Медблок уже не был тихим.

Раньше это место напоминало стерильный улей: шуршание дронов, мягкие голоса, ровный писк мониторов. Сейчас – больше походило на пункт сортировки после катастрофы.

Крики. Стон. Запах крови, смешанный с дезинфектором. Воздух был тяжёлым, влажным – как в лесу, только вместо мха тут лежали люди.

Игорь стоял у входа, не решаясь зайти дальше. Внутри, среди носилок и капсул, мелькала рыжая голова Лианы. Она двигалась быстро, чётко, выдавала команды дронам.

– Этого – в капсулу первой очереди. Давление падает.

– Этому – блокатор судорог и локальный фильтр в шейную зону, чип шкалит.

– Где моя вторая бригада?!

Голос её был резким, незнакомым. Так медики говорят, когда эмоции мешают работать, и их приходится выдавливать внутрь.

– Тебе сюда нельзя, – сказал кто-то за спиной.

Игорь обернулся.

Кобе. Вымотанный, с тёмными кругами под глазами, но собранный.

– Я… – Игорь глотнул. – Сколько?

– Точно? – уточнил капитан.

– Да.

Тот ответил не сразу.

– Три погибших, – сказал он. – Семь тяжелораненых. Пятнадцать с нейропоражениями разной степени.

Он коротко махнул в сторону медблока.

– Сейчас пытаемся стабилизировать тех, у кого чип почти сгорел, но мозг ещё держится.

Игорь сжал кулаки.

– “Север-1”? – тихо спросил он.

– Почти не осталось, – сказал Кобе хрипло. – Двоих вытащили живыми. Остальное – мёртвые зоны связи и обугленный мох.

Он шумно выдохнул.

– “Юг-2” хотя бы успели отступить. Повезло, что они были ближе к открытому участку, а не в глубине синтр.

– А хара? – спросил Игорь.

Кобе поджал губы.

– Наши дроны фиксировали движения. Много. После выключения “Щита” активность сети изменилась, но… – он пожал плечами. – Мы не знаем, сколько их там. И сколько они потеряли, если вообще потеряли.

– Они не просто так били, – сказал Игорь. – Это были не случайные броски. Это были… координаты.

– Да знаю я, – резко бросил Кобе. – Я видел ваши графики.

Он чуть смягчился.

– Мы создали им цель, Игорь, – сказал он. – Дали ярко светящуюся карту наших маршрутов, а потом включили прожектор. Что они должны были сделать?

Игорь хотел сказать: «Поговорить». Вместо этого выдохнул:

– Ответить.

Кобе кивнул.

– Теперь твоя задача – сделать так, чтобы они не успевали отвечать, – сказал он. – И чтобы наши не лезли под прямой удар.

Он посмотрел в сторону медблока.

– Иди на брифинг, – сказал он. – Через десять минут начало. А здесь… тебя пока не ждут.

Штаб был полон.

Теперь под прозрачным куполом вместо спокойных диаграмм висели красные зоны. F3 и H2 горели тусклым мрачным пятном – как ожоги.

Фогель стоял посреди зала, не у трибуны – среди людей.

Рядом с ним – незнакомый мужчина в темной форме без знаков подразделения. На груди – только эмблема корпорации “NovaTerra”.

– Ага, – тихо сказал Келвин, стоя рядом с Игорем. – Прилетели, называется, кураторы. Вон, живой логотип.

– Тише, – одёрнула его Эльза. – Он тебя слышит.

Мужчина действительно повернул голову на шум. Лицо – гладкое, спокойное, будто вырезанное. Глаза – серые, чуть прищуренные.

– Это кто? – спросил Игорь у Кайто.

– Представитель дирекции, – сказал тот. – Лоуренс Харт. Прилетел на орбитальной лодке неделю назад. Думал, посидит тихо в тени. Но планета решила иначе.

– Тишина, – коротко сказал Фогель. – Начнём.

Голоса стихли не сразу, но быстро.

– Вчера, – начал он, – мы все были свидетелями того, как наши действия по созданию зоны безопасности привели к…

Он на секунду замялся, подбирая слово.

– …масштабному ответу со стороны биосети планеты.

– И хара, – громко сказала Ирина.

Фогель кивнул:

– И хара.

Он вызвал голограмму – записи сигналов, диаграммы атак.

– Атаки в секторах F3 и H2 были скоординированными, – продолжил он. – Они дождались, пока наши группы зайдут достаточно глубоко, и ударили по чипам через сеть. Как верно заметил Брусков, они использовали наш “Щит” как карту уязвимых мест.

– Это не “как верно заметил Брусков”, – буркнул Келвин. – Это “как тупо сделали мы”.

– Спасибо за оценку, – сухо сказал Лис. – Учту при следующем планировании.

Харт шагнул вперёд.

– Могу? – спросил он у Фогеля.

– Конечно, – тот сделал приглашающий жест.

Голос Харта был неожиданно мягким, почти терапевтическим.

– Я Лоуренс Харт, – представился он. – Представитель совета директоров “NovaTerra”. Я здесь, чтобы…

Он сделал паузу, так, чтобы все успели внутри напрячься.

– …помочь вам выжить, – закончил он.

– А я думал, чтобы выжать, – пробормотал Келвин. – Из нас всё.

Эльза толкнула его в бок, но сама не удержалась от короткой ухмылки.

– Мне уже доложили о произошедшем, – продолжил Харт. – Я видел записи. Я… многому завидую в вас.

Он медленно провёл взглядом по залу.

– Вы – первые, – сказал он. – Первые, кто коснулся другого солнца. Первые, кто дышит этим воздухом. Первые, кто видел… их.

– И первые, кого тут чуть не сварили заживо, – сухо бросила Ирина.

Харт чуть склонил голову.

– Да, – сказал он. – И это – тоже.

Он поднял руку, и на голограмме вспыхнуло множество точек – базы, станции, колонии по Солнечной системе.

– Всё, что вы видите, – результат столкновения. Между человеком и средой. Между техно и био. Между “мы хотим жить” и “миру всё равно”.

Голограмма сузилась до их базы.

– Здесь, – сказал он, – у вас есть три угрозы: планета, собственные чипы и вы сами.

– Приятный набор, – фыркнул Кайто.

– С чипами мы уже работаем, – продолжил Харт, не обращая внимания на реплики. – Лис усилил протоколы фильтрации, мы сейчас с Земли загружаем обновления.

Он повернулся к Лису:

– Верно?

– Да, – кивнул тот. – Через сутки стандартный удар по чипу, такой, как был у Марека, не приведёт к смерти. Но от поля, как в F3, всё равно защиты нет.

– С вами самими, – Харт чуть улыбнулся, – всё хуже. Человек… не очень подходит для холодного анализа в бою.

Он пожал плечами:

– Вы импульсивны. Вы эмоциональны. Вы хотите мстить, спасать, спорить. В этом ваша сила. И ваша слабость.

– К чему ты ведёшь? – громко спросила Ирина.

Харт не обиделся.

– К тому, – сказал он спокойно, – что то, что произошло вчера, ставит перед нами выбор. Либо мы признаём, что эта планета – равный нам игрок, и уходим. Либо…

Он перевёл взгляд на Фогеля.

Тот подхватил:

– Либо признаём, что отката нет, и делаем всё, чтобы здесь удержаться.

– Третий вариант? – спросила Лиана. – Договориться?

– В идеальном мире – да, – ответил Харт. – Но в нашем…

Он развёл руками.

– С вами на орбитальный лифт не поднимутся семь тысяч спящих людей, – сказал он. – С вами не прилетят следующие волны. Если мы сейчас отправим отчёт “местные разумные сильнее нас, мы отступаем”, – проект свернут. Вас вызволят, может быть, не всех. Вас обзовут героями, конечно. И через десять лет сюда прилетит другой корабль – с другими людьми и другими методами. Гораздо жёстче.

Он сделал паузу.

– Такова политика, – сказал он. – Мне она тоже не всегда нравится.

– То есть если мы уйдём, – сухо сказала Ирина, – они всё равно вернутся. Просто в другой обёртке.

– Да, – кивнул Харт. – Потому что Проксима b – ресурс. Водный, биологический, энергетический. Вы думаете, корпорация видит в ней только лес с красивыми огоньками? Нет. Она видит здесь кислород, органику, минералы.

Он посмотрел на них серьёзно:

– И если не вы поставите здесь фундамент, это сделают другие. Возможно, ещё меньше задумываясь о хара, чем мы сейчас.

Слова повисли тяжело.

– Так что вы предлагаете? – спросил наконец Кобе. – Что конкретно?

Фогель включил новую схему.

– Конкретно: “Щит” переходит в режим зонального излучения только над базой и ключевыми трассами, – сказал он. – Больше никаких тотальных подсветок сети.

– “Метла” – уплотняется, – добавил Лис. – Вместо беспорядочного выжигания по периметру – концентрические кольца зачистки. Сначала – пять километров, потом – десять, потом – пятнадцать.

– В тех местах, где их сеть слабее, – вставил Игорь. – Мы уже видим слабые зоны.

– Верно, – кивнул Фогель. – Мы будем использовать данные аналитики.

Он посмотрел по рядам:

– Но главный пункт – протокол “Эреб”.

Зал загудел.

– “Эреб”? – переспросил Кайто. – Это что за зверь?

Харт ответил:

– Это протокол особого режима управления чипами, – сказал он. – Предусмотренный на случай войны.

Кельвин поднял бровь:

– Подожди. А у нас до этого что было? Учебная экскурсия?

– До этого у нас был “режим повышенной готовности”, – объяснил Лис. – “Эреб” – другое.

Он вызвал на голограмму схему чипа, разукрашенную сегментами.

– Сейчас ваши чипы имеют три базовых слоя:

– сенсорный – сбор данных,

– коммуникационный – связь,

– сервисный – загрузка навыков, обновления, фильтры.

Сегменты подсветились.

– “Эреб” добавляет четвёртый – директивный.

– Это когда нам будут говорить “иди туда” – и мы будем идти? – хмуро спросила Эльза.

– Нет, – сказал Лис. – Это когда в критической ситуации можно будет заблокировать некоторые ваши действия. Например, выстрел в определённом секторе без приказа. Или выход за пределы безопасной зоны.

Он посмотрел на Игоря:

– Или отключать доступ к аналитике, если кто-то решит использовать её не по назначению.

– То есть нам повесили поводок, – резюмировал Кайто.

– Я бы назвал это страховкой, – поправил Харт. – На случай, если кто-то ещё решит сыграть в героя-одиночку, как Марек.

– Марек не из-за чипа выстрелил, – тихо сказала Лиана. – А из-за того, что у него в голове творилось.

– И это мы починить не можем, – сказал Лис. – А вот последствие – можем.

Игорь поднял руку.

– А что, если… – начал он. – Если “Эреб” тоже станет входом? Для них? Если хара уже умеют бить по чипам, а мы добавим ещё один контур, через который можно будет нас валить пачками?

Впервые за всё время Харт чуть нахмурился.

– Мы не даём им прямой доступ, – сказал Лис. – “Эреб” – локальный, с кодами на нашей стороне.

– Я два года слушаю, как “с нашей стороны код не взломать”, – отрезал Игорь. – А потом смотрю, как у меня на руках умирает человек, потому что кто-то в лесу понял, где кнопка “выкл”.

Пауза.

– Мы усилим шифрование, – сказал Харт. – Но полностью отказываться от “Эреба” – значит дать шанс ещё одному Мареку. Я не хочу.

– А я не хочу, чтобы мы превратились в марионеток, – сказала Ирина. – Я не подписывалась на колонию, где моими руками будут стрелять из-за тысячи километров.

– Из-за десятков световых лет, – уточнил Келвин.

Фогель поднял руки:

– Давайте по порядку.

Он посмотрел на всех.

– Я не буду врать, – сказал он. – Отступить мы уже не можем. Ни политически, ни технически. Мы слишком глубоко зашли.

Он ткнул в схему.

– Если мы не возьмём под контроль окружающую зону, база станет просто красивой мишенью. Они учатся. Они будут бить точнее.

Он перевёл дух.

– Поэтому, нравится это кому-то или нет, но:

“Эреб” запускается, – перечислял он. – Директивный слой – только в боевых ситуациях, с жёстким логированием. Лис уже пишет рамки.“Щит” – только над базой и трассами.“Метла” – по данным аналитики, с чётким приоритетом: сначала – узлы сети, потом – крупные скопления хара.

– То есть мы официально будем их выбивать, – сказал Кайто. – Не защищаться, а наступать.

– Это и есть оборона колонии, – сказал Харт.

– Как удобно поменять местами слова, – хмыкнула Эльза.

Фогель оглядел зал.

– У кого-то есть реальный альтернативный план? – спросил он. – Не из серии “давайте все возьмёмся за руки и споём им песню”, а такой, который позволит нам здесь остаться и не превратиться в массовое захоронение?

Молчание.

Даже Ирина на секунду опустила глаза.

– Я, – сказал Игорь.

Все на него уставились.

– План? – осторожно спросил Кобе.

– Не план, – сказал Игорь. – Идея.

Он сглотнул.

– Их сеть – не просто оружие. Это… система связи. Они ей пользуются, как мы – чипами. Мы это уже увидели. Слово “АГРЕССИЯ” вчера проскочило через фильтр не просто так. Это был не “случайный шум”. Это был пакет.

Он посмотрел на Лисa:

– Мы можем… попробовать сделать ответ. Не из “плазмы” и “метлы”. Из сигнала. Не просто “не трогайте нас”, а что-то понятное: “мы – здесь”.

– Ты хочешь поговорить с планетой? – скептически уточнил Харт.

– Я хочу поговорить с теми, кто по нам стреляет, – сказал Игорь. – До того, как мы начнём выжигать всё подряд.

Ирина ожила:

– Наконец-то кто-то сказал это вслух.

Лис задумчиво поводил пальцем по таблице.

– Теоретически, – сказал он, – если мы поймём структуру их “слов”, мы можем синтезировать примитивный ответ.

– Практически – это может восприняться как новая атака, – заметил Кайто. – Типа мы лезем в их “голову”.

– А “Метла” – это не атака? – бросил Игорь. – Сейчас они видят нас только как угрозу, которая жжёт им лес и убивает.

Он сел на край стола, глядя на карту.

– Если мы вообще не попытаемся сказать “мы не хотим всех вас убить”, – продолжил он, – вы правда думаете, что через год здесь будет мирная колония с огородами и школой?

Ответа не было.

– Замечу, – осторожно сказал Лис, – что твоя идея не отменяет “Щит” и “Метлу”. Она… дополняет их.

– Именно, – сказал Игорь. – Я не прошу отключить всё и лечь в траву. Я прошу выделить время и ресурсы, чтобы не превращать это место в поле боя без шанса на разговор.

Харт смотрел на него долго.

– Ты думаешь не как солдат, – сказал он наконец.

– Я не солдат, – ответил Игорь. – Я техник.

Он вздохнул.

– И… я не хочу, чтобы, когда Алина сюда прилетит, я рассказывал ей, как мы начали новую жизнь с массовой зачистки местных.

– Но прилетит ли она, если мы сейчас будем “разговаривать”, а не защищаться? – мягко спросил Харт. – Вот в чём вопрос.

– Именно поэтому я не предлагаю выбирать, – упрямо сказал Игорь. – Я предлагаю делать оба. “Метла” – по плану. Но параллельно – попытка контакта. Если она провалится – вы будете счастливы сказать “мы попробовали”. Если нет… возможно, “Метла” вообще станет не нужна.

Фогель тёр переносицу.

– Лис? – спросил он. – Сколько нам нужно, чтобы хотя бы понять, можно ли синтезировать сигнал?

– Неделя на анализ последних вспышек, – сказал Лис. – Если подключим к этому всю аналитическую группу и часть вычислительных мощностей реакторного блока.

– Реакторный блок и так на пределе, – заметил Томас.

– Перераспределим, – отмахнулся Лис.

Харт медленно кивнул.

– Ладно, – сказал он. – Я не монстр, как вы, возможно, думаете. Попытка контакта – вписывается в протокол. Корпорация любит отчёты, в которых есть строчка: “Мы предприняли все возможные меры для мирного урегулирования”.

Он чуть усмехнулся.

– Только учти, Брусков, – добавил он. – Если из-за этой попытки мы потеряем ещё один отряд – я первый буду голосовать за то, чтобы “Метлу” перевели в тотальный режим.

– Я это понимаю, – сказал Игорь.

– Хорошо, – сказал Фогель. – Считай, твою идею одобрили.

Он посмотрел по залу:

– Итак. Вкратце:

– “Эреб” запускается.

– “Щит” и “Метла” – по новому протоколу.

– Аналитика – работает над каналом сигнала.

Он вздохнул:

– Война… – впервые за всё время он позволил себе произнести это слово, – …уже началась. Хотим мы того или нет. Вопрос только в том, останемся ли мы просто стороной, которая хаотично отстреливается, или сможем навязать свои правила.

– А может – договориться о других, – тихо добавила Ирина.

В казарме было непривычно тихо.

Никто не ржал, не кидался подушками. Даже привычный утренний спор о том, чья обувь воняет сильнее, сегодня не начался.

Келвин лежал на спине, уткнувшись в потолок.

– Итак, подведём итоги, – сказал он. – Теперь у нас: война, новый режим чипов, “Метла”, “Щит”, “Эреб”, и Игорь, который решил поговорить с планетой.

Он повернул голову.

– Я ничего не забыл?

– Ты забыл, что ещё у нас куча раненых и три трупа, – мрачно сказал Кайто.

– Да, – кивнул Келвин. – Спасибо, теперь список стал совсем весёлым.

Эльза сидела на краю своей койки, держа в руках планшет.

– Я посмотрела обновление по чипам, – сказала она. – “Эреб” – реально жёсткая штука. В режиме боевой тревоги он может блокировать моторные сигналы к рукам, если твой паттерн поведения не совпадает с предписанным.

– То есть, – уточнил Келвин, – если я захочу самовольно побежать спасать друга – меня тупо выключат?

– Теоретически – да, – ответила она. – Практически – пока так прописано только для особых случаев. Но форма позволяет расширить.

Лиана зашла, опираясь плечом о косяк.

– Меня уже спросили, – устало сказала она, – готова ли я подписать документ, что в случае, если чип отключит человеку возможность двигаться, это “медицински оправданная мера, предотвращающая новое травмирование”.

– И что ты ответила? – спросил Игорь.

– Пока ничего, – сказала она. – Я попросила время подумать.

Она усмехнулась.

– Смешно, да? В мире, где тебе в мозг залезает лес, я ещё думаю, хочу ли, чтобы туда же залезла корпорация.

– Добро пожаловать в клуб, – сказал Игорь.

Кайто посмотрел на него внимательно:

– Ты понимаешь, что только что подписался под тем, чтобы быть тем, кто будет говорить, где “Метле” жечь сильнее?

– Понимаю, – сказал Игорь.

– И всё равно лезешь с идеей контакта, – продолжил тот. – Ты знаешь, что твой план – худший кошмар для любого начальника?

– Знаю, – кивнул Игорь. – Но если я этого не сделаю – кто сделает? Харт?

Келвин фыркнул:

– Да, он. Обязательно. Сядет под деревцем, устроит кружок по интересам.

– Слушай, – Эльза вдруг подняла взгляд. – А ты… что чувствуешь? Когда сеть “говорит”?

– Ничего мистического, – сразу сказал Игорь. – Чтобы вы потом не рассказывали всем, что я слышу голоса.

– А по-честному? – спросила Лиана.

Игорь задумался.

– Как шум, – сказал он. – Как если бы ты стояла в огромном зале, где сотни людей шепчутся, но слов не разобрать. И только иногда кто-то крикнет громко – и ты понимаешь, что он ругнулся или позвал.

– И ты хочешь попробовать крикнуть в ответ, – тихо сказала Лиана.

– Я хочу хотя бы понять, – ответил он. – Есть ли там кто-то, кто слушает, или это просто эхо их же крика.

Кайто опёрся на локоть.

– И если там есть “кто-то”, – сказал он, – что ты ему скажешь?

Игорь пожал плечами.

– Для начала – “мы здесь”, – сказал он. – А дальше… как пойдёт.

– Надеюсь, ты не начнёшь с “мы пришли с миром”, – поморщился Келвин. – Это же классическая фраза перед тем, как кого-то начинают бомбить.

– Мы уже начали, – напомнил Игорь. – Без всякой фразы.

Тишина повисла снова.

– Ладно, – сказал Кайто. – Война, так война. Только одно: если в какой-то момент тебе скажут, что для “успеха операции” нужно пожертвовать кем-то из нас…

Он посмотрел прямо Игорю в глаза.

– …ты скажешь “нет”, – договорил он за него. – Даже если это будет стоить тебе голоса в системе.

Игорь ответил столь же прямо:

– Да.

Он выдохнул.

– Но буду до последнего пытаться найти вариант, где никого не придётся жертвовать.

– Вариантов без жертв не бывает, – тихо сказала Лиана. – Но это не повод не искать.

Келвин плюхнулся обратно на подушку:

– Отлично. Значит, у нас план: не сдохнуть, не стать марионетками, не превратиться в палачей, поговорить с планетой и ещё как-то устроить Алине тут светлое будущее.

Он закрыл глаза.

– И всё это – до обеда.

Эльза хмыкнула:

– Ты забыл пункт “починить генератор и не дать базе рухнуть”, – напомнила она.

– Да, – вздохнул Келвин. – Мелочи.

Игорь улыбнулся – впервые за день по-настоящему.

Война уже началась.

Его назначили тем, кто должен по цифрам и вспышкам на карте решать, куда ей течь дальше.

Но где-то глубоко внутри, под слоями страха, злости и боли, у него уже зрело другое – упрямое решение:

Если война неизбежна – это не значит, что мир невозможен.

Просто к нему теперь будет идти не вместо боя, а через него.