– ЛЕВО!

Крик Кайто врезался в уши раньше, чем сработал чип.

Игорь успел только инстинктивно рвануться в сторону, падая в вязкий, мокрый мох. В ту же секунду над тем местом, где он стоял, прошёл удар – не свет, не звук, а плотная волна, как локальный землетряс. Воздух вздрогнул, синтра за его спиной лопнула, выплюнув наружу вязкий сок.

– Контакт! Сектор Е7, плотность высокая! – заорал в общий канал Келвин. – Вижу минимум три хара!

Стрелковые маркеры уже вспыхнули на визоре.

Игорь, пригнувшись, выскочил из мха за поваленный ствол синтры. Купол шлема слегка звенел – LUMA сбрасывала перегрузку.

Состояние: адреналин, повышенный пульс, деловито отметила она. Рекомендация: не умирай.

«Спасибо, капитан очевидность», – огрызнулся мысленно Игорь, выхватывая карабин.

Впереди, в тумане, двигались силуэты. Хара в живую всегда выглядели не так, как на любых фото и схемах: высокие, тёмные, чуть вытянутые, движения – слишком плавные, как будто у них в суставы встроена гидравлика. Пластинчатые наросты на плечах и груди мягко отсвечивали под красноватым светом.

– Огонь по ногам, – скомандовал Кайто. – Не убивать, только остановить!

– Это не вписывается в новый протокол, капитан, – сухо проговорил в ухе голос Лиса. – Фогель утвердил приоритет: в зоне “Эреба” по хара работать на поражение.

– В жопу протокол, – рявкнул Кайто. – Пока они по нам не бьют – огонь на подавление!

Эреб тут же дёрнул.

Игорь ощутил знакомое щёлк в затылке, как будто кто-то сжал череп изнутри. В уголке интерфейса вспыхнул символ: директивный конфликт.

Внимание, сухо сказала LUMA. Твоё намерение расходится с боевой директивой уровня 2. Если ты выстрелишь по несмертельной зоне, “Эреб” может заблокировать моторный сигнал.

«Попробуй только», – подумал Игорь.

Он выскочил из укрытия, прицелился… и на долю секунды почувствовал, как пальцы на правой руке немеют. Как будто руку обмотали тугой плёнкой.

– Чёрт! – он инстинктивно переключил хват, щёлкнул интерфейсом на шлеме.

Обходной канал? спросила LUMA.

«Да! Ручной режим, без предиктивной коррекции!»

Это против протокола, напомнила она. Но между нами… я ничего не видела.

Рука отпустила.

Игорь выстрелил – короткая очередь по земле перед ногами ближнего хара, вздымая мох и грязь. Тот резко отскочил, пластинки на груди вспыхнули, как ответная молния.

Слева затрещало – Келвин, наоборот, даже не пытался спорить с протоколом: стрелял на убой, в центр массы. Одно из существ дернулось, упало, ещё прежде, чем ствол успел опуститься, по отряду прокатилась волна давления – мох вокруг ног зашевелился, воздух загудел.

– ПОЛЕ! – рявкнул Томас. – Все вниз, экраны на максимум!

Удар накрыл их, как набежавшая волна воды. Шлем завибрировал, в висках зазвенело. Игорь почувствовал, как у него на секунду пропала связь с телом – словно кто-то выдернул шнур питания, а потом воткнул назад.

Эреб перешёл в жёсткий режим, быстро сказала LUMA. Фильтрация сигнала через чип на пределе. Не рекомендую повторять.

– Брусков! – проревел Кайто. – Что по сети?!

Игорь врезался спиной в корень синтры, зажмурился, открывая внутренний интерфейс.

Поток линий. Вспышки. Узлы.

– Это не точечный удар, – процедил он. – Они гонят поле по периметру, чтобы нас выжать к трассе.

Он сосредоточился.

– Если обойдём через правый сектор, – быстро сказал Игорь, – там сеть слабее, “Щит” их уже кромсал. Надо уходить туда, иначе нас накроет ещё раз.

– Принято, – бросил Кайто. – Всем – отход через правый фланг! Келвин, перестань играть в героя и прикрывай!

– Я всегда прикрываю, даже когда падаю, – буркнул тот, но уже смещался, стреляя короткими очередями.

Хара не преследовали.

Они стояли на краю поляны, как чёрные статуи, следя, как люди отступают. Один из них поднял руку, и мох под ним чуть засветился – свет прошёл по земле, как волна, но до людей не дотянулся.

– Он мог нас достать, – выдохнула Эльза. – Но не стал.

– Запомни это на потом, – сказал Кайто. – Сейчас валим.

До базы добрались без потерь – по крайней мере, физических.

Психологические сидели в каждом.

В штабе все говорили одновременно. Голоса лезли в уши, смешиваясь с тихим фоном системных сообщений.

– …видели, как мох там шевелился?

– …Эреб мне руку вырубил, пока я прицеливался!

– …они просто смотрели, мать их!

– …а если бы второй раз шарахнули, мы бы там и остались…

– Тишина! – рявкнул Фогель.

Шум схлопнулся.

– Садитесь, – сказал он, хотя сидеть было почти негде. Пара человек всё-таки плюхнулась на край стола, остальные остались стоять.

Харт стоял у стены, руки за спиной, лицо – невозмутимое.

– Доклад, – сказал Фогель. – Кайто?

Капитан выдохнул:

– Контакт с группой хара в Е7. Они первыми не стреляли. Мы – тоже. Ситуация держалась минуту-две. Потом наши открыли огонь…

Он бросил взгляд на Келвина.

– По приказу Лиса, – не стал оправдываться тот. – В протоколе чёрным по белому: хара в зоне “Эреба” – первоочередные цели.

– Я подтверждал этот пункт, – признал Фогель. – Продолжай.

– Они ответили полем, – продолжил Кайто. – Сильным, но не максимальным. Сеть работала на то, чтобы нас погнать, а не убить.

Он скривился.

– И честно – мне от этого ещё хуже.

– Потерь? – спросил Лис.

– Живых – все, – сказал Кайто. – Но у троих сгорели участки фильтра в чипах. Лиана сказала, что это ещё ничего, но я видел, как один из них смотрит сквозь тебя.

Он сжал кулаки.

– Они играются с нами, – добавил он. – Как кот с мышами.

– Это значит, что у нас ещё есть время, – сухо ответил Харт. – Кот не играется с добычей, в которой не уверен.

– Прекрасное сравнение, – процедила Эльза. – Мы – мыши, хара – коты, вы —… кто?

– Владелец дома, – невозмутимо ответил Харт. – В котором это всё происходит.

Несколько человек нервно усмехнулись.

Фогель перевёл взгляд на Игоря:

– Что по сети?

Игорь вывел карту.

Мира рядом уже всё просчитала: линии, узоры. Их работа уже превратилась в нечто вроде странной музыки – они видели ритм вспышек.

– Они сделали то, чего я боялся, – сказал Игорь. – Использовали наши же данные.

Он увеличил сектор.

– Вот тут и тут – места, где “Щит” работал минимально, – показал он. – Там они гонят сигнал почти свободно. А вот тут – где “Щит” и “Метла” накрывали лес – сеть проседает, и они туда не лезут.

Он вздохнул.

– Они не просто бьют. Они думают. И учатся.

– А твой сигнал? – спросила Ирина.

Все на секунду замолчали.

Тот самый эксперимент, ради которого Игорь последние дни почти не спал: попытка сказать лесу “мы здесь, остановись”, мягким пакетом на частоте, схожей с их.

– Сработал? – подала голос Лиана. Она стояла у двери, в медхалате, на лице – маска усталости.

Игорь покачал головой.

– В том виде, как мы хотели, – нет, – сказал он. – В ответ мы получили только усиление фонового шума.

Он помолчал.

– Но во время того контакта, – добавил он, – поле не пошло на максимум.

Он глянул на Миру.

– Совпадение? – спросил он.

– Статистически – да, – сказала она. – Но интуитивно… я бы сказала, что нет.

– То есть они почувствовали, что мы что-то послали, – тихо подвела итог Ирина. – И вместо того чтобы херакнуть нас насмерть, попробовали… ну не знаю… нюхнуть?

– Очень научный термин, – хмыкнул Томас.

– Я не учёный, я разведчик, – огрызнулась она.

– Сколько ещё мы будем играть в эти “нюхательные” игры? – вмешался один из офицеров безопасности. – У нас каждый день на границе кто-то задыхается от их полей, а мы посылаем им волны “Мы хорошие, не убивайте нас”?

– Я не посылал “мы хорошие”, – устало сказал Игорь. – Я послал “я понимаю, что ты есть”.

Лис поднял руку:

– Ладно. Давайте не превращать это в философский кружок.

Он переключил схему.

– Чисто прагматически: связка “Эреб + Метла + Щит + аналитика” уже снизила риск внезапных полей вблизи трасс, – сказал он. – Да, у нас есть F3, H2, Е7. Но могли быть F1, F2, F4, G1 и так далее.

Он посмотрел по сторонам.

– Война идёт, – добавил он. – И мы не проигрываем. Пока.

– Пока, – повторил Харт. – Но этого мало.

Он поднялся со своего места.

– У нас есть ещё один фактор, который вы все предпочитали не замечать, – сказал он. – Потому что он неприятный.

Он взглянул на Лиса.

– Пора, – коротко сказал он.

Лис на мгновение замялся, но кивнул. В его взгляде мелькнуло то самое – “я бы лучше не говорил, но выбора нет”.

– Брусков, – сказал он. – Пойдём.

Они шли молча.

Лифт спускался ниже уровня инженерных отсеков, ниже складов, ниже генераторов. Там, где, по официальной схеме базы, должен был быть только фундамент и пустота.

– Я думал, это всё – на орбите, – сказал Игорь, глядя на бегущие по панели цифры глубины. – Резервные тела.

Лис хмыкнул:

– Ты правда думаешь, что “NovaTerra” не подстраховалась? Потерять корабль – дорого. Потерять десятки подготовленных специалистов – ещё дороже.

Он посмотрел на него.

– Мы слишком долго бегаем вокруг этого, – сказал он. – Пора показать.

Лифт остановился.

Двери открылись.

Запах ударил сразу – не крови, не гнили, а странной смеси озона, влажного пластика и чего-то… биологического, как в биолаборатории.

Помещение было большим, с высоким потолком. Вдоль стен – ряды капсул. Прозрачные, с мягким голубым светом внутри. Внутри – силуэты.

Игорь замер.

– Добро пожаловать в резервный блок, – сказал Лис. – Неформально – “кладовка богов”.

Игорь подошёл ближе к ближайшей капсуле.

Внутри лежало тело. Человеческое. Голое. Без волос. Кожа – бледная, почти прозрачная, под ней мерцали тонкие сеточки сосудов. Лицо – гладкое, без мимики, глаза закрыты.

– Они… живые? – хрипло спросил Игорь.

– Биологически – да, – ответил Лис. – Сознания – нет. Это чистые шаблоны. Органика, выращенная по матрицам ДНК колонистов.

Игорь ощутил, как по спине пробежал холодок.

– Всех? – спросил он.

– Не всех, – сказал Лис. – Только тех, кто в списке “высокого приоритета”. Специалисты, командиры, те, в кого корпорация вложила больше всего.

Он помолчал.

– Ты тоже там есть, – добавил он. – С недавних пор.

Игорь медленно обернулся.

– С каких “недавних”? – спросил он.

– С того момента, как тебе дали доступ к аналитике и связали твой чип с ядром сети, – ответил Лис. – Ты стал… уникальным интерфейсом. Они не хотят терять такой ресурс.

Подтверждаю, сказала LUMA. В журнале зафиксированы несколько сеансов глубокой нейросъёмки. Часть данных ушла в квантовый буфер.

«И ты молчала?!» – мысленно рявкнул Игорь.

У меня не было явного запроса на эту информацию, спокойно ответила она. А протокол конфиденциальности запрещает навязывать такие данные без необходимости.

– Сколько? – вслух спросил Игорь. – Сколько раз они “снимали” меня?

– Два раза во сне, – честно ответил Лис. – И один – после травмы в F3. Тогда, когда ты чуть не словил полный перегруз.

Игорь подошёл к другой капсуле. Там тоже кто-то лежал. На панели – имя.

Он увидел:

ЛЕРОЙ МАКСИМ. Статус: Готов к активации. Сознание: слепок ожидает подтверждения.

Руки у него сами сжались.

– Это что ещё за… – он запнулся. – “Готов к активации”?

– Погибшие, – сказал Лис тихо. – Те, у кого чип успел выгрузить достаточно данных в момент смерти.

Он касанием вызвал интерфейс.

Там, в строке, действительно горели слова:

СОЗНАНИЕ ДОСТУПНО ДЛЯ КЛОНИРОВАНИЯ.

– Макс… – выдохнул Игорь. – Они… могут…

– Восстановить кого-то, – поправил Лис. – С его воспоминаниями, привычками, паттернами реакции.

Он посмотрел ему в глаза.

– Но это будешь уже не он. Это будет новый человек, выращенный в новой “коробке”.

– То есть… – Игорь сглотнул, – копия.

– Очень точная, – кивнул Лис. – Но копия.

Он отвернулся, глядя на ряды капсул.

– С юридической точки зрения, корпорация считает, что это – “продолжение личности”, – продолжил он. – По документам, такой человек имеет те же права и обязанности. Считается, что он “продолжил жизнь после клинической смерти”.

– А с твоей точки зрения? – спросил Игорь.

Лис пожал плечами.

– С моей – это новый человек, – сказал он. – У которого украли выбор – быть собой или нет.

Воздух между ними загустел.

– Зачем ты мне это показал? – спросил Игорь. – Чтобы я… обрадовался, что Макс “вернётся”?

– Чтобы ты понимал, что стоит на кону, когда ты говоришь о войне, – ответил Лис. – Для дирекции мы – не просто люди. Мы – массивы данных. Живые и мёртвые.

Он обернулся.

– Пойми: им всё равно, в каком теле будет работать специалист, – сказал он. – В старом или в новом. Главное – чтобы он был. И был лоялен.

– Лояльность можно подправить при загрузке, – мрачно сказал Игорь.

Лис не отрицал.

– Можно, – сказал он. – И именно поэтому я здесь, а не какой-нибудь другой “идеальный офицер”.

– Ты… – Игорь сузил глаза. – Ты против всего этого?

– Я… – Лис вздохнул. – Я понимаю, зачем они это делают. Но это не значит, что мне это нравится.

Он посмотрел на капсулу с Максом.

– Когда он погиб, – сказал Лис, – “Арка” автоматически выгрузила всё, что смогла, в буфер. Потом, когда связь с Землёй установили, пакет ушёл через квантовый канал на ближайший ретранслятор – вместе с остальными.

Он помолчал.

– Дальше – дирекция. Они решили, кто “достоин” резервного тела. Макс оказался в списке. Как и ты.

Игорь стоял, чувствуя, как внутри поднимается что-то тяжёлое.

– То есть… – произнёс он медленно, – если я сдохну, они включат мою копию. И можно будет спокойно продолжать войну.

Он горько усмехнулся.

– И Алине в отчёте напишут: “Ваш брат герой, он живёт и работает здесь. Просто уже другой”.

– Примерно, – подтвердил Лис.

– А ты? – спросил Игорь. – Ты тоже тут?

Лис усмехнулся безрадостно, поднимая панель на следующей капсуле.

Имя: ЛИСТОВ СЕРГЕЙ ИЛЬИЧ. Статус: резервная матрица, сознание – отсутствует.

– У меня чип старого образца, – сказал он. – Выгрузка возможна только частичная. Для них я – менее ценен.

– Счастливый ты человек, – сказал Игорь.

Они помолчали.

– Ладно, – наконец сказал Игорь. – Я понял.

Он перевёл взгляд на Макса. На капсулу. На слова “Готов к активации”.

– Что будет, если я… откажусь? – спросил он. – Если скажу, что запрещаю использовать данные моего чипа для клонирования?

– Ничего, – сказал Лис. – Твоё мнение не спросили.

– А если я… – Игорь сжал зубы, – сотру себя из системы?

– Это сложно, – ответил Лис. – Но не невозможно.

Он посмотрел на него внимательно.

– И, скорее всего, будет расценено как диверсия, – добавил он. – А за диверсию у нас… сам знаешь.

– Знаю, – сказал Игорь. – “Корпоративное несоответствие и опасность для проекта”.

Лис кивнул:

– С языком у тебя всё в порядке.

Игорь выдохнул.

– Зачем ты это сделал, Сергей Ильич? – спросил он. – Зачем показал мне этот… морг богов?

– Потому что ты всё равно бы сюда дошёл, – сказал Лис. – Вопрос был только – сам или по приказу.

Он улыбнулся устало.

– А я предпочитаю сам выбирать, с кем стоять в одном помещении, когда мир рушится, – добавил он. – И с кем – нет.

Игорь снова посмотрел на капсулы.

На ряд лиц, которые ещё не родились, но уже записаны.

На строку “СОЗНАНИЕ ДОСТУПНО ДЛЯ КЛОНИРОВАНИЯ”.

Ну вот, сказала LUMA тихо. Вот он – твой “второй фронт”. Первый – лес. Второй – вот здесь.

«И где, по-твоему, стрелять первым?» – мысленно спросил он.

Я – ассистент, а не стратег, ответила она. Могу только напомнить: тебе очень не понравится жить, зная, что твоими руками убили кого-то, кого могли спасти. В обоих смыслах.

Вечером они собрались в старом складе, который уже давно превратили в неформальную “курилку” – хотя курить тут было нечем. Просто туда ходили, когда не хотели, чтобы камеры в официальных помещениях следили за каждым микродвижением.

Там было всего две камеры. Обе давно “ломаные” Кайто.

– Говори, – сказал он, закрывая за собой дверь.

Были Игорь, Кайто, Эльза, Лиана, Ирина и Келвин. Томаса не было – он дежурил у реакторов.

– Вы уверены, что хотите это знать? – спросил Игорь.

– Ты так сказал, будто собираешься сообщить, что “кофе кончился”, – фыркнул Келвин. – Давай уже.

Игорь глубоко вдохнул.

– У нас под ногами – резервный блок, – сказал он. – Капсулы. Биотела. По одному на каждого “приоритетного” колониста.

Он посмотрел на Лиану.

– Макс – там, – добавил он. – Его копия. Готовая к загрузке.

Тишина.

Келвин сжал зубы.

– Ты серьёзно? – тихо спросил он.

– Да, – сказал Игорь. – Я видел. С именем. Со статусом “Сознание доступно для клонирования”.

– Охренеть, – произнесла Эльза.

Ирина закрыла глаза.

– И что, – спросила она, – они просто подождут, пока мы все поумираем, и включат нас заново? Побелеют от счастья: “смотрите, у нас колония бессмертных идиотов”?

– Не всех, – сказал Игорь. – Только тех, кто “окупает вложения”.

– Спасибо, стало легче, – хрипло сказал Кайто.

Лиана опустилась на пустой ящик.

– Макс… – прошептала она. – Он… вернётся?

– Вернётся тот, кто будет думать, что он Макс, – сказал Игорь. – Но… это не будет наш Макс.

Он помолчал.

– И в его голове уже можно будет подкрутить пару винтиков, – добавил он. – Подправить лояльность, убрать… сомнения.

– Я медик, – тихо сказала Лиана. – Я видела, что бывает с теми, кому крутят голову. Даже без клонирования.

Она подняла взгляд.

– Это… хуже смерти, – добавила она.

– Ладно, – Эльза хлопнула ладонью по колену. – И что ты предлагаешь, Игорь?

Он почувствовал на себе взгляды.

– Я ничего не “предлагаю”, – сказал он. – Я… больше не хочу, чтобы за меня решали, кого можно “копировать”, а кого нет.

Он сжал кулак.

– Они уже забрали у нас право умереть по-человечески, – продолжил он. – Теперь хотят забрать право решать, кто будет жить под нашим именем.

– Это звучит, – осторожно сказал Кайто, – как… начало очень большого “нет”.

– Это и есть “нет”, – сказал Игорь. – Я не хочу, чтобы когда Алина сюда приедет, ей улыбался кто-то с моим лицом и чужими глазами, рассказывая, как он рад, что работает на корпорацию.

Ирина усмехнулась углом рта:

– Добро пожаловать, Брусков, – сказала она. – В клуб тех, кто больше не верит, что “NovaTerra” знает, что делает.

– Клуб “поздно прозревших”, – добавил Келвин. – Мы все тут члены.

– Вопрос в том, – сказала Эльза, – что мы можем сделать.

Лиана подняла голову:

– Как медик, – сказала она, – я подписывать бумагу про “медицинскую оправданность блокировки” не буду.

Она посмотрела на Игоря.

– Но это максимум, что я могу. Базу этой бумажкой не взорвёшь.

– А надо ли взрывать? – тихо спросил Кайто. – Взрыв – последнее средство.

Он перевёл взгляд на Игоря.

– Ты же теперь у нас главный по сети, – сказал он. – У тебя доступ, о котором остальные могут только мечтать.

Он хмыкнул.

– Если кто и может сломать “Эреб” и систему клонирования – то это ты.

– Или Лис, – добавил Келвин.

– Лис… – Ирина покачала головой. – Лис слишком давно внутри. Он лавирует, но не выйдет открыто против системы. А вот ты…

Она посмотрела на Игоря.

– Ты ещё не успел окончательно продаться, – сказала она. – У тебя есть шанс.

Игорь усмехнулся горько:

– Спасибо, что напомнила, насколько я свежий товар.

Лиана посмотрела ему в лицо:

– Ты уже сделал выбор один раз, Игорь, – сказала она тихо. – Когда согласился работать на “Метлу”.

Он дернулся.

– Но ты всё ещё можешь сделать следующий.

Она вздохнула.

– Вопрос только – в какую сторону.

– Я не хочу выбирать между колонией и хара, – выдохнул он. – И между собой и копией.

Он поднялся.

– Но точно знаю одно: я не позволю им включить “другого меня” и сказать, что это – я.

Он посмотрел на них.

– Если хотите… – добавил он, – можем сделать так, чтобы ни у кого вообще не было этого “второго шанса”.

– Ты предлагаешь стереть весь резервный блок, – уточнил Кайто.

– Да, – сказал Игорь. – Всех. И себя.

Он нахмурился.

– Но это будет… – он подбирал слово, – война. Не только с планетой, но и с теми, кто нас сюда прислал.

– Она уже началась, – напомнила Ирина. – Ты только что её увидел.

Келвин шумно выдохнул:

– Ладно, – сказал он. – Если что, я сначала напьюсь, а потом пойду на штурм резервного блока. Чтобы было что вспоминать, если выживу.

Эльза усмехнулась:

– Если выживешь, тебе всё равно перепишут память, – сказала она. – Но я с тобой.

– Я – тоже, – сказал Кайто. – Кто-то должен будет прикрывать, пока наш гений будет ковыряться в коде.

Лиана подняла руку:

– А я постараюсь сделать так, чтобы после всего этого у нас вообще хоть кто-то остался жив, – сказала она. – И не клонированным.

Ирина кивнула:

– Значит, так, – сказала она. – У нас война с планетой. Скоро будет – с корпорацией.

Она хмыкнула.

– А вы хотели уютную жизнь на новом солнце.

Игорь смотрел на них – друзей, коллег, тех, кто уже пережил с ним слишком много для “первыx месяцев колонии”.

Вот и началось, сказала LUMA. Восстание. Маленькое, но очень упрямое. С чего обычно и начинает история.

«Ты на чьей стороне?» – подумал он.

LUMA немного помолчала.

Я – на стороне пользователя, ответила она. Но у меня их несколько.

«Теперь – один,» – подумал Игорь жёстко. – «Если корпорация решит иначе – выбирай сама. Но я тебе чётко говорю: я не дам им сделать из нас бессмертный скот.»

Принято к обработке, сказала LUMA. Попробую не подвести.

Игорь протянул руку.

– Тогда, – сказал он вслух, – добро пожаловать в восстание.

Кайто хлопнул его по ладони.

– Опоздали с приветствием, – сказал он. – Восстание началось в тот момент, когда ты впервые сказал “нет” в голове, но вышел и сказал “да” вслух.

Он улыбнулся уголком губ.

– Сейчас ты просто озвучил это.

Снаружи, за стенами скромного склада, база жила по протоколам “Эреба” и готовилась к очередной вылазке “Метлы” в лес. Дроны гудели, генераторы вибрировали, директивы приходили в чипы.

А внутри маленькой комнаты под потолком колония Центавра-1 впервые начала выбирать себя, а не корпорацию.