Смена началась с того, что Игоря выдёрнули из привычного расписания.

Не LUMA, не Лера, не Маркус. Разведка.

– Брусков, – голос в голове был сухой, официальный. – Приходи в модуль Р-1. Срочно. Приоритет: высокий.

Отправитель: Разведсектор. Тема: выездная группа S-17.

Игорь приподнялся на локтях.

– LUMA, – пробормотал он, – что за S-17?

Новая пометка. Небольшая полевая группа. Задача не указана. Но приоритет действительно высокий.

– О, – на верхней койке шевельнулся Келвин. – У нас кого-то забирают в разведчики. Это почти как в старых фильмах: «ты мне нравишься, парень, хочешь повоевать?»

– Я надеюсь, что не повоевать, – сказал Игорь, спуская ноги. – Иначе я обратно лягу.

– Поздно, – заметил Томас, зевая. – Уведомление с пометкой «высокий приоритет» – это как повестка.

Он протёр лицо руками.

– Если что – попроси, чтобы тебя вернули к кабелям. Они скучные, но предсказуемые.

– Разведка, – вставил Кайто, – обычно скучной не бывает.

Эльза потянулась:

– Если это связано с сенсорами вокруг мачты – потом расскажешь. Научный отдел уже грызёт ногти от любопытства.

– Передам, – сказал Игорь.

Модуль Р-1 оказался дальше, чем он ожидал.

Это был один из боковых блоков, рядом с которым висела крупная маркировка: «РАЗВЕДКА / SPECTRUM / ПОЛЕВЫЕ ОПЕРАЦИИ». У входа – два дрона с зелёными индикаторами. Внутри – не так уж много людей, но атмосфера другая: меньше шума, больше плотной, собранной тишины.

Его встретил высокий мужчина лет сорока с коротко стриженными волосами и жёстким взглядом. На груди – знак: «Р-1 / Корр. Кобе».

– Брусков? – уточнил он.

– Да.

– Проходи.

Игорь вошёл в помещение.

В центре – стол с голографической проекцией местности вокруг базы. Зелёные пятна леса, линии периметра, точки мачт связи. Сверху – полупрозрачный купол, на котором бегали спектральные линии.

У стола уже стояли несколько человек. Один – в форме с эмблемой безопасности, второй – в стандартном сером комбезе инженера, третья – женщина в биолабораторной униформе. Ещё один парень, которого Игорь никогда не видел.

– Итак, – сказал Кобе, окинув всех взглядом. – Это и есть наша счастливая группа S-17. Представляться долго не будем, время ограничено. Но пару слов всё-таки скажу.

Он указал на проекцию.

– Вы, возможно, слышали, что у нас по северо-западному сектору идёт странный периодический шум. Интервал – семнадцать с небольшим секунд. Вчера мы получили достаточно данных, чтобы построить модель.

Он провёл рукой по панели – голограмма изменилась. На карту наложились концентрические зоны.

– Источник помех находится примерно здесь, – он выделил область за пределами уже известных мачт, глубже в лесу, – радиус ошибки – метров триста. Не прямо у периметра, но и не на другом конце планеты.

Биолог, женщина с тёмными волосами, подняла руку.

– Мы проверяли вариант с геологией, – сказала она. – Нет корреляции с глубинными разломами. И нет признаков стандартной магнитной активности. Это не просто местный «магнит».

– Значит, техногенное? – спросил инженер.

– На планете, где кроме нас техногенного ничего нет? – усмехнулся Кобе. – Не торопись с выводами.

Он посмотрел на Игоря.

– Ты, Брусков, уже пытался обойти шум по частотам. Спасибо, база всё ещё разговаривает с орбитой. Но шум никуда не делся. И угрожает не только связи. Нейрочипы тоже чувствительны к помехам.

Игорь ощутил, как у него внутри что-то неприятно ёкнуло.

Проблемы с реактором – одно.

Проблемы с чипом – совсем другое.

– Пока это в допустимых пределах, – продолжил Кобе. – Но если амплитуда вырастет, нам не понравится то, что начнётся в головах. Поэтому руководством принято решение: отправить небольшую группу и разобраться, что там.

Он обвёл их взглядом.

– S-17 – это вы.

– Задача? – спросил мужчина из безопасности.

– Подойти как можно ближе к источнику, – сказал Кобе. – Установить дополнительный комплект сенсоров. Визуально осмотреть местность. Если есть возможность – выяснить природу источника. Если нет – хотя бы сузить зону и собрать максимум данных.

– Контакт с флорой и фауной? – уточнила биолог.

– Минимальный и осторожный, – ответил он. – Мы не охотники. Мы – наблюдатели.

Он затем перечислил:

– Значит так. Состав:

Сектор безопасности – Майк Хендер, – кивок в сторону широкоплечего мужчины.

Биолаборатория – доктор Хан, – женщина слегка наклонила голову.

Инженерный сектор – Нисимов, – инженер поднял руку.

И дополнительный технический специалист по связи и чипам – Брусков.

Игорь не выдержал:

– Почему я?

– Ты уже работал с этим шумом, – просто сказал Кобе. – Ты видел его в числах. И у тебя есть отметка «Ответственный за полевой узел С-7». Мне нужен человек, который понимает, что именно мы фиксируем, а не только умеет ставить железо.

Аргумент был логичный.

Спорить – бессмысленно.

– Снаряжение, – продолжил Кобе, – стандартное: лёгкие костюмы, индивидуальные фильтры, ручные сканеры, один дрон-разведчик. Зона – примерно три километра от периметра. Это не марш-бросок, но и не прогулка к соседней мачте.

Он ещё раз обвёл их взглядом.

– Вопросы?

– Формально – это миссия разведки, – заметил Хендер. – Но без подтверждённой угрозы?

– Формально – это расширенный осмотр местности, – поправил его Кобе. – Никто не просит вас устраивать охоту. Если что-то выглядит опасным, вы отступаете. Понятно?

– Понятно, – кивнул тот.

– Отлично. Время выхода – через сорок минут. Одеты, снаряжены, каналы связи настроены.

Он посмотрел на Игоря.

– И ещё. – Голос стал чуть мягче. – Ты не идёшь один. Это не геройский рейд. Ты часть группы. Если решишь устроить одиночный подвиг – я лично заберу у тебя доступ к реактору и отправлю чистить фильтры.

– Мотивирует, – кивнул Игорь.

– В этом и смысл.

Снаряжение отличалось от привычного «прогулочного» костюма.

Бронепластины – тонкие, но прочные, по ключевым зонам. Фильтрующая система – чуть мощнее. Дополнительные крепления для оборудования. На поясе – компактный шокер и световой маркер.

– Ого, – сказал Келвин, увидев его в шлюзе. —Ты прямо как персонаж из тактического симулятора. Тебе только шлема с забралом не хватает.

– Мне и этого хватает, – отозвался Игорь, проверяя крепление маски.

– Ты уверен, что хочешь идти? – Эльза не шутила. – Разведка – это не настройка кабелей.

– Я не выбираю, – честно сказал он. – Но… хочу, да. Лучше понимать, откуда лезет шум, чем сидеть и ждать, пока он пробьёт нам голову.

– Я могла бы пойти вместо, – тихо сказала Эльза. – Флора, фауна – моя тема.

– Тебя не включили в список, – вмешался Кайто. – Если хочешь, я могу позже попробовать пробить тебе выезд официально. Но сейчас – нет.

– Я всё равно буду ждать отчёты, – буркнула она.

– У нас будет дрон с камерой, – сказал Игорь. – Если что-то увидим – скинем вам.

– Попробуй не уронить дрон, – добавил Томас. – Мы к нему уже привыкли.

– Я постараюсь не уронить себя, – отозвался Игорь.

Кайто подошёл ближе, задержался на мгновение.

– Если что – выходишь, – сказал он негромко. – Это не экзамен. Живой техник полезнее мёртвого разведчика.

– Не самый приятный образ, но понятный, – попытался улыбнуться Игорь.

– Я серьёзно.

– Я знаю.

Он кивнул.

– Вернусь к своим кабелям. Обещаю.

Выход за периметр был на этот раз другим.

Не короткий ярус к мачте, не прогулка до соседнего датчика – длиннее, глубже, дальше в лес.

Небо было всё тем же красноватым, но туман гуще. Плотный белый слой стелился по земле, затягивал стволы деревьев почти до середины.

– Прямо как в старых хоррор-симах, – пробормотал Нисимов, инженер. – Только не хватает музыки и пугающего шёпота в наушниках.

– Не призывай беду, – отозвался Хендер. – Любая музыка здесь – лишняя.

Доктор Хан шла тихо, с планшетом в руках. Время от времени она направляла какой-то портативный анализатор в сторону растений.

Игорь замыкал группу, держа в руках блок управления дроном.

– S-17, – раздался голос Кобе по связи, – проверка. Как слышимость?

– Чисто, – ответил Хендер.

– Нормально, – сказала Хан.

– Гуд, – отметил Нисимов.

– Стабильно, – сказал Игорь, бросив взгляд на интерфейс. – Никаких скачков.

Пока, тихо добавила LUMA. Если интервал помех сохранится, первые всплески мы увидим через двадцать минут.

«Отлично. Времени на разогрев достаточно», – подумал он.

Они шли по неглубокой «долине» между невысокими холмами. Деревья склонялись друг к другу, образуя своеобразный свод. Туман задерживался под этим сводом, словно не хотел уходить вверх.

– Температура чуть ниже, чем рядом с базой, – сказала Хан, сверяясь с данными. – Влажность выше. Плотность органических частиц в воздухе… любопытно.

– Что именно? – спросил Нисимов.

– Много спор, – ответила она. – Не опасно для дыхания, фильтры справляются. Но это… похоже на постоянную взвесь. Как если бы у нас на Земле был весенний лес в пик цветения, только круглый год.

– Аллергики бы обрадовались, – заметил Хендер.

– Аллергиков сюда не берут, – напомнил Игорь.

– Именно, – кивнул тот. – Иначе я бы уже носил с собой аптечку размером с реактор.

Кроны деревьев чуть светились изнутри. Иногда, при порыве ветра, по стволам пробегали волны тусклого зелёного сияния – как если бы кто-то нажал невидимый выключатель, и дерево отреагировало.

Фиксирую локальные импульсы, отметила LUMA. Вероятно, реакция на механическое воздействие. Они действительно общаются.

«Флоре не хватает только чата и аватарок», – мрачно подумал Игорь.

– Остановитесь на минуту, – сказал Хан.

Группа замерла. Биолог подошла к ближайшему стволу, аккуратно коснулась коры инструментом.

Внутри дерева вспыхнула слабая волна света, побежала вверх, к более тонким ответвлениям.

В глубине леса, как эхо, ответила другая вспышка.

– Чудно… – выдохнула Хан. – Сеть.

– Ты серьёзно хочешь начать диалог с деревом прямо сейчас? – осторожно спросил Нисимов.

– Я хочу понимать, по каким каналам идут сигналы, – поправила она. – Мы и так уже вмешиваемся. Лучше знать, чем не знать.

– S-17, – снова подал голос Кобе. – Напоминаю: ваша задача – источник помех. Биологическая поэзия – приятный бонус, но не приоритет.

– Принято, – ответила Хан. Но в голосе у неё всё равно звучало восхищение.

Через двадцать минут LUMA заговорила снова:

Начало интервала. Фиксирую увеличение уровня фонового шума. Частота – знакомая.

– У нас пошли помехи, – сказал Игорь в общий канал. – Небольшие, но растут.

– Подтверждаю, – отозвался Хендер. – Связь чуть «плавает», но слышимость нормальная.

– Можешь локализовать направление? – спросил Кобе.

Дай мне пять секунд, сказала LUMA.

График на внутреннем экране мозгового интерфейса слегка изменился. Игорь видел три линии – базовые мачты – и четвёртую, «виртуальную», рассчитываемую по разнице фаз.

Направление – северо-запад. Отклонение – не более десяти градусов.

– Всё тот же сектор, – сказал Игорь. – Мы идём правильно.

– Продолжайте, – коротко ответил Кобе. – Если уровень помех толкнёт систему в защиту – вернётесь. Нам не нужно, чтобы вы отрубились в тумане.

Шли дальше.

Туман становился плотнее. Где-то слева послышался тихий хруст – как будто кто-то большой наступил на ветку. Хендер тут же повернулся в ту сторону, поднял руку, требуя остановки.

– Фиксирую движение, – спокойно сказал он. – Тепловой след… большой. Но держится на расстоянии.

– Гра́лл? – предположил Нисимов.

– Скорее всего, – сказал Хендер. – Но нам не по пути.

Он подал жест: «двигаемся, но осторожно».

Игорь краем глаза видел, как меж стволов на мгновение скользнула огромная серая тень. Головы – не разглядеть, только массивное плечо, покрытое гладкой, почти блестящей кожей с вкраплениями темных пластин.

Существо остановилось, приподняло вытянутую «морду» кверху, будто принюхиваясь. По телу пробежала слабая голубая волна – та самая биолюминесценция, но на живом организме.

Интерфейс прошептал:

Неопознанный крупный вид. Рост: ориентировочно 8–10 метров. Тип: предположительно травоядный. Поведение: наблюдение.

Гра́лл.

Существо постояло ещё несколько секунд, развернулось и ушло в сторону, утонув в тумане.

– Не похоже на хищника, – тихо сказала Хан.

– И слава богу, – отозвался Нисимов.

Обрати внимание, сказала LUMA. Во время появления крупного объекта уровень помех не изменился. Источник – не он.

«Я и не думал», – ответил Игорь. «Оно слишком… медленное».

Ещё через пятнадцать минут лес изменился.

Стволы стали толще, туман – ниже. Земля под ногами перестала пружинить – наоборот, стала более жёсткой, как будто слой мха уступил место чему-то другому.

– Стоп, – сказала Хан. – Посмотрите вниз.

Игорь опустил взгляд.

Поверхность изменилась не только тактильно – визуально тоже. Вместо привычного ковра из мелких пористых структур под ногами появились широкие, переплетённые «листы», похожие на гигантские грибы, с прожилками, как у листьев, и плотной, почти кожистой поверхностью.

– Что это у нас, – Нисимов присел, не касаясь рукой, – ползучий биопол на стероидах?

– Не трогай, – мгновенно сказала Хан.

– Я и не собирался.

Она достала из подсумка тонкий пробоотборник, аккуратно срезала крошечный фрагмент, поместила в контейнер.

– Очень плотная структура, – сказала она. – Сильные механические связи. Это может быть либо стационарный «мат» для защиты корневой системы… либо…

– Либо? – спросил Хендер.

– Либо фазовая стадия какого-то организма, – сказала Хан. – Что-то вроде… Засыпанного в землю кораллового рифа.

– Прекрасно, – пробормотал Нисимов. – Ходим по чьей-то голове.

– Не утрируй, – отозвалась она.

Игорь посмотрел на карту в интерфейсе.

Расстояние до центра предполагаемой зоны источника – около шестисот метров, подсказала LUMA. Помехи усиливаются, но всё ещё в пределах допустимого.

– Мы близко, – сказал он.

– Видим, – ответил Хендер. – Держимся курса.

Лес вокруг стал каким-то… аккуратным. Между стволами было меньше хаотичных наростов, меньше мелких растений. Как если бы кто-то «вычистил» территорию.

– Похоже на тропу, – заметил Нисимов. – Но слишком широкую.

– Это почти всегда плохой знак в фильмах, – сказал Игорь.

– К счастью, мы не в фильме, – сухо отрезал Хендер. – Мы в реальном лесу на чужой планете. Держим дистанцию и не забываем дышать.

Они продвигались медленно.

Начался очередной интервал, сказала LUMA. Шум усилился на двадцать процентов по сравнению с базовым уровнем. Частота стабильна.

«Источник рядом», – подумал Игорь. И тут же поймал себя на том, что в нём не страх, а профессиональное любопытство.

Не «там монстр», а «там что-то, что портит канал».

– Остановиться, – скомандовал Хендер, подняв руку.

У него в руках был бинокуляр. Он вглядывался вперёд.

– Что видишь? – спросил Игорь.

– Площадку, – ответил тот. – Метрах в ста.

Он передал бинокуляр Нисимову.

– Белая. Похожа… то ли на голый грунт, то ли на что-то ещё.

– Дай-ка мне, – попросила Хан.

Она взглянула, и на секунду её обычно спокойное лицо изменилось.

– Это не грунт, – сказала она. – Это…

Она вернула прибор Игорю.

Он приложил его к шлему, включил визир.

Площадка действительно была. Почти круглая, метров двадцать в диаметре, посреди леса. Вся покрытая чем-то белёсым, гладким. Ни мха, ни грибных листов, ни привычных стеблей.

По краю круга – затвердевший «вал» из тех самых кораллообразных структур. В центре – небольшое возвышение. И над всем этим – тонкие, почти прозрачные нити, тянущиеся вверх к ветвям деревьев.

– Что это за… – выдохнул Игорь.

Фиксирую усиление шума, быстро сказала LUMA. Максимум – в пределах этой площадки. Источник определён.

– S-17, – вышел на связь Кобе. – Похоже, вы что-то нашли. Сканируйте на дистанции. Не входить в круг.

– Уже, – сказал Хендер.

Он поднял руку, развернул ладонь – стандартный жест: «держимся тут».

Доктор Хан уже держала в руках сканер.

– Органическая структура, – сказала она, вглядываясь в данные. – Очень плотная. Высокая проводимость. И…

Она замолчала.

– И? – поторопил Нисимов.

– И она активна, – сказала Хан. – Внутри – движение. Как если бы это была… – она подбирала слово, – некая «железа». Орган, а не просто поверхность.

– Это… живое? – уточнил Игорь.

– Всё вокруг – живое, – отозвалась она. – Вопрос в том, что именно живёт здесь.

LUMA тем временем шептала цифры:

Волновые параметры странные. Это не просто случайная органическая активность. Есть ритм. Частота – та самая: семнадцать и три секунды.

– Шум идёт отсюда, – сказал Игорь. – Прямо из этой… штуки.

– Биологический маяк? – осторожно предположил Нисимов.

– Или орган какой-то гигантской сети, – сказала Хан. – Пытающийся… – она замолчала.

– Не говори «передавать сообщения», – попросил Хендер. – Мы тут не для того, чтобы становиться философами.

– Хорошо, – вздохнула она. – Буду говорить «распространять сигналы».

– S-17, – сказал Кобе, – можете установить сенсоры по периметру площадки. На круг не заходить, ничего не ломать, не резать и не тыкать палкой. Поняли?

– Поняли, – ответил Игорь.

Он вытащил первый сенсор.

– Я – на северной дуге, – сказал он. – Нисимов – запад, Хан – восток. Хендер – прикрытие.

– Без лишних геройств, – напомнил Хендер. – Если увидите что-то, чего не понимаете – отходите.

Игорь двинулся вдоль края «вала». Крупным планом тот выглядел ещё менее приятно: плотная сеть из переплетённых волокон, похожих на застывшую смесь костей и корней. В некоторых местах – небольшие «поры», из которых слабо выходил тёплый воздух.

Температура на двадцать процентов выше фоновой, отметила LUMA. Внутри явно идёт активный процесс.

– Устанавливаю сенсор один, – тихо сказал Игорь. – Закрепляю на каменной части, не на органике.

Он нашёл небольшой выступ – естественный фрагмент породы, вросший в вал, прикрепил сенсор, активировал.

Индикатор вспыхнул зелёным, потом перешёл в мягкое синее свечение.

– Есть. Система видит канал, – сказал он.

– Сенсор два – готов, – послышался голос Нисимова. – Запад.

– Сенсор три – восток, – добавила Хан. В её голосе всё ещё чувствовалось сдержанное возбуждение.

– Отлично, – сказал Хендер. – S-17, задача минимум выполнена. Можем возвращаться…

Он не успел договорить.

Туман над площадкой чуть дрогнул.

В центре белого круга, там, где было небольшое возвышение, что-то шевельнулось. Как будто под поверхностью что-то толкнулось снизу.

Раз.

Ещё раз.

– Я это вижу? – тихо спросил Нисимов. – Или мне показалось?

– Видишь, – так же тихо ответила Хан.

Повышение чуть приподнялось, словно пузырь, который наполняют изнутри. Поверхность побелела ещё сильнее, затем проступили тонкие линии – пересекающиеся, как сеть трещин.

Но они не расходились – они светились.

Шум растёт, сказала LUMA. Уровень превышает предыдущий максимум на сорок процентов. Внимание: коррекция работы нейрочипа.

В голове на миг что-то дрогнуло – не звук, не боль, а лёгкий «сбой», как если бы кто-то мельком промотал интерфейс.

Игорь сжал зубы.

– LUMA?

Я здесь, ответила она сразу. Это не внутренний сбой, это внешняя помеха. Я компенсирую…

Слова на секунду «подёргались», как плохо ловящий сигнал канал, затем выровнялись.

– Все живы? – спросил Хендер.

– Голова… как будто перескочило что-то, – признался Нисимов. – Но в норме.

– Я в порядке, – сказала Хан. Голос слегка дрогнул, но она держалась.

– Нормально, – сказал Игорь. – LUMA фильтрует.

– S-17, – голос Кобе был уже жёстче. – Немедленно отходим на пятдесят метров от объекта. Никаких экспериментов. Шаг назад, потом ещё, пока помеха не уйдёт в безопасный диапазон.

– Принято, – сказал Хендер. – Отходим.

Они начали медленно отходить, не поворачиваясь спиной к площадке.

Повышение в центре продолжало «дышать». Свет внутри сетки усиливался – ритмично, в такт тому самому интервалу.

Семнадцать и три секунды.

Это не просто источник шума, сказала LUMA. Это… процессор? Генератор? Я не могу подобрать точное слово. Но он явно синхронизирован с чем-то большим.

«С корневой сетью?» – подумал Игорь.

Вероятно.

Когда они отступили метров на двадцать, помехи немного ослабли, но не исчезли.

– Шум всё ещё высокий, – сказал Игорь. – Но чипы держатся.

– Ещё, – сказал Кобе. – До предела, когда LUMA скажет «хватит».

Они отступили ещё. И ещё.

На расстоянии примерно пятидесяти метров LUMA отметила:

Уровень помех вернулся в диапазон «умеренно неприятный». Дальше снижать не обязательно. Линия коррекции справляется.

– Всё, – сказал Игорь. – Здесь норм.

– Отлично, – ответил Кобе. – S-17, вы сделали то, что нужно. Сенсоры на месте, данные идут. Возвращайтесь на базу.

Он сделал паузу.

– И, пожалуйста, ничего больше не трогайте.

– Даже если оно само попросит? – не удержался Нисимов.

– Если оно заговорит, – холодно сказал Кобе, – бегите. Всей группой.

Очень рациональная осторожность.

Дорога назад показалась Игорю длиннее.

Не потому что они шли медленнее – потому что теперь он всё время невольно прислушивался: к шуму в голове, к лёгким «просадкам» в связи.

Я держу фильтрацию на максимуме, сказала LUMA. Шум – на границе неприятного, но не опасен. Если станет хуже, я дам сигнал.

«У тебя не болит?» – вдруг поймал себя на странном вопросе Игорь.

У меня нет нервной системы, напомнила она. Но если это тебя успокоит – я не люблю, когда мне мешают работать.

– Что? – тихо спросил Хендер, повернувшись к нему.

– Ничего, – сказал Игорь. – Разговариваю с чипом.

– Я рад, что он у тебя работает, – сухо ответил тот. – Значит, и мы в безопасности.

Гра́лл, которого они видели по пути туда, больше не показывался.

Лес снова стал обычным – насколько вообще может быть «обычным» чужой лес. Мох снова пружинил под ногами, свет в стволах мелькал в ответ на их шаги.

У периметра их встретили дроны и пара техников. В шлюзе – проверка фильтров, анализ состояния костюмов.

Кобе ждал их внутри.

– Живы? – спросил он, не меняя выражения лица.

– Вроде да, – сказал Нисимов. – Если головная боль не считается лёгким смертельным исходом.

– Не считается, – ответил Кобе. – Что видели?

– Не лес, – сказала Хан. – Не просто лес.

– Это я уже понял по данным, – сказал он. – Расскажете подробнее на брифинге.

Он посмотрел на Игоря.

– А ты – после всех процедур – ко мне. На пару минут.

– Есть, – сказал Игорь.

Медосмотр оказался быстрым.

Давление – нормальное. Пульс – чуть повышенный. Никаких признаков повреждения сосудов, микрокровоизлияний или других неприятностей, с которыми Игорь уже был знаком.

– Нейроактивность в норме, – сказал медик, просматривая результаты. – Чип слегка адаптировал фильтры, но без следов перегрева. Ты везучий.

– Я люблю, когда удача хотя бы иногда на моей стороне, – ответил Игорь.

Это не удача, вмешалась LUMA. Это правильная работа алгоритмов.

«Не лишай меня иллюзий», – подумал он.

Медик отпустил его, и через десять минут Игорь уже стоял вновь в модуле Р-1, перед картой.

Кобе стоял у стола, на котором сейчас проецировались графики. На них отчётливо виднелся всплеск шума, совпадающий с моментом, когда они приблизились к площадке.

– Садись, – сказал координатор разведки, но сам не сел.

Игорь присел на край металлической скамьи.

– Я посмотрел данные с сенсоров, – начал Кобе. – Это… как минимум, интересно. Доктор Хан сейчас пишет отчёт, и я уверен, половину слов из него я не пойму. Но есть одно, что меня волнует больше.

Он вывел новую голограмму – схему.

На ней – база, периметр, мачты… и сеть линий, уходящая вглубь леса, почти как корневая система дерева.

– Это ты так красиво рисуешь? – удивился Игорь.

– Это не я, – сказал Кобе. – Это твой чип, твои сенсоры и наша аналитика. Мы сопоставили временные параметры с картой импульсов в корневой сети, которую биологи сняли ранее.

Он ткнул пальцем в центр круга.

– Это не просто источник помех. Это… узел. Крупный. Если то, что под нами – сеть, то это – один из её центральных «хабов».

– И он мешает нашей связи, – сказал Игорь.

– Да, – кивнул Кобе. – И, возможно, не только ей.

Он немного помолчал.

– Ты, наверное, хочешь задать очевидный вопрос: «Он делает это случайно или сознательно?»

Он посмотрел прямо в глаза Игорю.

– Я не хочу задавать вопросы, на которые у меня нет инструментов ответа, – спокойно сказал Игорь. – Меня больше волнует: может ли это усилиться.

Кобе чуть выдохнул, будто оценив ответ.

– Может, – честно сказал он. – Если активность «узла» вырастет, помехи усилятся. И тогда у нас будут проблемы не только со связью.

– Возможно, – сказал Игорь, – имеет смысл менять частоты. Уводить критичные каналы в другие диапазоны, защищать чипы дополнительными фильтрами.

– Это уже обсуждают, – кивнул Кобе. – Ты в этом поможешь. Но есть ещё одна вещь.

Он вывел ещё одну проекцию – уже не карты, а таблицы.

– Это – ваши профили активности. Тебя, Хана, Нисимова, Хендера. – Он провёл по графикам. – В момент максимума помех у всех отмечены лёгкие всплески нейроактивности нетипичного профиля. Ничего опасного, просто… необычное возбуждение определённых зон.

Игорь нахмурился.

– Это совпадение?

– Возможно, – сказал Кобе. – А возможно – нет. Но это не повод устраивать истерику. Пока это всего лишь цифры. Мы собираем данные. Мы не делаем выводов.

Он улыбнулся очень коротко, почти незаметно.

– Ты же любишь рутину, Брусков?

Игорь усмехнулся.

– Привыкаю.

– Вот и продолжай. – Кобе отключил голограмму. – Делай то, что умеешь: держи реактор, связь, сенсоры. Мы не собираемся завтра идти и взрывать этот узел, – он кивнул на ту область, где была площадка. – Мы ещё даже не понимаем, что он делает.

Он чуть помедлил.

– Но одно ты должен знать: после сегодняшнего выхода ты официально в списке тех, кто первым столкнулся с этим феноменом.

Пауза.

– И это значит, что когда всё станет сложнее – к тебе будут приходить чаще.

– Радость-то какая, – сухо сказал Игорь.

– Добро пожаловать в взрослую жизнь колониста, – ответил Кобе. – Свободен.

Когда Игорь вернулся в жилой модуль, его уже ждали.

– Ну?! – Келвин чуть не свалился с верхней койки. – Рассказывай! Там были монстры? Глаза в тумане?

– Нет, – сказал Игорь, снимая костюм. – Мы ходили по мху, смотрели на светящиеся деревья и установили сенсоры.

– Ты врёшь, – обиделся Келвин.

– Не врёт, – тихо сказал Кайто, всматриваясь в его лицо. – По нему видно.

– Ну хоть что-то-то было? – не сдавался Келвин.

Игорь на секунду заколебался.

– Было, – сказал он. – Но это не монстр.

Он сел на койку.

– Там… – он подбирал слова, – будто «поле». Живое. Как часть огромного организма. И внутри него – узел, который бьёт по нашим частотам, как сердце.

– То есть у планеты… – начал было Томас.

– Не говори «сердце планеты», – попросила Эльза, появляясь в дверях. – Это плохо скажется на психологическом комфорте.

– Сердце сети, – поправил Игорь. – Если флора – это сеть.

Эльза замерла на секунду, потом вошла и закрыла дверь.

– Ты видел корневую структуру? – сразу спросила она. – Вживую?

– Нет, – он покачал головой. – Только то, что сверху. Но Хан сказала, что внутри… движение. И высокие проводящие свойства.

– Потрясающе, – прошептала Эльза.

– Это одно слово, – сказал Кайто. – Другое – «опасно».

Игорь лёг на спину.

Ты держишься, сказала LUMA. Несмотря на повышенную нагрузку.

«Привыкаю», – подумал он.

– Ну, – сказал Келвин, устроившись поудобнее, – официально заявляю: я разочарован. Ни одной погони, ни одного взрыва, ни одного хищника, бросающегося из тумана.

Он театрально вздохнул.

– Зато у нас теперь есть объект, который бьёт по мозгам всей базы, – заметил Томас. – Этого тебе мало?

– Хоть что-то, – проворчал Келвин. – Но в следующий раз, если вы пойдёте туда ещё – берите меня.

– Если «ещё» будет, – тихо сказал Кайто, – оно уже не будет таким спокойным.

Игорь хотел ответить, но пошёл другой, привычный сигнал.

Системное сообщение: обновление задач. Новый статус: «участник миссии S-17». Добавлена отметка в личное дело.

Он закрыл глаза.

Рутина никуда не делась.

Напротив – она стала крепче: теперь в неё добавился ещё один элемент.

Лес.

Молчаливый, живой… и почему-то излучающий с частотой семнадцать с хвостиком секунд.

У них были смены.

Задачи.

Кредиты.

Нормы.

И работа на планете, которая, кажется, не собиралась быть просто фоном.