Рисн предупреждали, чтобы она никогда не путала тайленские военно-морские традиции с тайленским же военно-морским уставом. В конце концов, его положения записаны, и это значительно облегчает их изменение. Она размышляла об этом, когда Никли и его помощник доставили ее на борт «Странствующего паруса».

Ее корабль. И не ее корабль. И то и другое одновременно.

Это было невероятное судно. Построенное из легкого и прочного духозаклятого дерева, быстрое, полностью оснащенное и отлично вооруженное: баллисты с прикрепленными к ним огнеметами запросто подожгут издали вражеский корабль. А если противник все же подберется вплотную, можно быстро убрать паруса и маневрировать с помощью весел. «Странствующий парус» был грозен на войне и стремителен в торговле. И в глубине души Рисн все еще не верила, что этот корабль принадлежит ей.

Но так и есть. Рисн является его владельцем, хотя владение тайленскими торговыми судами – дело непростое. Корабль строился по заказу Встима, ее учителя и старшего товарища, привлекшего инвестиции заинтересованных лиц. Но, став министром торговли, он передал корабль ей.

Большая часть прибыли достанется инвесторам, включая Встима или его наследников, зато у Рисн есть документ о праве собственности на корабль и окрашенный в ее цвета символический капитанский шнур, врученный ей самим Встимом. Такое никто не рискнет оспорить.

Однако Рисн еще не прикасалась к штурвалу. Она не была настолько наивна, чтобы полагать, будто сумеет управлять кораблем. А вот Встиму, когда они ходили вместе, предлагали недолго постоять за штурвалом в начале. Обычный ритуал, конечно же, но ему всегда нравилось.

Месяц назад, в первом рейсе, Рисн заикнулась было о такой же привилегии, не подозревая, что бабск заслужил ее многолетней заботой об экипажах своих судов. Однако капитан мгновенно объяснила все это Рисн, заодно дав понять, что даже прикоснуться к штурвалу ей не позволят.

Рисн могла вести корабль к месту назначения, но не управлять им. Это никак не укладывалось в голове, поскольку означало, что вопреки написанному в документах корабль ей не принадлежит. Она владеет им, распоряжается. Но по крайней мере в силу морской традиции он ей не принадлежит.

Традиции. Они прочнее, чем духозаклятое дерево. Если бы нашелся способ строить корабли из традиций, им не страшны были бы ни ветер, ни волны.

Капитан Дрлван была невысокой, с острым носом и поразительно светлыми волосами. До недавнего времени Рисн не осознавала, что на других флотах женщины-офицеры редкость. А на тайленских кораблях, где большинство моряков, естественно, мужчины, обученные обращаться с баллистами и отражать абордажные атаки, женщин-капитанов предостаточно. Как и – в силу традиции – старшин-рулевых и штурманов.

На «Странствующем парусе» матросами командовал боцман Кстлед, брат капитана. И капитан, и боцман чопорно поклонились Рисн, когда Никли с помощником внесли ее на квартердек в привычном кресле с колесиками на задних ножках. Они остановились перед высоким сиденьем с подлокотниками, привинченным к палубе, под навесом от солнца, – далековато от штурвала, но с отличным видом на палубу и океан.

– Есть какие-нибудь соображения? – спросила Рисн у Никли.

– Выглядит великолепно, светлость, – ответил он, потирая подбородок. – Возможно, вам понадобится столик, а еще бы лучше что-нибудь с плоской столешницей и выдвижными ящиками, которые вы сможете запирать. Вот тут, сбоку.

– Хорошая идея, – кивнула Рисн.

– Мы можем перенести тумбочку из вашей каюты, – предложил Никли. – Для установки потребуется самая простая столярная работа. Постараемся не слишком вас беспокоить.

Кивнув в знак благодарности, Рисн попросила пересадить ее в стационарное кресло, а передвижное закрепить неподалеку. Новое сиденье было оснащено ремнем – полезная штука при качке, – а также, по просьбе Рисн, ремешками для ног, чтобы не болтались во время шторма. Впрочем, в обычном плавании она не собиралась пользоваться ремешками.

Никли убрал с прохода передвижное кресло, Рисн пристегнулась. Дрлван направилась к ней. Слуга встретил капитана не слишком дружелюбным взглядом: ему не нравилось, как с Рисн обходились на судне, хотя он и не высказывался по этому поводу.

– Ребск, – произнесла капитан, используя формальный титул Рисн, означавший «хозяин» или «владелец», – я официально приветствую вас на борту.

– Спасибо.

– И хочу предложить вам остаться в порту, – добавила Дрлван. – Для выполнения этой миссии вы не нужны.

Рисн мгновенно расстроилась:

– Почему вы так думаете, капитан?

– Ваша задача – вести торговые переговоры. В этом путешествии такой необходимости не возникнет. Это исследовательская экспедиция. Скорее всего, сопряженная с риском, и потому будет логично, если вы останетесь в безопасности на берегу. Мы обещаем делиться с вами полученными впечатлениями с помощью даль-пера.

– Ваша забота о моем благополучии похвальна, – сказала Рисн, старательно контролируя голос. – Но эту экспедицию поручили мне, и я буду возглавлять ее до конца.

– Очень хорошо, – холодно обронила Дрлван и удалилась на капитанский мостик.

Традиция не требовала получать разрешение от Рисн, и капитан его никогда не дожидалась.

Подошедший Никли протянул Рисн задремавшую Чири-Чири.

– Не думаю, что капитан хоть на йоту заботится о вашей безопасности, светлость, – мягко сказал он. – Вы ей просто не нравитесь.

– Согласна. – Рисн, задумчиво почесывая Чири-Чири спереди под шеей, наблюдала, как капитан разговаривает с боцманом.

– Полагаете, это из-за ваших… особенностей?

– Возможно. Правда, обычно люди относятся к таким, как я, снисходительно, испытывая некоторую неловкость, а не откровенно враждебно. Далеко не всё, в том числе и готовность сотрудничать со мной, связано с моим физическим состоянием.

Так из-за чего же команда судна будто возненавидела ее? Удастся ли выдержать еще одно плавание, постоянно чувствуя на себе неприязненные взгляды?

– Мне неудобно давать вам совет, – пробормотал Никли, – но не стоит ли ненадолго отложить выход в море и подобрать другую команду? За это время мы поставим для вас по-настоящему удобный стол.

Рисн покачала головой:

– Мне нужно научиться работать с этой командой. В ней самые надежные и опытные моряки моего бабска. Кроме того, они проходили подготовку на этом судне. Совершали на нем испытательные рейсы до того, как оно было официально введено в эксплуатацию.

Никли кивнул, отошел к трапу и замер, ожидая ее распоряжений. Рисн, погруженная в свои мысли, продолжала почесывать Чири-Чири. У причала показалась команда королевы Навани: двое ветробегунов, письмоводительница-ревнительница и молодая, лет двадцати с небольшим, рогоедка, – вероятно, служанка, решила Рисн. Моряки радостно приветствовали их, некоторые даже зааплодировали.

– Странная реакция, – пробормотала Рисн. Хотя она сидела достаточно высоко, леера мешали ей рассмотреть, что происходит в средней части корабля. Увы, для нее это была обычная ситуация. – Аплодисментов я точно не ожидала.

– Всегда хорошо иметь на борту одного-двух ветробегунов, ребск, – весело сказал боцман, поравнявшись с сиденьем Рисн. – Я бы никогда не отказался от таких пассажиров.

Да, нынешняя война показала, насколько уязвимы корабли для умеющего летать противника. Сброшенные с большой высоты валуны могут отправить на дно даже самый крепкий корабль. Но эта реакция, преувеличенный восторг команды… Явно неспроста. Рисн научили замечать чрезмерное возбуждение при заключении сделок. Иногда человек слишком уж старается продать свой товар или идею. И сейчас поведение моряков напомнило ей об этом.

– Капитан? – окликнула Рисн. – Что случилось? Почему матросы на взводе?

– Да так… ничего, ребск, – ответила Дрлван.

Рисн прищурилась. Всякой женщине хочется выглядеть эффектно, и поначалу Рисн не показалось примечательным, что сегодня Дрлван облачилась в свою официальную парадную форму. Белоснежную, сверкающую медалями. Дополненную устрашающего вида треуголкой, надвинутой по завитые брови. Хотя Дрлван оставила военную службу, военно-морской флот и флот торговый на самом деле были двумя сторонами одной медали; звания и почести распределялись поровну.

Сегодня этот мундир предназначался для демонстрации силы. Являлся символом.

– Все равно расскажите, – потребовала Рисн.

Дрлван вздохнула:

– Утром нашли мертвым корабельного питомца.

Питомец – небесный угорь, самка, отлично охотившаяся на крыс, полюбился почти всем морякам. Рисн узнала это в предыдущем рейсе.

– Дурной знак, – пробормотал Кстлед за спинкой ее сиденья.

Дрлван неодобрительно покосилась на брата.

Современные тайленцы не настолько суеверны, как их предки, – по крайней мере, так считается. Ведь теперь они достойные воринцы. И появление Приносящих пустоту, чьи обычаи и культы слишком походили на Стремления и связанные с ними пышные церемонии, ничуть не укрепило старинную религию. Сама Рисн не то чтобы отказалась от традиционных верований, но старалась относиться к людям и событиям рационально.

Официально считалось, что тайленцам нет дела до примет и знамений. Можно сказать, на их скрижалях высечено: все это чепуха. Однако традиции никуда не делись, и спрены логики в открытом море – редкие гости.

– А появление на борту ветробегунов – хороший знак? – поинтересовалась Рисн.

Кстлед подошел, кивнул и, разгладив брови, заправил их за уши.

– Это как бы замена мертвому небесному угрю. Предзнаменование с противоположным смыслом.

– Какая чушь! – рявкнула капитан. – Я много раз говорила команде, что не потерплю подобных разговоров.

– Мудрый подход, – одобрила Рисн. – Скажите, экипаж проинформирован о месте нашего назначения?

– Конечно.

– И кто-нибудь проявил недовольство?

Капитан фыркнула:

– Перед инструктажем я всем дала понять, что от вопросов и высказывания собственных мнений лучше воздержаться. Королева Фэн лично поддерживает эту миссию, что закреплено в приказе. Поэтому мы согласны.

– Понятно, – кивнула Рисн. – Передайте экипажу мою волю. Скажите, что тот, у кого возникли какие-либо сомнения относительно нашей экспедиции, может остаться в порту – без вычетов и наказаний – и присоединиться к нам по возвращении.

Дрлван поджала губы. Она злилась, когда Рисн отдавала приказы экипажу, хотя это не выходило за рамки полномочий судовладелицы.

– Очень хорошо, ребск, – буркнула Дрлван и кивнула брату.

Тот поклонился Рисн и убежал, чтобы огласить ее распоряжение.

– Эта проволочка может задержать выполнение миссии, – заметила капитан.

– Значит, так тому и быть, – вздохнула Рисн. – Я в курсе, что команда не рвется следовать за мной, ведь у меня почти нет опыта.

– Вас выбрал лично Встим, и этот корабль вы получили в знак его благосклонности. Ни один моряк не выступит против вас.

«И это не противоречит тому, что я сказала, правда, капитан?»

Тут в голову Рисн закралось одно предположение. Она видела все, что с ней происходило в последнее время – получение судна от Встима, свое повышение до ребска, – с собственной точки зрения. Но ее учили смотреть на взаимоотношения по-другому. Чего хочет капитан? Почему она так недовольна?

«А ведь ты знаешь ответ, – сказала себе Рисн. – Этот корабль был спущен со стапелей задолго до того, как его передали тебе. Команда ходила на нем несколько месяцев. И вдруг…»

– Капитан, вы знали, что Встим намерен отойти от дел? – осведомилась она.

– Он… говорил мне. Многим говорил, кто работал на него.

– И все же он заказал новый корабль. Дорогой, жемчужину своего флота. Лучший из всех, что знало море. Велел вам обучить команду, попрактиковаться в управлении судном.

– И что?

– И вы наверняка рассчитывали, что он отдаст корабль вам? – мягко спросила Рисн. – Вы не знали, что владельцем стану я.

Капитан напряглась.

– Ни один моряк не стал бы предполагать, что такой человек, как Встим, просто так отдаст свой корабль.

– Но он упоминал, что собирается заняться инвестициями, не так ли? Знал, что, приняв предложение королевы, больше не сможет лично заключать сделки и выходить в море. И потому подготовил вас как следует. Он всегда заботится о тех, кто на него работает.

Капитан, стараясь не встречаться взглядом с Рисн, едва заметно кивнула.

Шквал побери, вот оно! Вот в чем дело. Внезапное возвышение Рисн и ее прибытие на корабль в качестве нового хозяина застало врасплох всю команду. Встим ничего ей не сообщил, поскольку не был уверен, что Рисн согласится.

Весь этот день она думала о том, что корабль на самом деле не принадлежит ей. Дрлван, должно быть, думала о том же весь предыдущий рейс.

– Будут ли еще вопросы ко мне, ребск? – спросила капитан.

– Нет. Спасибо.

Капитан отошла, чтобы посмотреть, как ее брат собирает команду, чтобы передать распоряжение Рисн.

Никли, всегда старающийся быть полезным, принес чашку легкого оранжевого вина.

– Ты слышал? – спросила Рисн.

– Что они, как избалованные дети, сердятся, когда кто-то смеет возвыситься над ними?

– Это поверхностный взгляд на вещи, Никли. – Рисн пригубила вино.

– Простите, светлость. Я просто стараюсь поддерживать вас.

– Поддерживать меня не значит очернять других, – мягко упрекнула его Рисн. – Подумай лучше о том, что эти моряки чувствуют. Ты служишь мне недавно, так что, наверное, не знаешь мою репутацию.

– Я слышал, вы были непростой ученицей.

– Непростой? – Рисн улыбнулась. – Никли, я была избалованным ребенком. Капризничала и ныла на протяжении каждого рейса, несмотря на то что мой наставник – один из самых известных торговцев в стране – обращался со мной наилучшим образом. Моряки, служившие у Встима, своими глазами видели, какой я была стервой. А их родственники и друзья слышали о моих похождениях.

– В юности почти все немного высокомерны.

– Верно, но ты наверняка не был бы счастлив, если бы конкретная высокомерная девица получила корабль, который, как ты думал, должен был стать твоим. – Она снова почесала шею Чири-Чири и услышала тихое довольное пощелкивание.

– Так что же делать?

– То же, что делал Встим, – тратить жизнь, чтобы завоевать доверие окружающих. Капитан явно уверена, что сумеет успешно выполнять обязанности торгмастера, но в действительности вести переговоры намного труднее, чем ей кажется. Встим доверяет мне неспроста. Остается делом доказать команде, что я на этом судне не балласт.

– Ну, не знаю, светлость, – пробормотал Никли. Он повернулся и взглянул на боцмана, который громовым голосом обращался к экипажу. – Думаю, вы даете слишком много поводов для сомнений. Я отлично помню, как эти моряки относились ко мне в нашем предыдущем плавании. Я им не нравлюсь. У меня странные татуировки, и я чужеземец. Я пытался поговорить с ними, но…

– Экипаж корабля – это семья, – вздохнула Рисн. – Обычно враждебно настроенная к чужакам. Я тоже чувствовала эту враждебность. Но если ты действительно хочешь поближе сойтись с ними, спроси Флэнда – у него дневная вахта в гнезде угря – видел ли он когда-нибудь спрена моряков.

– И что это даст? – нахмурился Никли.

– Скорее всего, повод начать простенький ритуал посвящения в моряки, которому часто подвергают новичков. Дедовщина. Старый трюк. Матросы любят немного поглумиться.

– Дедовщина… – протянул Никли. – Светлость… я нахожу эту идею отвратительной. Разве можно поощрять подобное поведение?

– В чем-то ты прав, – согласилась Рисн. – Сначала я тоже думала, что это мерзко и жестоко. А потом услышала о реальных старых ритуалах дедовщины, зачастую унизительных, а иногда и откровенно опасных. И после разговора с бабском начала кое-что понимать. Иногда приходится соглашаться на сделку, которая тебе не нужна, потому что она лучше, чем альтернатива. В идеальном мире у людей не возникало бы причин издеваться над теми, кто слабее. А еще я почитала о попытках военных искоренить эти ритуалы. Знаешь, они потерпели позорную неудачу! Запрет на дедовщину привел к тому, что матросы, опасаясь разоблачения, начали действовать тайком, без предупреждения, и их «розыгрыши» стали гораздо опаснее. В итоге было принято негласное решение офицерам закрывать глаза на относительно безобидные практики и даже аккуратно поощрять их.

– Компромисс с моралью, – поморщился Никли.

– Несовершенное решение для несовершенного мира, – вздохнула Рисн. – Я, конечно, не настаиваю, а лишь советую: если хочешь подружиться с моряками, подыграй им. А я увеличу твое жалованье на сумму, которую из тебя вытянут, – вряд ли она окажется велика. Они знают, что не следует чересчур усердствовать.

Никли отошел, и вид у него был задумчивый. На квартердек наконец вернулся Кстлед. Едва он открыл рот, как появилась и капитан.

– Только трое приняли ваше предложение, ребск, – доложил боцман. – Думаю, обойдемся без них. У нас на борту куда больше людей, чем нужно, – на случай боя и эти два Сияющих с лихвой восполнят потерю трех мечей. Только вот Нлан, кок… Он тоже решил остаться.

– Проблема, – вздохнула Дрлван.

– Я тоже так думал, – продолжил Кстлед. – Но Сияющие сказали, что одна из их спутниц – отличная повариха. Предлагаю обратиться к ней за помощью.

– Пожалуй, подходящее решение, – согласилась Рисн. – Капитан?

– Команда готова, ребск. Ждем вашего слова.

– Тогда отплываем.