На следующий день никто не пришёл за Игорем с пометкой «срочно».

И это его устроило.

Утро было обычным: сирена подъёма, душ, столовая, где запах синт-пюре уже почти не раздражал, а кофе из концентрата воспринимался как данность, а не как издевательство. Люди вокруг выглядели чуточку бодрее: база росла, появлялись новые маршруты, новые имена, новые рутины.

– Ну что, герой S-17, – Келвин подвинул Игорю поднос, – каково оно – побывать в шапке разведчика и вернуться живым?

– Тяжёлая шапка, – отозвался Игорь. – Сдавливает чип.

– Это у тебя от отсутствия сна, – вмешалась Эльза. – Я видела твои активность ночью. Час сорок три переписки с LUMA и просмотр протоколов.

– Так, – поднял голову Томас, – это уже новое дно. Раньше мы не думали, что кто-то сможет ради бессонницы болтать с искусственным интеллектом.

– Я не болтал, а уточнял параметры, – возмутился Игорь. – Мы с LUMA смотрели, как ведут себя помехи после нашего выхода.

Подтверждаю, деловито вставила LUMA. Никаких отклонений, все показатели в пределах модели.

– Слышите? – Игорь показал рукой вверх. – Свидетель.

– Свидетель твой – бинарный код, – фыркнул Келвин. – Но ладно, ладно, я уже привык, что у тебя вместо подушки лог-файлы.

Кайто, не поднимая головы, спокойно резал синтетический омлет на одинаковые кусочки:

– Главное, что после вашего похода никто не лежит в медблоке. Учитывая шум – это уже успех.

– Разведка сказала, что мы пока туда не вернёмся, – сообщил Игорь. – Они теперь смотрят на узел через сенсоры.

– «Пока», – заметил Томас. – Ключевое слово.

– Да ну вас, – вздохнул Игорь и потянулся к стакану. – Сегодня у меня обычная смена. Реактор, сеть, скука. Я даже рад.

– Вот, наконец-то, – театрально подняла глаза к потолку Эльза. – Техник осознал ценность скуки.

– Я её давно осознал, – буркнул Игорь. – Просто иногда её слишком мало.

Скука, впрочем, успела продержаться почти до обеда.

Реактор работал ровно. Графики – предсказуемые, пики – понятные: утренние включения, запуск оборудования в «Бете-2», стабилизация климат-контроля. Маркус отмечал пару мелких запросов на перераспределение мощности, но всё было в рамках обычной работы.

– Люблю такие дни, – сказал Женька, сидя у соседней панели и раскручивая в руках отвёртку. – Можно спокойно ненавидеть жизнь, не отвлекаясь на аварии.

– Ты какой-то очень позитивный, – заметил Игорь.

– Это мой защитный механизм, – заявил Женька. – Если я перестану ворчать, я начну думать. Если начну думать – начну переживать. Если начну переживать – начну пить. А пить у нас дорого.

– Логика железная, – согласился Игорь.

У него довольно любопытный набор когнитивных стратегий, заметила LUMA.

«Это ты ещё не слушала его истории про бывшую смену на Луне», – подумал Игорь.

– Кстати, – продолжил Женька, – слышал, что наверху обсуждают расширение периметра?

– Рано? – удивился Игорь. – Мы только вчера второй купол запустили.

– Ну, официально это называется «подготовка к будущему расширению». Неофициально – «к нам прилетит ещё пару тысяч людей, а им нужна крыша над головой и розетка в стене».

Игорь хмыкнул.

– Логично.

– Только знаешь, что это значит? – Женька ткнул отвёрткой в диаграмму. – Больше линий, больше точек отказа, больше людей, которые будут дёргать нас по любому поводу.

– Ты удивительно мотивирующий наставник, – заметил Игорь.

– Я ж не наставник, – возмутился тот. – Я предупреждающий знак.

Маркус появился ближе к полудню.

– Как у вас? – спросил он, окидывая панели взглядом.

– Всё в зелёном, – отчеканил Женька. – Даже скучно.

– Отлично, – кивнул Маркус. – Тогда у нас есть роскошь заняться профилактикой, а не только тушить пожары.

Он повернулся к Игорю:

– После смены загляни ко мне.

– Что-то конкретное? – насторожился тот.

– Планы, – коротко ответил Маркус. – Ничего страшного.

Планы оказались не такими безобидными, как прозвучало.

– Мы будем строить ещё один сектор? – уточнил Игорь, глядя на проекцию.

В кабинете Маркуса сейчас висела схема базы – но расширенная. К существующим куполам и модулям добавлялись призрачные контуры будущих: третья жилая зона, дополнительная ферма, несколько технических блоков.

– Не прямо сейчас, – сказал Маркус. – Но для того, чтобы через несколько месяцев не бегать с вытаращенными глазами, нужно думать сейчас.

Он выделил сектор слева от «Беты-2».

– Вот здесь планируется новый технический модуль. Линии питания к нему логично проводить из твоего любимого северного узла.

– Логично, – согласился Игорь. – Ближе, меньше потерь.

– Но есть нюанс, – продолжил Маркус. – Линия пойдёт ближе к границе зоны, где вы нашли этот… – он на секунду подбирал слово, – узел.

Игорь чуть сдвинул брови:

– Насколько ближе?

– Двести-триста метров, – ответил Маркус. – По меркам базы – немного. По меркам неизвестной сети под ногами – никто не знает.

– И вы хотите… – начал Игорь.

– Я хочу, – перебил он спокойно, – чтобы ты, пока у нас есть тишина, продумал, как защищать линию от внешних помех. Не только от привычных – разрядов, перегрева, коротких. От… – он снова медленно проговорил, – поля.

Поля неизвестной природы, уточнила LUMA.

– То есть чтобы наши кабели не превратились в антенну для чужого шума, – сформулировал Игорь.

– Именно, – кивнул Маркус. – У нас пока нет доказательств, что узел может работать как активный генератор в широком диапазоне. Но я предпочитаю исходить из худшего сценария.

– Экран, – сразу сказал Игорь. – Сегментированная линия, дополнительные буферные узлы, возможно – свои локальные фильтры.

– Мне нравится, как ты думаешь, – сказал Маркус. – Начни с модели. Сядь с LUMA, прогоните варианты. Если получится придумать способ, который не потребует тройного расхода материалов – обсудим с Лерой и строителями.

Игорь кивнул.

– Игорь, – добавил Маркус, чуть смягчив голос, – не пугайся. Это не «тревога, завтра все умрём». Это нормальная инженерная работа: у нас появилась новая переменная, мы её учитываем.

– Я не пугаюсь, – ответил Игорь. – Мне даже… проще, если можно что-то сделать руками.

Маркус едва заметно усмехнулся.

– Вот и делай.

Следующие два дня прошли под знаком моделирования.

Игорь, LUMA и несколько раз подключавшаяся Лера гоняли схемы в обе стороны:

– Экранирующий слой по всей длине?

– Слишком дорого.

– Локальные «карманы» с буферными катушками?

– Сложно обслуживать.

– Разрыв линии с оптическим сегментом?

– Материалы дороже, но устойчивость выше.

– Если мы будем делать каждую линию такой, – сказала Лера, глядя на очередной вариант, – нас проклянут строители.

– Если мы этого не сделаем, – возразил Игорь, – нас проклянут, когда в один прекрасный момент всё ляжет.

– Хороший аргумент, – признала она. – Ладно, давай так: базовую линию – обычную, а на участках, ближайших к зоне узла, ставим оптические вставки и дополнительные фильтры.

– И отдельные точки диагностики, – добавил Игорь. – Чтобы видеть, если туда полезет что-то лишнее.

– А вот это уже похоже на план, – сказала Лера. – Я скину это в общий проект. Пусть «верх» думает, хочет ли он платить за такую роскошь.

Рутина, как ни странно, успокаивала.

Чужой лес с его светящимися корнями, узел, бьющий по нейрочипам, – всё это оставалось где-то на краю сознания, как пункт в списке нерешённых задач. Здесь же, в реакторном секторе, всё было понятно: числа, графики, схемы.

Вечером они с ребятами успели даже посидеть в столовой без разговоров про шум. Почти.

– Мне сегодня впервые не снились тренировки, – заявил Келвин. – Это прогресс.

– А что снилось? – спросила Эльза.

– Что я на Земле, – вздохнул тот. – В обычном городе, где от меня ничего не хотят, кроме как гулять и иногда покупать еду.

– Тебе было скучно? – уточнил Томас.

– Да. – Келвин задумчиво помешал ложкой кашу. – И это было прекрасно.

– Ты идеальный материал для колониста, – заключил Кайто. – Тебе скучно в безопасности – и скучно в опасности.

– Я универсален, – гордо заявил Келвин.

Третий день начался с вполне стандартной перепалки по связи.

– T-2, это водный сектор. Куда делась наша мощность?

– Она никуда не делась, – ответил Игорь, даже не вздохнув. – Вы подняли расход на двадцать процентов.

– Нам нужна фильтрация, у нас запуск новых резервуаров!

– Вы о запуске предупреждали?

– Мы… предполагаемую дату указывали в графике.

То есть нет, сухо прокомментировала LUMA.

– Тогда не удивляйтесь, – сказал Игорь. – Я вам даю десять процентов сверху, остальное – после координации. Иначе у нас ляжет половина систем.

– Вы…

– Вы хотите жить с грязной водой, но при электричестве, или с чистой водой, но без вентиляции? – вежливо уточнил Игорь.

Секунда тишины.

– Ладно, – сдался водный сектор. – Десять процентов. Остальное – через час.

– Спасибо за понимание, – сказал Игорь и отключил канал.

– Жёстко, – сказал Женька, который подслушивал с выражением одобряющего цинизма. – Мне ты нравишься всё больше.

– Это не жёстко, – отмахнулся Игорь. – Это математика.

И немного воспитания, добавила LUMA.

– Тебе не кажется, – продолжил Женька, – что чем дальше, тем больше все начинают воспринимать тебя как человека, который отвечает за всё сразу?

– Мне кажется, – честно сказал Игорь.

– И как это?

– Тяжело, – ответил он. – Но лучше, чем быть тем, кого ни о чём не спрашивают.

Женька хмыкнул:

– Это ты сейчас так говоришь. Подожди, когда тебя назначат отвечать за всю планету.

– Это невозможно, – сказал Игорь.

– С корпорациями ничего невозможного нет, – проворчал тот. – Ладно, иди, у тебя там система пищит.

Система действительно пищала – но не аварийно. Просто запрашивала внимание.

Новые данные от сенсоров вокруг узла, сообщила LUMA. Хотим посмотреть?

«Показывай», – мысленно сказал Игорь.

Перед внутренним взглядом вспыхнула карта.

На ней – база, мачты, лес… и контуры активности в корневой системе.

Сначала это казалось хаосом: вспышки, линии, волны. Но при наложении нескольких слоёв стало видно: есть узоры. Повторяющиеся.

– Это что, биологический эквивалент трафика? – вырвалось у Игоря.

Неплохое сравнение, сказала LUMA. Видишь эти участки?

Она подсветила несколько зон.

Периодические вспышки. Они синхронизированы с тем самым узлом. Но есть и другие – медленные, плавные. Похоже на обмен данными в разных режимах.

– То есть, – пробормотал Игорь, – у нас под ногами – что-то вроде… сети связи.

Да. Очень большой и очень живой, ответила LUMA. И мы вонзили в неё свои кабели, поставили купола и начали шуметь своим.

– С точки зрения сети – мы помеха, – сказал Игорь.

Или новый узел, предположила LUMA. Вопрос в том, как она нас классифицирует.

Он не успел ответить.

Рядом пискнул внешний канал.

– Т-2, – голос Маркуса был незнакомо жёстким, – у нас проблемы на севере. Готовься к возможности перегрузки.

– Что случилось? – сразу спросил Игорь.

– Грузовой караван, – сказал Маркус. – Строители и техника. Возвращались к базе. По пути – столкновение с группой гра́ллов.

– Живы? – выдохнул Игорь.

– Пока да, но один транспорт повреждён, – ответил Маркус. – Они пытаются дотянуть до периметра. Если останутся снаружи – ничего хорошего.

– Причём тут реактор?

– Они запрашивают приоритетный канал для управления дронами и подстраховки по связи, – быстро объяснил Маркус. – А у нас северный сектор и так нагружен.

Игорь перевёл взгляд на диаграмму.

Линия северного сектора уже ползла вверх.

Если дать ещё, другие участки просядут, тихо сказала LUMA.

– Отключаем всё второстепенное, – коротко сказал Игорь. – Рекреационные зоны – в ноль, лаборатории – на минимум, обогрев не критичный – в режим экономии.

– Ты уверен? – спросил Женька.

– Да. – Игорь сжал зубы. – Пусть лучше кто-то посидит в прохладном модуле, чем караван застрянет в лесу.

Он открыл общий канал:

– Все малоприоритетные потребители северного сектора: снижение мощности до тридцати процентов. Без паники, без истерик. Это не отключение, это перераспределение.

Сразу посыпались возмущённые сигналы, но он их отсёк.

Иногда полезно быть главным на линии, заметила LUMA.

– Связь каравану держим по максимуму, – сказал Игорь. – Транспортам – приоритет на управление.

– Принято, – отозвался Маркус. – Они входят в зону действия.

Внутренний экран вспыхнул: три точки – транспорты – приближались к базе, одна – с пометкой «повреждён».

– Что там с гра́ллами? – спросил Игорь.

– Пугаются, – ответил Маркус. – Караван дёрнулся слишком близко к их стаду. Те в панике побежали… к базе.

Игорь похолодел.

– К нам?

– Они не атакуют, – быстро сказал Маркус. – Они бегут, как стадо испуганных коров. Но если такое стадо врежется в периметр…

– Заборы выдержат?

– Заборы – да, – сказал Маркус. – А вот то, что за ними – не факт.

На диаграмме появилась ещё одна линия – нагрузка на внешние щиты.

– Отлично, – выдохнул Игорь. – Они ещё и по ним долбанут.

– Сможешь выдержать? – спросил Маркус.

Игорь посмотрел на всё сразу: реактор, линии, щиты, связи.

Если мы сейчас начнём играть в демократию, – тихо сказала LUMA, – кто-нибудь проиграет очень сильно.

– Сможем, – сказал Игорь. – Но я сейчас выключу всё, что не жизненно важно.

Он открыл общий канал по базе.

– Говорит реакторный сектор Т-2, – начал он ровно. – Через две минуты база перейдёт в режим приоритетной нагрузки. Это значит: местами будет темнее, холоднее и тише. Причина – защита каравана и внешнего периметра. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и не трогайте руками автоматы.

– Т-2, – вышла на связь Лера, – ты совсем офигел?

– Немного, – ответил Игорь. – Но только чуть-чуть.

– Ладно, – вздохнула она. – Я поддержу. Перекидывай, что нужно.

Переключение заняло секунды, но Игорю показалось – века.

График внутреннего освещения – вниз.

Вентиляция в немедицинских модулях – минус двадцать процентов.

Симуляторы, тренажёры, рекреационные зоны – в ноль.

Всё это – ради двух линий: щиты периметра и канал связи в северном секторе.

Щиты вспыхнули на диаграмме ярко-зелёным.

– Караван? – спросил Игорь.

– Вошли в зону, – ответил Маркус. – Один транспорт сильно потрёпан, но на ходу. Дроны работают.

На внутреннем экране мелькнула ещё одна картинка – с камеры одного из дронов.

Лес, туман… и тёмные, тяжёлые тела гра́ллов, несущиеся, как лавина. Огромные, с блестящей кожей, с плавающими по бокам костными пластинами. Они действительно выглядели, как помесь слона и бронированной рыбы.

– Мать моя… – выдохнул Женька. – Вот это мясо.

Перед стаей – транспорты: один целый, второй с повреждённой боковой панелью, третий – с искрящимся шасси.

– Они успеют? – спросил Игорь.

– Если не начнут тормозить, – ответил Маркус. – Они уже почти…

В этот момент сигнал коротко дёрнулся.

Шум, мгновенно отметила LUMA. Резкий, но краткий. Источник – неизвестен.

Картинка на секунду поплыла, потом восстановилась.

Шторм гра́ллов нёсся прямо к периметру.

– Щиты держат? – спросил Игорь.

– Пока – да, – сказал Маркус. – Ты – держи свою часть. Остальное – наша.

Щиты мерцали – невидимая стенка, засасывающая энергию. Если туда ударит десяток восьмидесятитонных туш – нагрузка будет адская.

– Ещё плюс десять процентов по щитам, – сказал Игорь. – Переносим с не критичных линий.

– Ты убиваешь мне статистику по комфорту, – отозвалась Лера.

– Потом спасёшь ей жизнь, – ответил Игорь.

Первый гра́лл врезался в поле.

На видео это выглядело странно: монстр словно налетел на невидимую стену, его тело резко замедлилось, по пластинам пробежали голубые вспышки. Он отскочил, завалился на бок, поднялся – и побежал в сторону, увлекая за собой других.

– Работает! – выдохнул Женька.

За первым ударили ещё несколько. Щиты дрогнули, график кратко подскочил в красную зону.

Игорь почувствовал, как у него в груди одновременно холодеет и горит.

Пиковая нагрузка, спокойно сказала LUMA. Но реактор держится. Ты вовремя перераспределил.

– Караван? – снова спросил Игорь.

– У ворот, – отозвался Маркус. – Входят.

Ещё несколько секунд – и на схеме маленькие точки-транспорты пересекли линию периметра.

Гра́ллы, сбившиеся в сторону, постепенно замедлились и рассеялись. Несколько ещё толкались в спину соседям, но стая уже уходила от базы, а не к ней.

– Щиты? – спросил Игорь.

– Переводим в стандартный режим, – ответил Маркус. – Молодец, Т-2.

Только тогда Игорь позволил себе вдохнуть глубже.

Он нажал несколько клавиш, плавно поднял мощность в ранее урезанных секторах. Свет по базе снова стал ярче, вентиляция ожила.

В общий канал полетели сообщения – от возмущённых до благодарных, но он их пока не читал.

– Живы? – спросил Женька.

– Вроде да, – сказал Игорь.

Руки едва заметно дрожали.

Стрессовый пик, отметила LUMA. Но ты справился. Организм работает. Никаких опасных отклонений.

«Спасибо, доктор робот», – подумал он.

Вечером, когда первая волна обсуждений в столовой утихла, Игорь понял, что инцидент с караваном стал темой дня.

– Ты видел эти туши? – возбуждённо говорил кто-то за соседним столом. – Они же могли просто снести половину периметра, если бы щиты не выдержали.

– А я в этот момент был в душевой, – жаловался другой голос. – Вода резко стала холодной, свет приглушился, а потом в голове – сигнал: «режим приоритетной нагрузки». Я думал, у нас реактор загорелся.

– Ну да, реактор из воды, – фыркнула Эльза, подливая себе напитка. – Игорь, рассказывай.

– Что именно? – спросил он.

– Всё, – поддержал Келвин. – С самого начала и с драматическими подробностями.

– Это не фильм, – вздохнул Игорь. – Это просто перераспределение мощности.

– Это «просто» спасло нам караван и, возможно, пару десятков жизней, – вмешался Томас. – Не скромничай.

Кайто молча кивнул.

– Ладно, – сказал Игорь. – Я просто выключил всё неважное.

– И отправил половину базы сидеть в полумраке, – напомнила Эльза.

– На пятнадцать минут, – отмахнулся он. – Зато никто не застрял снаружи.

Факт, добавила LUMA. Вероятность повреждения периметра без перераспределения нагрузки превышала семьдесят процентов.

– Слышали? – сказал Игорь. – Семьдесят процентов.

– О, – Келвин вытянулся. – Теперь официально: ты не просто техник, ты защитник периметра.

– Не начинай, – попросил Игорь.

– Я серьёзно, – вмешался Кайто. – В тот момент нужна была быстрая жёсткая реакция. Ты её дал. Молодец.

Простое «молодец» от Кайто стоило, пожалуй, больше десятка похвал.

– Спасибо, – тихо сказал Игорь.

– И всё равно, – подытожил Келвин, – я не понимаю, как можно сохранять такое спокойствие, когда на щит летит стадо бронированных бегемотов.

– Никак, – честно признался Игорь. – Я не сохранял. Просто руки делали то, что должны.

Он задумался.

– Папа когда-то сказал, что паника убивает быстрее, чем взрыв.

– Мудрый был человек, – сказал Томас.

– Да, – кивнул Игорь.

Он не добавил вслух вторую часть фразы: «думай, а не паникуй». Она и так уже сидела у него в голове, как встроенный фильтр.

Ночью ему всё же приснились гра́ллы.

Как большая волна, несущаяся сквозь лес, задевющая светящиеся деревья, оставляющая за собой следы в мхе.

И где-то под этим – сеть корней, пульсирующая, реагирующая.

Проснувшись, отметил, что мозг перерабатывает пережитое, и пошёл умываться.

Уровень нейроактивности ночью был выше, чем обычно, заметила LUMA. Но в пределах нормы для людей под стрессом.

«Хорошо», – ответил он.

Снаружи база жила.

Где-то чинили погнутую обшивку транспорта.

Где-то инженеры спорили о прочности щитов.

Где-то биологи смотрели записи с дронов, чтобы рассмотреть гра́ллов поближе.

Планета продолжала дышать вокруг.

Рутина возвращалась – с новыми пунктами в журнале, с новыми графиками, с новыми мелкими шрамами на структуре базы.

Игорь, глядя на утреннюю ленту задач, понимал, что это только начало.

Но пока – это всё ещё была работа.

Понятная, тяжёлая, иногда опасная – но работа.

И он собирался делать её столько, сколько потребуется, чтобы однажды в списке задач появилось нечто совершенно другое:

«Перевод гражданки Брусковой Алины Ивановны в колонию Проксима Центавра b. Статус: одобрен».