Лопен был настолько ошеломлен преображением Уйо, что какое-то время не обращал внимания на боль. Уйо опередил его и первым достиг Третьего идеала?

Руа аплодировал, и Лопен тоже порадовался за кузена и его спрена. Но шквал побери! Уйо мог бы выглядеть смущенным хотя бы ради приличия! Он ловко увернулся от очередной ноги чудовища, затем взмахнул осколочным молотом, мигом услужливо превратившимся в копье, и метнул его. Копье стрелой серебристого света устремилось к цели и угодило прямо в голову. Не в глаз, но это не имеет значения, если используешь осколочное оружие. Копье прошило покрытую крепким панцирем тварь насквозь и вылетело с другой стороны.

Исполинское чудовище, так похожее на личинку, покачнулось и рухнуло со смачным хрустом, и Лопен сразу осознал, что зверски проголодался. После тяжелого дня, когда тебе много раз доставалось на орехи, нет ничего лучше для восстановления сил, чем мясо из крабьих ножек.

Уйо выровнял дыхание и с благоговением уставился на свою руку, в которой вновь появился осколочный молот. Потом повернулся к Лопену с глупой ухмылкой, подбежал и помог ему сесть.

С камней открывался великолепный вид на залив, вода в котором забурлила, являя Сияющим еще шесть тварей – родственников поверженной.

– Преисподняя!.. – ахнул Уйо. – У тебя еще остался буресвет, кузен?

– Нет. А у тебя?

– Тоже. Я подзарядился, произнеся слова Идеала, но уже все потратил.

– Понятно. А что ты скажешь на предложение спастись бегством, пристроив своего замечательного кузена на могучей спине?

* * *

Рев был таким громким, что с потолка посыпались камешки. Ордлецы, набросившиеся на Рисн и Струну, замерли. От Никли осталось лишь жалкое подобие человеческого тела, его лицо и грудь были рассечены, кожа свисала кусками с дергающихся фрагментов, внутренности извивались и гудели. Но многие ордлецы обернулись на шум.

Боковая дверь распахнулась еще шире, открыв взорам большой туннель с черепами большепанцирников. Рисн могла поклясться, что все они повернулись и уставились в комнату. Шесть черепов выстроились вдоль сужающегося туннеля – ничто не закрывало обзор каждой паре давно истлевших глаз.

Внезапно возле Рисн что-то затрепетало. Сияющий белый спрен со стреловидной головой, скользящий, будто рыба в невидимом потоке, кружился вокруг нее и Струны. Рев эхом отдавался в ушах Рисн, в ее памяти. Он не повторился, но зато по туннелю разнесся пронзительный визг. А затем на один из черепов, хлопая крыльями и мощно, хотя и негромко взревывая, запрыгнуло крошечное – по сравнению с облюбованным им насестом – существо.

Чири-Чири вернулась. Неужели это она исторгла рев, который потряс Рисн до глубины души? Невозможно поверить – она же такая кроха, словно ребенок с деревянным мечом, затесавшийся в шеренгу рыцарей при полном вооружении… Но тут Чири-Чири поднатужилась и повторила свой грозный рев. Спрыгнув с черепа, она помчалась по камням, не умолкая ни на секунду и взмахивая крыльями, чтобы взлететь повыше при каждом прыжке. Она гневалась всем своим крошечным сердечком – Рисн никогда не видела ее такой возмущенной.

Ларкин подскочила к Рисн, запрыгнула на стол-скамейку и изо всех сил завопила на трех Неспящих. Ордлецы Никли полезли в его тело, и оно вновь стало обретать человеческие черты.

Чири-Чири выглядела превосходно. Тревоживший Рисн меловой цвет ее панциря остался в прошлом, вернулись естественные фиолетовые и коричневые тона. Такая малютка, конечно, никого не могла напугать, но, благослови ее Чертоги, старалась изо всех сил. Она стояла между Рисн и Никли, хлопая крыльями, щелкая острыми многосоставными челюстями и утробно завывая.

– Древний страж, – обратился Никли к Чири-Чири по-прежнему на веденском, стоя по другую сторону «переговорного стола», – мы должны были догадаться, что ты найдешь дорогу в эту комнату, но не тебе защищать ее тайну. С падением твоего вида на себя возложил ответственность мой.

– Тайна, – проворчала Рисн, – которая каким-то образом проникла в мой мозг.

– Это скоро будет исправлено, – холодно произнес Никли.

– Эти существа… Значит, именно они когда-то защищали это место? – Струна содрогнулась, и Рисн не могла винить за это рогоедку, особенно после того, как ощутила на собственной коже мелких ордлецов. Струна посмотрела на черепа в большом туннеле, затем на Чири-Чири. – Одно из них вернулось, чтобы защитить сокровище.

– Совпадение! – отрезал Никли. – Просто Чири-Чири достигла тех размеров, когда необходимо связаться узами с мандрой, чтобы продолжать расти.

– Другие представители ее вида никак не меняются в размерах, – возразила Рисн. – А Чири-Чири выросла. Из-за нее я отправилась на Акину.

– Нас привели сюда спрены, – добавила Струна. – На то была воля богов.

– Сила, проникшая в мое сознание, призвала меня сделать выбор, – сказала Рисн. – Хотела, чтобы я приняла ее, чем – или кем – она бы ни являлась.

– Нет, это просто абсурдно! – воскликнул Никли. – Осколок Зари не живой, ему ничего не нужно. Ты похитила его!

Рисн знала или, по крайней мере, чувствовала, что отчасти – именно отчасти – он прав. То, что овладело ею, не является живым существом. Это нечто другое. Повеление. Оно не обладает волей; оно не смогло бы выбрать ее и призвать сюда.

И то и другое сделала Чири-Чири.

– Вы их видите? – спросила Струна, указывая на потолок пещеры. – Они присоединились к нам, наблюдают. Вы видите богов?

Рисн глубоко вздохнула, затем снова повернула ладони кверху:

– Похоже, у меня действительно есть то, что вам нужно. Продолжим переговоры?

– Воровка! – Никли шагнул к ней, и из его тела выплеснулись ордлецы. – Краденым товаром торговать нельзя!

Он потянулся к Рисн, но Чири-Чири встала на дыбы и пронзительно завопила. На этот раз заполнивший пещеру звук был иным: не излияние гнева, не предупреждение – ультиматум. И он пробудил в Никли сомнения.

«Думай, Рисн. Ему что-то очень нужно от тебя. Навязать сделку неопытному партнеру для хорошего торговца, каких великое множество, не так и сложно, но взаимовыгодного сотрудничества так не добьешься. Нужно предложить то, что действительно необходимо».

Никли сделал еще шаг. Чири-Чири утробно зарычала.

– Не питай иллюзий – мы убьем и Древнего стража, если придется, – заявил Никли.

– Восхитительно! Ты утверждаешь, что готов защищать эту штуку до скончания веков. – Рисн прикоснулась к своей голове. – Но я слышу только угрозы уничтожить все и вся.

– Если бы ты знала, на что способен Осколок Зари…

– Теперь он во мне. Чем бы ни являлся.

– К счастью, ты не сможешь использовать его, – сурово произнес Никли. – Это за пределами твоих возможностей. Но в Космере есть те, кто охотно применит его в ужасных целях.

Рисн взглянула на соплеменников Никли, отметила, какими встревоженными выглядят их ордлецы, обратила внимание на нотки неуверенности в его голосе и впервые осознала истинное душевное состояние этих существ.

Они в ужасе!

Они потерпели крах. Невообразимого масштаба неудачу. Они цепляются за тайну, которая ускользает, несмотря на все их усилия. Теперь, как учил Встим, Рисн увидела проблему их глазами. Почувствовала их страхи, утраты, сомнения.

– Как низко вы пали, – прошептала она. – Готовы убить Древнего стража, которого почитаете? Силой вырвать Осколок Зари из разума того, кто принял его по доброй воле? Так чем же вы лучше тех, от кого якобы защищаете жизнь?

Никли рухнул на пол. Его кожа треснула, словно скорлупа.

«Предложи не то, что, по их словам, им нужно. А то, что им нужно на самом деле».

– Ты сказал, что вы противостоите неким могущественным врагам, которых никак не удается обнаружить, – заговорила Рисн, – которые, в отличие от меня, могли бы использовать эту штуку. Рискну предположить, что самое безопасное место для нее – в моем сознании.

– С чего ты взяла? – спросил Никли.

– Ваша тайна рвется наружу, Никли. Ты ведь знаешь, удержать ее невозможно. Когда приходит буря, стены трескаются. Вы лихорадочно затыкаете дыры, но рушится-то вся конструкция. Одна ложь порождает другую. А они придут. Те, кого вы боитесь. Разве не здорово было бы выявить их наконец? Заманить в ловушку настоящих врагов, а не невинных мореходов?

– Невинных? – буркнул Никли. – Вы явились за добычей.

– За артефактами. Этот термин звучит более цивилизованно. И ты отлично знаешь, что задача нашей миссии была куда шире.

Никли подумал.

– Это слишком опасно. Наши враги раскроют тайну, если придут сюда.

– Только при условии, что тебе каким-то образом удастся запихнуть ее обратно во фреску. Но коль скоро она обрела пристанище в совершенно неожиданном месте – в голове случайно подвернувшейся человеческой женщины… Да разве кто-нибудь поверит, что вы позволили этой женщине уйти с чем-то настолько могущественным? Никли, слишком многие, став обладателями чего-то по-настоящему ценного, замирают, предвкушая сделку, которую когда-нибудь совершат. Они воображают, как это будет грандиозно! Предвкушают огромную прибыль! А пока питаются объедками. Знаешь, сколько людей умирает, не использовав во благо сбережения? Вы хотите сохранить свою тайну – достойная всяческого уважения цель. Но необходимо действовать, а не прятаться в пещерах. Заключать сделки, создавать альянсы и выявлять врагов. Затаиться, надеясь просто выстоять? Это не сработает. Поверь мне, Никли. Иногда необходимо смириться с потерями и двигаться вперед. И тогда поймешь, что приобрел.

Тело Никли бесформенной кучей лежало на полу, но вылезшие из него ордлецы смотрели на Рисн. Это нервировало, но и давало надежду.

– Никли, – прошептала Рисн, – вспомни, какой совет я дала тебе, когда предлагала подружиться с командой. Насчет дедовщины. Решение не идеальное…

– Скорее, несовершенное, да, – продолжил он. – Для несовершенного мира.

Его ордлецы зажужжали, и им начали отвечать – три псевдочеловека вели оживленную беседу. Наконец Никли заговорил.

– Что потребуется, – спросил он, – чтобы заключить эту сделку?

– Ничего особенного. История о нашем плавании будет достоверной, и лишь про фреску я умолчу. Мы со Струной приплыли сюда, нашли доспехи и духозаклинатели. Вы собирались напасть на нас, чтобы защитить свои сокровища, но Чири-Чири – одна из Древних стражей этого места – вступилась за нас. Ее отвага заставила вас задуматься. К тому же мы много времени провели вместе, а убеждать я умею. В итоге мне удалось объяснить вам, что мы не враги. И вы решили отпустить нас.

– Люди услышат о Клятвенных вратах. Этого не скроешь. Всем захочется посетить остров.

– Вот именно! – воодушевленно воскликнула Рисн. – Это нам и нужно. Пусть Клятвенные врата найдут, пусть сюда явятся ученые со всего света! Вы опасаетесь прихода врагов? Да они свихнутся, обыскивая остров в поисках тайны, которой здесь больше нет!

– Потому что она у тебя в голове, – кивнул Никли. – Они никогда не поверят, что мы допустили настолько нелепый промах. Мы – те, кто защищает планеты, – позволили этой силе проникнуть в смертного… Разумное решение, вот только… – Он встретился с Рисн взглядом. – …В нем есть изъян. Люди способны поверить, что мы просто отпустили вас, но наши враги – вряд ли… Они постараются докопаться до истины.

– Значит, нам нужен еще один уровень, – согласилась Рисн. – Ложный секрет, который они смогут раскрыть. Мы говорим всем, что вы отпустили нас благодаря Чири-Чири. Или стоит придумать что-нибудь более… мифологическое? Струна, если опираться на ваши легенды, чем могла бы завершиться подобная встреча?

Струна немного подумала и подняла глаза:

– Спрены удачи. Они, как водится, показывают путь к сокровищам. Но у этих сокровищ всегда есть хранители. Тот, кто рискнул пойти за спренами, должен выполнить их задания и только потом получить награду.

– Вот это и будет официальная версия, – кивнула Рисн. – А нашим королевам и высокопоставленным сановникам мы предложим более тонкую ложь, очень близкую к правде. Что я долго торговалась с тобой за сокровища – за осколочный доспех и духозаклинатели, – не упоминая, естественно, о том, что находится у меня в голове. Тем, кому охота шпионить и выкрадывать чужие секреты, придется удовольствоваться этим.

– И все же нам нужна полноценная и правдоподобная сделка, – мягко возразил Никли. – Не хватает того, что, по мнению наших врагов, мы получили взамен. Вот только потребностей у моего народа совсем мало.

– Но они есть, и ты сам назвал одну. Вам трудно имитировать людей, но я уверена, все получится, если потренироваться. Мы будем вас обучать. Я готова взять с собой несколько твоих сородичей.

– Это может сработать… Да, в такую ложь поверят. Для моего вида духозаклинатели практически бесполезны. Мы храним их из уважения к Древним стражам, поскольку давным-давно они являлись подношениями. Но один из стражей теперь с тобой, так что имеет смысл уступить их тебе… И умение выглядеть людьми нам действительно нужно. Мы часто обсуждали эту проблему. – Он взглянул на Струну. – Она знает нашу тайну.

– Я с Пиков, – торжественно произнесла рогоедка. – Я из Хранителей озера. Ты знаешь: мне можно доверять.

Никли пообщался с сородичами и оглядел Струну с головы до ног.

– Если мы пойдем на эту сделку, то обменяем духозаклинатели на помощь Рисн в обучении подражанию людям. Однако доспех, который ты надела, предназначался исключительно для стража Осколка Зари. Если так сильно хочешь носить его, тебе придется взять и это бремя.

– Я обдумаю твои слова, – сказала Струна. – У меня много обязательств, которые важнее этих.

– Если мы придем к согласию, чего я обещать, естественно, не могу, поскольку голосовать будут все Неспящие, эта женщина, – Никли указал на Рисн, – должна быть защищена. Ей понадобятся телохранители!

– У меня уже есть телохранитель – мой ларкин, – качнула головой Рисн. – Судя по твоим же уверениям, Чири-Чири – истинный страж Осколка Зари. Дополнительная помощь мне не помешает, но вспомни: смысл сделки в том, чтобы наружу не просочилось и намека на случившееся здесь. Отряд охранников привлечет слишком много внимания, и это помешает достижению нашей цели. Думаю, куда лучше, если твои ордлецы станут скрытно приглядывать за мной. Помешать я им не смогу, да и, честно говоря, предпочла бы знать, что ты рядом.

– А заодно, – вставила Струна, – это укрепит вымысел: если ваши враги заметят тебя возле Рисн, они подумают, что ты тренируешься согласно заключенной сделке.

– Сделку мы еще обсуждаем, – поправил ее Никли. – Решение не согласовано. Рисн, ты даже не представляешь, что натворила! Не понимаешь, что теперь находится у тебя в голове.

– Так расскажи.

Никли рассмеялся:

– Простыми словами этого не объяснишь. Осколки Зари – это Повеления, Рисн. Воля бога.

– Я нутром чувствую, что ты прав, но… Осколки Зари мне всегда представлялись неким оружием, наподобие мифических Клинков Чести. – На самом деле термин «Осколок Зари» встречался Рисн раз или два в жизни, но она была уверена, что всегда ассоциировала его с Клинками Чести.

– Самые мощные формы связывания потоков недосягаемы для традиционного понимания смертных, – начал Никли, чьи ордлецы теперь возвращались на свои места. – Все их величайшие проявления требуют Намерения и Повеления. Повеления уровня настолько высокого, что ни один человек не в силах подняться туда в одиночку. Чтобы отдавать такие Повеления, нужно обладать разумом божества, его широтой понимания. Осколки Зари – это четыре первичных Повеления, которые создали все сущее. – Помолчав, он добавил: – Однажды ими воспользовались для того, чтобы уничтожить самого Адональсиума.

Струна прошептала что-то на своем родном языке.

– Ты все-таки знаешь, – сказал ей Никли.

– Есть песни, – задумчиво произнесла Струна, – бесконечно древние. О том времени, когда… Повеление пришло через озеро. – Она снова зашептала, и это звучало как молитва.

Рисн проследила за несколькими ордлецами, проскользнувшими мимо нее. Они выглядели поразительно похожими на Чири-Чири – миниатюрные копии.

– Мы полагали, – заговорил Никли, заметив, куда она смотрит, – что последний из ланцеров умер довольно давно и все, что нам осталось, – несколько ордлецов, которых мы породнили с этими созданиями. Ордлецы не более чем низшие кровные братья ланцеров, однако благодаря им нам удается свести на нет некоторые возможности буресвета. Твоя питомица – это третий ларкин, который выжил, и, как мы теперь знаем, единственный, ставший достаточно взрослым, чтобы вернуться сюда.

Чири-Чири удобно устроилась на скамейке, продолжая наблюдать за всеми Неспящими и предостерегающе щелкая время от времени.

– А почему ей нужно было вернуться? Она потом снова заболеет? – встревожилась Рисн.

– Большепанцирникам требуются узы с мандрами, которых вы прозвали спренами удачи, – чтобы не погибнуть под собственным весом. Здешние мандры особенные – меньше обычных, но куда сильнее. Подняться в воздух такому тяжелому существу, как ланцер – или ларкин, как его теперь называют, – непросто. Чири-Чири должна возвращаться сюда раз в несколько лет, пока не вырастет.

– Пока не вырастет? – ужаснулась Рисн, оглядываясь на черепа в большом тоннеле. – О бури!..

– Тебе не следовало ввязываться в эту миссию, – размеренно произнес Никли. – Я должен был тебя отговорить. Но все же нельзя отрицать очевидное: тебя привели сюда нужды Древнего стража. И к сожалению, все твои прочие доводы тоже верны. Наша тайна просачивается в мир. Этот Осколок Зари больше не в безопасности. Должен сказать, я не ожидал, что тебе удастся меня переубедить.

– Работа торгмастера заключается в том, чтобы увидеть потребность, а затем удовлетворить ее.

Рисн почувствовала непривычное давление в где-то глубине мозга. Повеление? Снова воздействует то, что содержалось во фреске, а потом вторглось в ее сознание? Но каким образом? Ей не удалось прочитать письмена. Что же это за Повеление такое, что его необязательно прочесть или услышать, – оно само проникает мозг, словно буресвет в сферу?

Ордлецы полностью восстановили человекоподобное тело. Никли встал, поплотнее запахнул мантию.

– Мы все обсудим. – (Двое других за его спиной окончательно рассыпались, превратившись в кучи ордлецов.) – И проголосуем. Это не займет много времени, так как остальные передают наш разговор всем роям. Мы общаемся быстрее людей.

– Никли, – заговорила Рисн, – есть просьба. У моих соотечественников принято на самые важные переговоры приглашать беспристрастных свидетелей – по одному с каждой стороны. Это люди, которые готовы рассказать о моральных качествах обоих участников. Скажи, ты тот же человек, который путешествовал со мной по суше и морю все эти месяцы? Или ты – подменыш, играющий роль настоящего Никли?

– Я тот, кого ты наняла в Тайлене. Моей первоначальной задачей было наблюдать за Древним стражем и оценить, хорошо ли заботятся о ней. Кроме того, у нас были все основания предполагать, что вскоре сюда прибудет экспедиция на тайленском корабле. А твое судно самое лучшее во всем флоте. Так я оказался на борту «Странствующего паруса».

– Значит, именно ты ходил со мной. Неплохо меня изучил. Я хочу, чтобы во время вашего обсуждения ты честно сказал всем собеседникам, что думаешь обо мне.

– Не знаю, смогу ли…

– Все, о чем я прошу, – это честность, – повторила Рисн. – Расскажи им, с кем ты имел дело, какой я торгмастер.

Никли кивнул и распался на ордлецов – будто человек замерз под ледяными южными ветрами и разбился вдребезги.

Струна опустилась на колени рядом с Рисн.

– Вы хорошо справились, – прошептала она. – Все вышло как в песнях, когда герой имеет дело с опасными богами. Но вы не обманули его.

– Надеюсь, это даст желанный результат, – прошептала Рисн в ответ.

Струна кивнула и принялась возиться с доспехом, активируя последние детали. Явно хотела подготовиться на всякий случай.

Но вряд ли от ее сопротивления был бы прок. Рисн напряженно ждала, наблюдая, как ордлецы щелкают и перебегают туда-сюда, будто обладая какой-никакой автономностью. Никли заверил, что совещание не займет много времени, однако ожидание показалось Рисн почти невыносимым.

Примерно через пять минут Никли сформировался вновь.

– Все готово.

– И как прошло? – спросила Рисн.

– Они прислушались. Твоя идея признана многообещающей, наслоение лжи с целью обмануть наших врагов оценено высоко. Однако мои сородичи настаивают еще на двух условиях. Ты не попытаешься создать узы со спреном и стать Сияющей.

– Никогда не рассматривала такую возможность всерьез, – улыбнулась Рисн. – Сомневаюсь, что Чири-Чири захочет меня с кем-нибудь делить.

– Кроме того, ты не вправе рассказывать о том, что с тобой произошло на самом деле, пока не получишь от нас разрешение. Я объяснил им, что людям порой необходимо довериться кому-то из соплеменников. Они указали на Струну, но я предположил, что этого недостаточно. Если мы собираемся хранить все случившееся в тайне и сотрудничать с людьми, чтобы защитить Осколок Зари, нам могут понадобиться союзники. И тем не менее, ты должна будешь советоваться с нами, прежде чем изливать душу кому бы то ни было, и сообщать объекту доверия только те сведения, разглашение которых мы сочтем неопасным.

– Я согласна на эти условия, если пообещаешь, что никто из команды «Странствующего паруса» не пострадает от твоих сородичей. Надеюсь, все мои люди живы?

– К сожалению, на пляже они вступили в конфликт с нашими специализированными ордлецами, – вздохнул Никли. – Сияющие увели моряков под защиту города, однако трое погибли. Тем же, кто остался на корабле, по моей просьбе обеспечена безопасность.

У Рисн свело внутренности при мысли о тех, кто расстался с жизнью по ее вине. Но все же опасения не оправдались – погибли не десятки.

– А ты, – обратился Никли к Струне, – будешь защищать Осколок Зари, сражаться за него?

– Нет. – Струна встала, держа шлем под мышкой.

– Но…

– Я не солдат, – ответила Струна, и ее голос смягчился. – Чтобы стать полезной в таком деле, мне необходимо получить опыт. Я пойду на войну и научусь использовать ваш дар. Я выступлю против Приносящих пустоту, раз мой отец отказывается. И как только наберусь опыта, я рассмотрю твою просьбу.

Никли взглянул на Рисн, и та пожала плечами:

– Пожалуй, она права, Никли.

– Хорошо. – Никли очень по-человечески вздохнул. – Струна, ты поклянешься честью своей матери и своего отца, что сохранишь эту тайну и никому не выдашь ее. Даже кровным родственникам.

– Я и не думала, что ты так хорошо знаешь мой народ, – слегка удивилась рогоедка. – Я даю эту клятву. – И Струна торжественно произнесла слова на родном языке.

– Наши договоренности достигнуты? – с надеждой спросила Рисн.

– Да, – подтвердил Никли. – Детали обсудим позже, но в целом мы согласны с твоими условиями, Рисн Фтори ба-Встим. Твоя жизнь – награда за благородство. Духозаклинатели и доспех – плата за то, что ты будешь обучать нас и помогать нам.

У Рисн огромная тяжесть свалилась с души. Обучаясь у Встима, она и представить себе не могла, что однажды его уроки спасут ей жизнь. И возможно, они спасут нечто гораздо более важное.

– Значит, Рисн теперь Носительница Осколков? – поинтересовалась Струна. – Точнее, Носительница Осколка Зари?

– Нет, – ответил Никли. – Она не носительница. Теперь она сама Осколок Зари. Вот так это устроено. – Он поклонился Рисн. – Мы еще поговорим.

Рисн приподнялась, опершись о скамейку, а затем медленно поклонилась в ответ. «Буря! – подумала она. – Что я наделала?»

«То, что тебе было нужно, – отозвалась другая часть ее сознания. – Ты сумела принять; ты сумела измениться».

Вот так Рисн постигла – правда, пока лишь чуть-чуть – природу Повеления, оказавшегося в ней.

Воля бога – переделывать все, требовать, чтобы оно стало лучше.

Сила, способная преобразовывать.