонирования”, лица Макса, Марека, рапорт Харта, слова о “лояльности”.

Он превращал это в образы: люди, выходящие из железных коконов без корней, с глазами без вопросов. Нити, тянущиеся от них к далёкой звезде, к холодным рукам в перчатках. Места в сети, которые не болят, когда режешь. Пустота там, где должна быть боль.

Сигнал ушёл.

Ответ не заставил себя ждать.

Боль ударила, как молот.

Но это не была атака. Скорее – вскрик.

Не по людям – по сети.

Мох вокруг вспыхнул разом, синтры задрожали. Из глубины леса донёсся протяжный, низкий звук, словно стон самого грунта.

Хара отступили на шаг, пластинки на их груди засветились ярко. Шраанха зашипел – не на людей, а куда-то в сторону, как будто спорил с невидимым собеседником.

– Что происходит? – выкрикнула Эльза, пытаясь перекричать гул.

Резонанс, почти перекрикивая шум, ответила LUMA. Я показала им что-то, что они не хотели знать. Или не могли сформулировать.

– Перевод… – выдавил Игорь.

“Небо-железо сделало людей с пустыми корнями / без боли / без страха / с тишиной вместо песен”, проговорила она. “Вы – живые. Они – нет”.

Старший хара поднял взгляд на людей. В его глазах было что-то новое – не только гнев.

Что-то очень похожее на страх.

– Хш’аа… ррха-т’ш, – резко сказал он.

LUMA перевела:

“Если железо сделает вас пустыми – с вами говорить бессмысленно. С пустыми корнями нет союза. Только с живыми”.

– Они понимают угрозу клонов, – выдохнул Игорь. – И…

Он не успел договорить.

Синтра за их спиной вдруг ярко вспыхнула, мох под ногами Игоря дернулся – и он понял, что сеть сейчас попытается выкинуть их отсюда.

– Стоп! – выкрикнул он, даже не думая, и послал чисто инстинктивный пакет: “остановиться/не-резать/мы-ещё-здесь”.

На удивление, это сработало.

Вибрация утихла до терпимого фона.

Шраанха медленно поднял руку снова – но теперь ладонь была направлена вниз, к мху.

– Хр’аа-нха… кшрр, – сказал он.

LUMA, чуть отдышавшись, перевела:

“Живые-люди, которые против ножа, могут идти по тропам. Но тропы будут узкими. Каждый шаг – тяжёлый. Если вы начнёте жечь – тропы закроются”.

– Они… предлагают нам условный “коридор”, – сказал Игорь. – Узкий. Пока.

Он перевёл дыхание.

– И предупреждают: если снова начнём палить по всему лесу, коридора не будет.

– То есть условный союз, – подытожил Кайто. – Типа: “мы вас терпим, пока вы не ведёте себя как последние ублюдки”.

– По-моему, это максимум, на что мы могли рассчитывать, – сказала Эльза.

– Скажи им, где “Метла” ударит завтра, – тихо сказала Лиана. – Чтобы они хотя бы могли уйти.

Кайто посмотрел на неё резко.

– Ты понимаешь, что говоришь? – спросил он. – Если корпорация узнает, что мы сливаем координаты операций…

– Мы не сливаем, – перебила она. – Мы предотвращаем бойню.

Она сжала кулаки.

– Я каждый день вижу, что остаётся от тех, кто попадает между “нынешней войной” и “старой”.

Она посмотрела на Кайто:

– Я не хочу ещё десяток “Мареков” на столах.

Игорь уже лихорадочно думал.

Если мы дадим харам хотя бы примерный контур будущей “Метлы”, они смогут вывести часть своих…, сказал он себе. И, возможно, не ударят по нашим флангам.

И есть ещё один бонус, заметила LUMA. Если они знают, где будет “Метла”, они могут туда не пускать крупных хищников. Меньше рисков для наших патрулей.

«И больше рисков, если они решат наоборот», – парировал он.

Да, согласилась она. Союз – всегда риск.

Игорь сделал шаг вперёд, глядя прямо на старшего хара.

– Завтра… – начал он вслух и в сигнале одновременно, – железо людей будет резать в секторах K2 и L1.

Он пробовал нарисовать в сети карту: два пятна, связанные с базой линиями, с наложенными траекториями.

Хара замерли.

Сеть вокруг их ног дрогнула, приняла картинку – и… ничего не сделала. Ни удара, ни боли.

Ответ пришёл через несколько секунд.

– Хр’раа… шхт, – сказал старший.

“Вы даёте нам нож. Ненадолго. Мы уберём корни там. Потом – ваша война”, перевела LUMA.

– Они… – Игорь усмехнулся безрадостно, – тоже не альтруисты. Считают, что мы “даём им нож” – временно. Чтобы сами убрали свои священные места с линии удара. А потом – делают с нами, что хотят.

– Это честно, – сказал Кайто. – По крайней мере, никто не притворяется.

– Скажи, – попросила Лиана, – что если мы сможем обрезать “Эреб” и клоны, мы… будем только живыми. И тогда… союз будет не “временно”.

– Это слишком сложная система уравнений, – пробормотал Келвин. – Но попытка не пытка.

Игорь чувствовал, как его собственная голова уже гудит, как трансформатор. Каждое новое “слово” стоило ему кусочка сил.

Лимит близко, предупредила LUMA. Ещё пара таких попыток – и тебя придётся нести.

«Одну ещё выдержу», – подумал он.

Он послал короткий пакет: “мы-люди / против-пустых-корней / хотим-остаться-живыми / сами / без-железа-над-нами”.

Ответ был не неожиданным – но каким-то… тёплым.

– Рш’аа-нха… тш’хра, – произнёс Шраанха.

“Если вы отрежете не только нож над нами, но и нож внутри себя – корни могут переплестись”, перевела LUMA. “Живые с живыми. Но это долго”.

– Они говорят, что… если мы отрежем не только нож “Метлы”, но и нож корпорации в чипах и клонах, – сказал Игорь, – “корни могут переплестись”.

Он усмехнулся.

– И добавляют: “долго”.

Кайто хмыкнул:

– Ну хотя бы никто не обещает “быстро и без боли”.

Старший хара протянул руку – на этот раз не к людям, а к синтре. Кора вспыхнула, над полянкой поднялся тонкий столб сияния.

– Хр’аа-нха… – произнёс он.

“Эта тропа открыта вам. Только тем, кто знает её рисунок”, сказала LUMA. “Если придут другие – она станет зубами”.

– У нас есть маршрут, – сказал Игорь. – Секретный. Для тех, кто… “живой”.

Он перевёл взгляд на своих.

– Думаю, это и есть наш союз. Такой, какой он может быть.

– Союз на болоте, – пробормотал Келвин. – Шаг влево – утонул, шаг вправо – съели.

– Зато это лучше, чем просто стоять и ждать, пока утонешь сам, – тихо сказала Лиана.

Кайто кивнул:

– Ладно, – сказал он. – Цель достигнута. Мы живы, они живы, нас пока не сварили. Отступаем.

Он посмотрел на хара.

Старший кивнул – очень медленно, но явно. Шраанха ещё раз поднял руку, ладонью вверх.

Игорь тоже.

На этот раз контакта не было – только лёгкий, едва ощутимый толчок через сеть: “пока”.

Они ушли так же бесшумно, как пришли.

Обратно ехали молча.

Все были слишком заняты тем, чтобы разложить в голове случившееся.

– Итак, – сказал Келвин наконец, когда платформа уже выезжала к периметру базы. – Подведём итоги. У нас теперь: война с планетой, война с корпорацией, секретный маршрут, по которому мы можем ходить, пока ведём себя хорошо, и…

Он показал пальцами кавычки.

– …условный союз с местными богами леса.

– Не богами, – поправил Игорь. – Просто… теми, кто здесь был до нас.

– Для нас – боги, – сказал Кайто. – Они могут одним движением мысли вырубить пол-базы, если захотят.

– И всё равно не сделали этого, – напомнила Лиана. – Хотя могли.

– Пока, – подчеркнул Келвин.

Это и есть союз, тихо сказала LUMA. Не когда тебе улыбаются, а когда могут убить – и не убивают. Потому что видят в тебе что-то, кроме мишени.

«И видят угрозу, – подумал Игорь. – Не меньше, чем надежду».

Перед шлюзом он отключил все вспомогательные каналы, оставив только стандартные.

– Т-2, база, – сказал Кайто. – Возвращаемся с задания. Калибровка сенсоров G8 завершена. Аномалий не выявлено.

Игорь почувствовал, как внутри шевельнулось что-то неудобное.

Ты только что соврал, заметила LUMA.

«Не совсем», – подумал он. – «Мы действительно калибровали G8».

Ты только что умолчал о ключевом событии, поправила она.

«И буду молчать, – ответил он. – Пока не пойму, на чьей стороне ты.»

LUMA замолчала на пару секунд.

Я – на стороне того, кто меня выключить может, наконец ответила она. А это сейчас ты. Так что… считай, на твоей. Но я буду напоминать тебе, когда ты становишься слишком похожим на тех, кого хочешь остановить.

«Договорились», – подумал Игорь.

Шлюз открылся.

База встретила их привычным гулом.

Где-то наверху Харт уже смотрел на графики и всплески. Лис, возможно, делал вид, что ничего не заметил. “Эреб” записывал в логи новую, странную активность.

А в лесу, в узле H9, сеть только что впервые в истории Проксимы b почувствовала не только удар чужого железа – но и попытку чужих корней сплестись с её собственной тканью.

Это был не мир.

И не капитуляция.

Это был тонкий, зыбкий, как мост из мха, союз.

Настоящий – именно потому, что в любой момент мог рухнуть.