Первый настоящий выезд за периметр базы оказался намного менее героическим, чем представлял себе Игорь.

– Я думал, – бурчал Келвин, затягивая крепление на груди, – что наш первый выход в «дикий мир» будет выглядеть как минимум, как постер к фильму: мы такие стоим на фоне чужого неба, за спиной – лес, в руках – крутое оружие…

– В руках у тебя будет ящик с оборудованием, – спокойно напомнил Томас. – И, может быть, отвертка.

– Не разрушай мои мечты.

Наружный модуль подготовки был тесный, забитый снаряжением: лёгкие защитные костюмы, фильтрующие маски, рюкзаки, крепления для инструментов, упаковки с датчиками.

Игорь проверял список:

– Узел связи, комплект датчиков, запасные кабели, три автономных сенсора среды, один резервный маяк…

– И ты ещё говоришь, что это не поход, – пробормотал Келвин. – У нас всё есть, кроме походной гитары.

– Если ты начнёшь петь, – предупредила Эльза, застёгивая свой костюм, – местная фауна сбежится и сломает нам мачту.

– Вот поэтому я и не беру гитару.

Кайто молча проверял крепления на рюкзаке, потом поднял взгляд на Игоря:

– Ты уверен, что хочешь идти именно ты? Лера могла бы отправить любого техника.

– Она именно меня и отправила, – ответил Игорь. – Я уже работал с этими мачтами. Да и не один иду, – он кивнул на остальных. – Мы просто устанавливаем дополнительные датчики вокруг узла. Ничего особенного.

– До тех пор, пока всё идёт по плану, – заметил Томас.

– У нас есть карта, связь и дрон-наблюдатель, – добавила Эльза. – Пять минут пешком от периметра. Спокойно.

– Я бы не называл «спокойно» прогулку к лесу, в котором живут существа размером с дом, – мрачно сказал Кайто, но спорить дальше не стал.

Дверь в модуль открылась.

На пороге появился Маркус – уже в наружном костюме, но без шлема в руках.

– Значит так, – сказал он, скользнув по группе взглядом. – Вы – команда Т-2Р. Задача: дойти до северо-западной мачты, установить вокруг неё три дополнительных сенсора среды и один вспомогательный маяк, привязать всё это к системе. Не геройствуем, не углубляемся в лес, не трогаем местную флору руками, ногами и прочими частями тела.

– А если она потрогает нас первой? – уточнил Келвин.

– Тогда фиксируете, отступаете и сообщаете, – отрезал Маркус. – Серьёзно, ребята. Это плановая, скучная работа. Я хочу, чтобы она такой и осталась.

– Скука – лучший друг техника, – кивнул Игорь, вспоминая слова отца.

Маркус чуть заметно усмехнулся.

– Рад, что кто-то это помнит. – Он протянул Игорю небольшой браслет с красной полосой. – Это временный маяк группы. Если вдруг вы по какой-то причине потеряете связь, я увижу ваше местоположение по прямому каналу.

– «По какой-то причине» звучит многообещающе, – пробормотал Келвин.

– Это называется «паранойя с опытом», – ответил Маркус. – Всё. Надевайте шлемы.

Воздух снаружи был плотным, прохладным и пах чем-то влажным, как после дождя, хотя дождя не было.

Фильтры в масках тихо гудели, костюмы чуть поскрипывали на сгибах. Тропа, по которой они уже ходили с Лерой, теперь казалась почти знакомой, но за её краями – всё ещё сплошная неизвестность.

– Ну вот мы и на экскурсии, – сказал Келвин, шагнув следом за Игорем. – Группа «дети природы», экскурсовод – инженер, маршрут – «к ближайшей палке».

– Это не палка, а высокотехнологичный узел связи, – поправил его Игорь. – И от него зависит, слышит нас орбита или нет.

– Значит, палка очень важная, – спокойно заключил тот.

Эльза шла немного в стороне, держа в руках компактный сканер. Время от времени она поднимала его, делая круговые движения.

– Климатические параметры стабильные, – сообщила она. – Температура плюс шестнадцать, влажность высокая. Радиационный фон – ниже земного нормы. Никаких аномалий.

– Ты звучишь как рекламный буклет, – вздохнул Келвин.

– Зато у нас пока нет причин паниковать, – заметил Томас. – Радуйся.

Кайто молчал, но Игорь заметил, что тот всё время скользит взглядом по лесу, отмечая любые движения.

Лес начинался не сразу. Сначала шёл участок с низким, мягким ковром растений – того самого «мха», который чуть пружинил под ногами. Потом появились первые «деревья»: гладкие стволы, чуть изогнутые, как будто текучие, с полупрозрачной корой. Внутри пульсировали тёмные жилы, мерцая лёгким зеленоватым светом.

– Вживую они выглядят… странно, – прошептал Келвин. – Как будто кто-то решил смешать дерево и кровеносную систему.

– Это и есть деревья, – сказала Эльза. – Просто на другой биохимии. Смотри, как устроены «ветви» – они не растут из ствола, они как будто продолжают его. Похоже на единый мышечный массив.

– Мышечные деревья, – мрачно констатировал Томас. – Звучит, как начало кошмара инженера.

– Пока они на нас не падают, – отозвался Игорь, – пусть будут хоть мышечными.

LUMA тем временем тихо комментировала:

Сенсоры фиксируют слабую биолюминесценцию в инфракрасном диапазоне. Вероятно, деревья используют её для внутренней коммуникации. Потенциально – аналог нервной системы.

«Потом расскажешь Эльзе», – мысленно ответил Игорь.

Я уже отправила ей сокращённый отчёт, невозмутимо сообщила LUMA.

– О, спасибо, – сказала Эльза вслух. – Полезно.

– Я начинаю ревновать, – буркнул Келвин. – У тебя с чипом больше общения, чем у меня.

– Постарайся не ревновать к искусственному интеллекту, – посоветовал Томас. – Это странно.

Мачта показалась между деревьями – тонкий металлический столб с мерцающими кольцами усилителей. Вокруг – небольшая очищенная площадка, отмеченная курсорами на карте.

– Ничего себе, как её тут вычистили, – заметил Келвин. – Вокруг всё в зелени, а здесь аккуратный кружочек.

– Дроны работали, – пояснил Томас. – Они прожигают мох по периметру. Чтобы корни не пробились к фундаменту.

– Бедный мох, – тихо сказала Эльза. – Не успел познакомиться с людьми, а уже получил ожог лазером.

– У него нет нервной системы, – возразил Игорь. – Не переживай так.

– Я – биолог. Мне положено переживать за всё живое, – парировала она.

– Зато нам положено переживать за железо, – вставил Томас. – Иначе всё железо обидится.

– Вы оба странные, – заявил Келвин.

– Зато живые, – заметил Кайто.

Игорь подошёл к основанию мачты и опустил рюкзак.

– Ладно, философы, – сказал он. – Пора работать. План такой: я подключаю сенсоры к узлу, Томас помогает с креплениями, Эльза – с калибровкой среды, Кайто и Келвин – следят по периметру. Не потому, что я вам не доверяю с проводами, – он посмотрел на Келвина, – а потому, что кто-то должен смотреть в лес.

– Я умею смотреть в лес, – кивнул Келвин. – Главное, чтобы лес не начал смотреть на меня.

– Если начнёт – скажи, – сказал Кайто. – И очень громко.

Разделились быстро.

Игорь раскрыл кейс с сенсорами – компактные цилиндры с набором антенн и крепёжных элементов. Подключиться к мачте было несложно: интерфейс уже был знаком.

– Сенсор один – север, – пробормотал он. – Сенсор два – запад. Сенсор три – юго-запад. Чтобы перекрыть сектор помех.

– Принято, – откликнулся Томас, забирая один из цилиндров. – Я возьму север.

– Я – запад, – сказала Эльза, аккуратно вставляя сенсор в крепление на поясе. – Мне нужно будет встать дальше от мачты, чтобы помехи от неё не мешали.

– Осторожно с мхом, – напомнил Игорь.

– Осторожно с Келвином, – добавил Томас.

– Я здесь, если что! – возмутился тот.

– Именно поэтому мы предупреждаем, – сухо сказал Кайто.

Работа шла спокойно.

Игорь подключал кабели, проверял соединения, следил за диаграммами в интерфейсе. Сенсор Томаса включился первым – ровная линия, никакого лишнего шума. Потом – Эльза.

– Сенсор два активен, – сказала она по связи. – Параметры в норме. Какая-то слабая органическая активность внизу, но это, скорее всего, корни.

– Записывай, – ответил Игорь. – Потом сравним с моделью.

Кайто стоял чуть в стороне, его силуэт был чётко виден в полупрозрачном тумане.

– Тишина, – сказал он. – Ни движения, ни звука. Только ветер.

– Идеальная прогулка, – отозвался Келвин. – Если не думать о том, что мы на неизвестной планете, где всё может захотеть тебя съесть.

– Не всё, – поправила Эльза. – Большинство форм жизни, по предварительным данным, травоядны.

– Спасибо, стало намного легче.

Игорь тем временем активировал третий сенсор, проверил связи.

Все три узла на месте, подтвердила LUMA. Шум в диапазоне 6,13–6,45 ГГц фиксируется на всех трёх, но с разной амплитудой. Это поможет позже определить расстояние до источника.

«Отлично», – подумал он.

– Всё, – сказал он вслух. – Сенсоры работают. Маяк подключаю к дополнительному каналу.

Он достал маленький, но мощный излучатель – резервный маяк.

– Зачем нам ещё один маяк? – спросил Келвин, наблюдая.

– Этот – не для связи с орбитой, – пояснил Игорь. – Внутренний. Он будет отслеживать локальные изменения среды: давление, состав атмосферы, электромагнитный фон. Если что-то резко изменится – база узнает.

– То есть, если здесь начнётся что-то странное…

– …мы узнаем об этом не из криков по связи, а заранее, – закончил за него Томас.

– Теоретически, – добавил Кайто.

Маяк занял своё место на мачте, индикатор моргнул зелёным.

– Готово, – сказал Игорь. – Проверка… есть. Система видит дополнительные сенсоры, маяк в сети. Маркус получит отчёт автоматически.

– Отлично, – сказала Эльза, возвращаясь из-за деревьев. – Я сделала пару проб почвы и образец корней. Биолаборатория будет довольна.

– Ну всё, – обрадовался Келвин. – Значит, можно возвращаться? Пока мы не стали ужином для местных микробов?

– Можно, – кивнул Игорь. – Задачу мы выполнили.

– Постой, – сказал вдруг Кайто.

Он стоял, слегка наклонив голову.

– Что? – спросил Игорь.

– Слышите? – тихо спросил тот.

Все замерли.

Игорь прислушался.

Сначала он услышал только ветер и негромкий писк усилителей на мачте. Потом – лёгкий, еле различимый звук, похожий на далёкий гул. Не совсем мотор, не совсем животное… что-то среднее.

– Что это? – прошептал Келвин.

Томас достал из подсумка инфрасканер, направил в сторону леса.

– Тепловой след… – пробормотал он, щурясь. – Большой объект. Один. Держится на расстоянии… двести метров. Не приближается.

Интерфейс тихо подсказал:

Крупный объект. Вероятно – местная фауна. Угроза: не определена. Режим наблюдения.

– Гра́лл? – предположила Эльза.

– Гра́ллы обычно не подходят так близко к периметру, – сказал Кайто. – И двигаются медленнее.

Игорь посмотрел в сторону, куда указывал сканер.

Там – туман, деревья, слабые отблески света на стволах.

Ничего чёткого. Только еле заметное шевеление между ветвями.

– Мы выполнили задачу, – спокойно сказал он. – Идём обратно.

– Ты не хочешь посмотреть, что там? – шёпотом спросил Келвин.

– Хочу, – честно ответил Игорь. – Но не сегодня. У нас нет ни разрешения на разведку, ни нормального оружия, ни поддержки.

– Логика, – коротко сказал Кайто. – Поддерживаю.

– Плюс у нас в инструкции чёрным по белому написано: «не углубляться в лес», – добавил Томас. – Я не хочу писать отчёт «как мы нарушили приказ и нашли себе приключений».

– Ладно, – сдался Келвин. – Уходим.

Они двинулись назад, не бегом, но и не слишком медленно.

Звук – тот самый гул – не усиливался и не затихал. Просто был. Где-то там, за деревьями, что-то двигалось, но не приближалось.

LUMA тихо фиксировала:

Сигнатура объекта стабильна. Дистанцию не сокращает. Скорее всего, наблюдает. Вероятность прямого контакта в ближайшие две минуты – низкая.

«Отлично», – подумал Игорь. «Пусть наблюдает сколько хочет. На сегодня с меня достаточно».

В базе их встретили без фанфар.

– Быстро, – оценил Маркус, когда Игорь сдал отчёт. – Проблемы?

– Нет, – ответил Игорь. – Сенсоры работают. Маяк в сети. Есть помехи на прежнем диапазоне, но теперь у нас больше данных.

– Что-нибудь ещё?

Игорь на секунду задумался.

– Крупный объект на удалении, – сказал он. – Судя по инфраскану. Не подходил, не проявлял агрессии. Просто… был.

– Ладно. – Маркус отметил что-то в своём интерфейсе. – Скинь данные в общий канал с пометкой «наблюдение». Разведка пусть посмотрит, когда дойдёт очередь до этого сектора.

Никаких вопросов «что вы чувствовали», «что вам показалось» не последовало. Только сухая фиксация фактов.

Игорь это даже оценил.

Вечером, уже в комнате, Келвин всё ещё не мог успокоиться.

– Серьёзно, – говорил он, размахивая руками. – Ты понимаешь, что это был наш первый контакт с местной фауной?

– Мы не контактировали, – поправила его Эльза. – Мы просто находились в зоне видимости.

– А оно – в нашей, – не сдавался он. – Это уже почти знакомство.

– Почти, – согласился Томас. – Но только если считать, что знакомство – это когда два человека стоят в очереди в столовую и делают вид, что не смотрят друг на друга.

– Ты ужасно романтизируешь очереди, – хмыкнул Кайто.

Игорь лежал на своей койке, подложив руки под голову.

Данные по сенсорам уже обрабатываются, сообщила LUMA. Через несколько часов у нас будет более точная модель источника помех.

«Хорошо», – подумал он. «Хотя, если честно, на фоне всего остального это пока не главное».

Усталость навалилась неожиданно – не столько физическая, сколько ментальная. День был насыщенным, но всё ещё понятным. Никакого хаоса, никаких трагедий, никаких больших открытий.

Просто работа.

– Знаете, – сказал он, глядя в потолок, – если так будет каждый день, то через месяц мы перестанем вспоминать, что находимся на другой планете.

– Я уже иногда забываю, – признался Томас. – Особенно когда таскаю ящики. Они везде одинаковые.

– Мне напоминает об этом только небо, – сказала Эльза. – И местные деревья.

– А мне – местная паста, – вздохнул Келвин. – На Земле я такую не ел.

– На Земле ты вообще нормально не ел, – заметил Кайто.

– Эй!

Игорь усмехнулся.

Рутина укрепляется, отметила LUMA. Это хорошо для психики. Повторяющиеся действия, предсказуемый график, ограниченный набор новых стимулов…

«Знаю, – мысленно перебил её Игорь. – Пока всё идёт по плану».

Он закрыл глаза.