Утро началось не с будильника, а с уведомления.

Системное сообщение: обновление профиля пользователя. Изменения: баланс, статус задач, служебные отметки.

Игорь моргнул – интерфейс открылся почти автоматически.

Профиль:

Имя: Брусков Игорь

Специальность: техник-квантолог (Т-2)

Баланс: 5 430 кредитов → 5 930 кредитов

Отметка: «Ответственный за полевой узел С-7»

– Ого, – хрипло сказал Келвин с верхней койки. – Кто-то тут разбогател на целых пятьсот кредитов.

Игорь даже не заметил, как пробормотал вслух:

– Пять тысяч девятьсот тридцать…

Томас сел на своей койке, потёр глаза.

– Премия? – спросил он.

– Похоже, – сказал Игорь, пролистывая уведомление. – «За оперативную настройку внешних сенсоров и стабильный канал связи с орбитой».

Он усмехнулся. – Вот это да. Нам платят за то, что мы делаем свою работу.

– Не привыкать, – заметила Эльза, поднявшись. – В «Тайге» тебе тоже платили. Просто ты всё тратил на синтетические напитки.

– Это был инвестиционный проект, – буркнул Келвин. – Я вкладывался в своё счастье.

Кайто повернулся на бок и посмотрел на Игоря внимательнее.

– Ты же хотел вытянуть сестру, верно? – тихо спросил он. – Сколько тебе надо для статуса опекуна?

LUMA тут же подбросила цифру из архивов:

Минимальный порог для статуса опекуна колониста с возможностью перевода родственника в сектор Гелиос-3: 120 000 кредитов. Текущий прогресс: 4,94%.

Игорь чуть скривился.

– Много, – сказал он. – Очень много.

– Зато хотя бы система не врёт, – заметил Томас. – Ты видишь, сколько нужно. Это лучше, чем неизвестность.

– Я знаю, зачем корпорация показывает такие цифры, – вставила Эльза, застёгивая молнию на форме. – Чтобы ты каждый раз, когда видишь пятьсот новых кредитов, думал: «ещё чуть-чуть».

– Совпало, – хмыкнул Келвин. – Я именно так и думаю. Только не о сестре, а о нормальной еде.

– Вот поэтому у тебя и нет статуса опекуна, – неторопливо заключил Кайто.

– Жестоко, но честно, – вздохнул тот.

По крайней мере, прогресс ненулевой, спокойно добавила LUMA.

Чем стабильнее ты работаешь, тем быстрее накапливаются средства. При условии, что ты не будешь брать кредиты.

«Спасибо за лекцию», – подумал Игорь.

Он уже научился не зацикливаться на сумме. Если думать о ста двадцати тысячах каждый день, можно свихнуться. Проще – о сегодняшнем дне. О смене. О задачах.

С цифрами можно разобраться потом. Если будет кому.

Завтрак был всё той же серой массой в мисках и сладким напитком.

Но общая атмосфера была чуть оживлённее: всё больше людей выходило на смены, столовая переставала быть полупустой.

– Слышали? – сказал Томас, когда они сели за стол. – Сегодня запускают второй купол. «Бета-2». Будет жилой сектор для новой смены.

– По-моему, они только вчера первый полностью доделали, – удивился Келвин.

– Вчера – сделали. Сегодня – заселят, – пояснил Томас. – Логистика вовсю работает. Я видел списки: часть людей переведут поближе к биолабораториям и фермам.

– Нас это как-то касается? – спросила Эльза.

– Не напрямую, – ответил Игорь. – Но нагрузка на систему вырастет. Реактор будет рад.

– Реактор не умеет радоваться, – заметила она.

– За него это делаю я, – сказала появившаяся рядом Лера, ставя поднос. – Утро доброе, бригада полевых приключений.

– Утро, – одновременно отозвались несколько голосов.

Лера села рядом, не теряя времени, начала есть.

– Маркус доволен, – сказала она, глядя на Игоря. – Сенсоры работают, маяк даёт данные. Шум он передал научникам, пусть ломают голову. Мы свою часть сделали.

– Он говорил, что это может быть геология, – заметил Игорь.

– Может. Или нет. – Лера пожала плечами. – Это уже не наша проблема на сегодня. Наша – держать базу в живом состоянии, пока остальные играют в исследователей.

– А «играть в исследователей» – это плохо? – слегка обиделась Эльза.

– Это прекрасно, – возразила Лера. – Особенно если вы иногда помните, что у нас питание и фильтры не из воздуха берутся.

– Мы помним, – кивнула Эльза. – И любим вас.

– Любите лучше свои графики потребления, – отрезала Лера, но уголки её губ всё же дрогнули.

– Какие планы на день? – спросил Игорь.

– Для тебя, герой, – Лера кивнула, – проверка северной ветки питания «Беты-2». Там монтажники уже всё воткнули, но я не доверяю людям, которые зовут кабели «эти штуки».

– Звучит, как вызов, – сказал Игорь.

– Звучит, как работа. – Лера допила напиток. – Встретимся у шлюза через двадцать минут.

Северная ветка оказалась совсем свежей.

Половина каналов ещё была открыта, крышки валялись рядом. Кабели – аккуратно уложены, но виднелись временные метки: где-то должны были пройти дополнительные линии, где-то – резервные.

– Видишь? – Лера указала на ближайший распределитель. – С точки зрения монтажников – всё красиво. А с точки зрения человека, который знает, как это будет вести себя при пиковой нагрузке…

– Есть вопросы, – закончил за неё Игорь.

Он проверил соединения, заглянув в внутрь блоков. Всё было в пределах нормы, но иногда – слишком «на грани». Где-то сэкономили на длине кабеля, где-то не сделали нормальный зазор для охлаждения.

– Они торопятся, – сказал он. – Им сказали: «надо к утру», вот они и собрали быстрее.

– Да, – вздохнула Лера. – И я их понимаю. Но потом, когда что-то перегорит, сюда придём мы и будем спасать систему. Так что лучше сейчас чуть задержать запуск, чем потом объяснять, зачем у нас половина базы в темноте.

– Маркус согласится? – уточнил Игорь.

– Согласится. – Лера усмехнулась. – Он из тех, кто сам сидел с гаечным ключом в руках. Не из кабинетных.

Они вдвоём перепроверяли каждую связку.

Работа была скучная, монотонная, но именно в этой монотонности Игорь чувствовал знакомое спокойствие. Разобрать, проверить, собрать лучше, чем было. Это был язык, который он понимал.

– Слушай, – сказала Лера, когда они переходили к следующему распределителю, – ты ведь не один сюда прибыл. У тебя же был… – она поискала слово, – круг общения в «Тайге»?

– Иногда он назывался «отряд», иногда – «психологическая поддержка», – отозвался Игорь. – Келвин, Томас, Эльза, Кайто. Мы в одной комнате.

– Везёт. – Она словно невзначай проверила крепление болта. – У меня в комнате два инженера, одна геолог и один человек, который храпит, как аварийная сирена.

– Ужас, – искренне сказал Игорь.

– Мы проводим голосование, кому достанется подушка в уши. – Лера усмехнулась. – Но в целом, нормально.

Она задумалась на миг.

– Я к чему. – Она переключила интерфейс на общий план базы. – Постарайся держаться за свою группу. Здесь… – она постучала по стене, – легче тем, у кого есть «свои». Это не Земля, куда можно в любой момент уйти, хлопнув дверью. Если между людьми начинается вражда – база это чувствует.

– Как система? – уточнил Игорь.

– Как организм, – поправила Лера. – Стабильная, когда всё взаимодействует нормально, и больная, если внутри конфликт.

Он кивнул.

– Понимаю.

Она перевела тему легко, без пафоса:

– А теперь давай посмотрим на этот узел. Мне кажется, кто-то решил сэкономить на креплениях.

К обеду северная ветка уже перестала вызывать у Леры «профессиональную аллергию».

– Ладно, – сказала она, закрывая последнюю крышку. – Теперь я хотя бы не боюсь включать сюда людей.

– Приятно слышать, – отозвался Игорь.

Стабильность сети выросла на 7,3%, тут же отметила LUMA. Вероятность аварийного отключения в пиковые часы снизилась.

«Вот это полезная статистика», – мысленно сказал он.

– Пойдём, – Лера махнула рукой. – Я договорилась с биолабораторией: нам обещали показать первых «обитателей в колбе».

– Серьёзно? – удивился Игорь. – Биологи допускают техников в свою святая святых?

– Только тех, кто не пытается трогать всё руками, – ответила она. – И кто подаёт им стабильное питание. Поверь, электроэнергия – лучший пропуск в любой отдел.

Биолаборатория находилась в одном из боковых модулей, с отдельной системой фильтрации воздуха и более строгими шлюзами.

– Обработку рук не пропускаем, – предупредила Лера. – И маску не снимаем без команды.

– Я в курсе, – сказал Игорь. – У нас в «Тайге» тоже были лаборатории. Я один раз увидел, как микроб съел тестовый пластик за двадцать минут. Больше не тянулся к пробиркам.

– Звучит поучительно, – усмехнулась Лера.

Внутри было светло и… зелено.

Не в буквальном смысле – стены и столы были стандартного серого и белого, но повсюду стояли контейнеры с образцами: куски стеблей, «моховые» пластины, небольшие фрагменты «пузырей», о которых говорила Эльза.

Сама она как раз стояла у одного из столов, в компании ещё двух биологов. На стене за ними – крупный экран с развернутой структурой клетки.

– О, гости, – заметила Эльза. – Смотрите, кого ко мне занесло – энергетиков.

– Мы просто проверяем, что вы не выращиваете здесь что-то, что потом пробьёт нашу стену, – отозвалась Лера.

– Пока не выращиваем, – заверила её Эльза. – Но идея интересная.

Один из биологов, невысокий парень с густыми бровями, повернулся к ним.

– Вы из Т-2? – уточнил он.

– Да, – кивнул Игорь.

– Отлично. – Парень ткнул пальцем в экран. – Смотрите.

На экране была увеличенная до абсурда структура – переплетение волокон, похожих на нервные клетки, только толще и плотнее. Между ними – мелкие светящиеся точки.

– Это один из образцов корневой сети, – сказал биолог. – То, что вы называете «мхом». Мы думали, что это простая растительная структура. Оказалось – она сложнее.

– Сложнее – насколько? – спросила Лера, прищурившись.

– Здесь… – парень увеличил участок. – Видите? Это не просто проводящие каналы. Это что-то вроде… узлов. Они реагируют на электрические импульсы.

– Нервная система? – тихо спросил Игорь.

– В каком-то смысле, – сказал биолог. – Мы подавали микроскопические импульсы – и корневая система меняла свои реакции на вторую и третью серии. Как будто… училась.

– То есть у нас под ногами – не просто мох, а огромная обучаемая сеть? – резюмировала Лера.

– Не спешите с выводами, – вмешалась Эльза. – Пока мы видим только реакцию на раздражители. До слова «обучение» ещё далеко. Но да, это не пассивная структура.

LUMA тихо отметила:

Совпадает с моими предварительными оценками. Биолюминесцентные «узлы» могут выполнять функцию локальных процессоров.

«Похоже, эта планета очень любит сети», – подумал Игорь.

– А фауна? – спросил он вслух. – Вы уже что-то видели, кроме гра́ллов и маленьких существ?

– Пару мелких, – ответила Эльза. – В основном – аналоги земных насекомых и птиц, если можно так сказать. Но до крупных хищников мы ещё не добрались. – Она скривилась. – Разведка пока не спешит приносить нам образцы зубов.

– И правильно делает, – сказал Игорь.

– Ты не хочешь посмотреть на местного хищника вживую? – изобразил удивление Келвин, который как раз входил в лабораторию с подносом контейнеров. – Трус.

– Я хочу, чтобы этот хищник оставался подальше от нашего реактора, – ответил Игорь. – И от наших кабелей.

Лера чуть усмехнулась.

– Вот это правильный инженерный подход.

Во второй половине дня Лера отправила Игоря обратно в реакторный сектор.

– Я должна уйти на совещание, – сказала она. – Меня позвали наверх. Будут обсуждать планы расширения, графики, приоритеты. Ты… – она посмотрела на него, – остаёшься за старшего по смене, как вчера. Женька будет рядом. Маркус заглянет, если что.

– Хорошо, – кивнул Игорь.

– И да, – добавила она уже у дверей. – Если начнут одновременно включать всё подряд – не стесняйся рубить запросы. Те, кто кричит «дайте нам больше мощности», обычно не думают о том, что всё может вырубиться.

– Понял, – повторил он.

Вторая смена «ответственного», отметила LUMA. Статус закрепляется.

«Главное – без аварий», – ответил Игорь.

Первые пару часов всё было действительно скучно.

Графики нагрузки – ровные, максимум – небольшие всплески, когда запускали дополнительные терминалы или системы очистки воздуха. Женька около получаса ругался на один из насосов, потом ушёл вниз, оставив Игоря у панели.

Маркус заглянул один раз, посмотрел на цифры, кивнул и ушёл дальше по своим делам.

Игорь даже поймал себя на мысли, что начинает зевать.

Не расслабляйся, мягко сказала LUMA. Скука – это просто состояние, когда мозг не может связать стимулы с угрозой. Но угрозы всё равно могут возникнуть.

«Это ты цитируешь учебник по психологии?» – удивился он.

Краткий курс нейроадаптации, модуль семь, невозмутимо ответил чип.

Он уже собирался попросить её помолчать, когда центральный индикатор переключился с зелёного на жёлтый.

– Что за… – Игорь сразу выпрямился.

График мощности подскочил на десять процентов за секунду. Потом ещё на пять.

Система выдала:

Запрос изменения нагрузки:

– Биолаборатория: +8%

– Купол «Бета-2»: запуск системы климат-контроля +5%

– Логистика: запуск грузовых лифтов +3%

И всё это – одновременно.

– Да вы издеваетесь… – пробормотал Игорь.

Он быстро открыл канал связи.

– Реактор Т-2, Игорь. Кто там решил включить всё сразу?

Ответ пришёл почти одновременно в виде нескольких наложившихся голосов. Система, к счастью, отсортировала их.

– Биолаборатория, – голос Эльзы. – Нам нужно поднять освещение и температурный режим для новых образцов.

– Логистика, – Томас. – Надо поднять тяжёлые контейнеры в новый купол. Лифт без дополнительной мощности еле тянет.

– Купол «Бета-2», – незнакомый женский голос. – Мы начинаем запуск системы жизнеобеспечения. Нам нужен стабильный климат, иначе люди не смогут там жить.

– Отлично, – выдохнул Игорь. – Всё сразу.

Если пропустить этот пик, система может уйти в защиту, сухо отметила LUMA. Рекомендую перераспределение и жёсткий приоритет.

– Да знаю я, – ответил он вслух.

Он врубил общий канал.

– Все, слушайте. Я – Т-2, реактор. Если вы сейчас включите всё, что хотите, мы вылетим в защиту через десять секунд. Биолаборатория, дождитесь десять минут. Логистика, поднимайте лифты по очереди, не пачкой. «Бета-2», вы – приоритет. Жизнеобеспечение включаем немедленно.

– Но у нас окно запуска по протоколу, – возразила женщина из купола. – Если мы пропустим его…

– Не пропустим, – отрезал Игорь. – Я вам сейчас дам канал. Просто не дергайте мощность вверх резко.

Он переключил часть нагрузки с общих систем на резервную линию, которую они с Лерой утром как раз довели до ума.

Линия нагрузки немного выровнялась, хотя всё ещё выглядела как горный хребет.

– Биолаборатория, – сказал он. – Вы ждёте, пока я скажу. Томас, лифты – не больше двух за цикл.

– Принято, – сказал Томас.

– Поняла, – коротко ответила Эльза, но в её голосе слышалось раздражение.

– «Бета-2», запускайте климат, – сказал Игорь.

На графике появилась новая ступень, но теперь – предсказуемая. Система не ушла в защиту.

Отлично, сказала LUMA. Пиковая нагрузка сохраняется, но не превышает допустимого порога. Ты неплохо справляешься с рутиной маленьких кризисов.

«Это не кризис», – подумал он. «Это просто день».

Через две минуты голос из купола снова вышел на связь.

– «Бета-2» здесь. Климат-система стабилизирована. Температура вышла на заданный режим. Спасибо, Т-2.

– Не за что, – ответил Игорь. – Добро пожаловать в живую сеть.

– Биолаборатория, – добавил он. – Теперь можете поднимать освещение. Но плавно, не за один шаг.

– Есть, – коротко сказала Эльза.

Линия на графике послушно потянулась вверх, но без резких прыжков.

Игорь откинулся на спинку кресла и только тогда почувствовал, что ладони снова вспотели.

Пульс снижается, отметила LUMA. Но уровень стресса всё ещё выше среднего. Нормально для человека, который держал в руках половину энергосети.

«Половину?»

Хорошо, треть, – поправилась LUMA. – С учётом резервов.

Позади послышался тихий хлопок.

– Неплохо, – сказал Маркус.

Игорь обернулся – координатор стоял у входа, прямо как в тот момент, когда всё уже закончилось.

– Вы всё слышали? – спросил Игорь.

– Догадался по вашим голосам, – ответил тот. – Ты мог просто дать системе самой уйти в защиту, а потом ждать, пока всё перезагрузится. Сэкономил бы себе нервов.

– И добавил бы нервов всем остальным, – возразил Игорь. – Жизнеобеспечение купола, лифты с грузами, образцы в биолаборатории…

Он пожал плечами.

– Проще было сразу разрулить.

Маркус внимательно посмотрел на него.

– Именно поэтому я и одобрил твою кандидатуру в Т-2, – сказал он.

– Вы… – Игорь моргнул. – Одобрили?

– Думаешь, тебя назначила только Лера? – уголки губ Маркуса дрогнули. – На этой базе каждый человек на своём месте – слишком дорогое удовольствие, чтобы пускать всё на самотёк.

Он подошёл ближе, глянул на графики.

– Запомни, Игорь. Пока у нас такие «кризисы» – это хороший знак. Значит, мы ещё в стадии роста, а не в стадии выживания.

– Разница есть? – спросил он.

– Большая. – Маркус кивнул в сторону стены, словно туда, где за металлом был лес и туман. – Когда начнётся выживание – ты поймёшь. И очень захочешь обратно в эту рутину.

Вечером, вернувшись в комнату, Игорь почувствовал, как усталость навалилась уже более тяжёлым комом.

На этот раз не столько от физических выходов, сколько от ощущения, что он действительно держал в руках кусок жизни базы. Чужой и своей одновременно.

– Ты выглядишь так, будто тебя трижды прогнали через центрифугу, – заметил Келвин, листая в интерфейсе какие-то записи.

– Просто день, – ответил Игорь, падая на койку. – Жизнь реактора.

– Наслышан, – сказал Томас. – Лифт сегодня пару раз подёргался, но не встал. Спасибо.

– Это всё твой герой, – с уважением сказал Келвин. – Он сегодня спас нас от романтического ужина при свечах.

– При свечах было бы даже атмосферно, – заметила Эльза, входя в комнату. – Но ботаника бы на меня обиделась.

– Как там ваши корни? – спросил Игорь.

Лицо Эльзы снова оживилось.

– Интересно. Чем больше мы на них смотрим, тем больше они нам не нравятся. – Она присела на край стола. – Похоже, это не просто «растение», а что-то, что может адаптироваться под внешние сигналы. Я не говорю «разумное», – она подняла руки, – но это намного ближе к нейросети, чем к траве на газоне.

– И при этом мы по нему ходим, ставим купола и мачты, – задумчиво сказал Кайто.

– Да, – тихо ответила она. – Именно.

В комнате на мгновение стало тихо.

– Ну, – нарушил паузу Келвин, – по мне, если кто-то под нами умнее, чем кажется, он уже давно понял, что мы – просто ещё один шум.

Он попытался улыбнуться.

– И это прекрасно. Я хочу быть шумом, а не главной целью.

– Ты уже достаточно шумный, – фыркнул Томас.

Игорь закрыл глаза.

Где-то в глубине базы глушили и перераспределяли энергию. В биолаборатории мерцали колбы. В лесу кто-то шевелился в тумане, но не подходил ближе.

Рутина стабилизируется, сказала LUMA. С каждым днём количество предсказуемых процессов растёт. Это хорошо.

«Да», – согласился Игорь. – «Пусть так и будет».

Он не думал о том, что будет через месяц, год или три, когда прилетят другие.

Не думал о невидимом источнике помех в лесу.

Не думал о странной «нейросети» под ногами.

У него был сегодняшний день, усталое тело и ощущение, что пока всё под контролем.

И это, для человека, который большую часть жизни жил в аркологии, уже было немало.