– Эй, Уйо! – прокричал Лопен. – Я был неправ, когда говорил, что эта тварь похожа на женщин, за которыми ты ухлестываешь. На самом деле она вылитый ты – по утрам, пока не съел свою орначалу!

Могучая нога, заостренная на конце, опустилась рядом с Лопеном, взметнув каменные осколки.

– Ведет себя точь-в-точь как ты! – закончил Лопен, сплетением уйдя назад.

Он старался отвлечь чудовище, чтобы оно охотилось за ним и Уйо, а не за моряками.

Благодаря усилиям Уйо – еще до появления Лопена, – похоже, серьезно пострадал только один матрос. Фимкн занимался его ранами, а остальные, сбегав к шлюпкам за запасными копьями, теперь метали их, пытаясь попасть твари в глаза. Моряки оказались искусными воинами – одно копье отскочило от панциря в пяди от цели.

Тварь взревела и снова вскинулась – гигантская бело-розовая труба, покрытая панцирем, смертоносная. Ее ноги, с десяток, а то и больше, казавшиеся по сравнению с исполинским телом тонкими и жалкими, на самом деле были громадными, как стволы деревьев. Тварь пыталась то пронзить когтем Лопена, то сбить его на землю.

Он вытер пот со лба и приказал матросам отойти подальше от берега. Тварь хотя и обитала, судя по всему, в воде, на суше тоже представляла немалую опасность – перебирая ногами и извиваясь как червяк, она двигалась довольно шустро.

Чудовище снова занялось было моряками, но Лопену, сумевшему вместе с Руа подлететь почти вплотную, удалось привлечь его. Сияющий попытался пронзить сочленение между головой и шеей копьем – оно отскочило от панциря. Всего-то чудовищная личинка, а как серьезно защищена!

Проклятие!

Лопен применил сплетение и проскочил между раскачивающимися конечностями. Ха! По крайней мере, тварь двигается неуклюже, именно как личинка. Она едва может…

БАЦ!!!

Лопен распростерся на валуне, оцепенев от жгучей боли. Но ребра уже понемногу срастались благодаря буресвету.

– Сияющий Лопен! – Над ним склонился Кстлед. – Как ты?

– Как высморканная сопля, – простонал Лопен, сползая с валуна и плюхаясь на землю у ног Кстледа. – Копье не берет панцирь этой твари.

– Тут нужен осколочный клинок, – со знанием дела заявил Кстлед. – Разве ты не можешь его призвать?

– Боюсь, что нет, – вздохнул Лопен. – Уж таков порядок.

Неподалеку Уйо пытался отвлечь чудовище на себя, но буресвета ему явно не хватало.

– Смотри, чтобы тебя снова не съели! – крикнул ему Лопен. – Но если все же съедят, постарайся, чтобы тобой не чихнули! Это ужасно!

– Что еще за порядок? – переспросил Кстлед.

– Необходимо произнести правильные слова, – начал объяснять Лопен, – и я их произнес, потому что это хорошие слова. Но у Буреотца, похоже, совершенно нет чувства стиля. – Он взглянул на небо. – Это превосходный момент, о буйный! Я буду защищать даже тех, кого ненавижу! Я все сделал как надо, слышишь ты, божество, ден ганчо!

Нет ответа. Лопен вздохнул и взвалил копье на плечо.

– Ладно, мы с Уйо попытаемся увести эту тварь вглубь острова. А вам останется только запрыгнуть в шлюпки и побыстрее добраться до корабля.

– А если он рванет за нами? Такой громадный большепанцирник просто потопит «Странствующий парус». И допустить этого никак нельзя!

– Да… Ну что ж, тогда нам всем нужно отходить к руинам города. Попробуем увести его подальше. Там рассредоточимся и укроемся на нижних этажах зданий.

– А если своим бегством мы спровоцируем его нападение на корабль?

– Когда это произойдет, тогда и будем разбираться, хорошо? Мы с Уйо отвлечем его, а вы приготовьтесь отступать к руинам.

Кстлед поколебался, затем кивнул. Лопен взмыл и устремился к твари. Может, пока та занята Уйо, удастся подобраться поближе и нанести хороший удар? И не мешало бы передать кузену немного буресвета. В мешочках Лопена сфер еще предостаточно.

Он облетел чудовище сзади, но оно оказалось довольно сообразительным и немного развернулось. Теперь, атакуя Уйо, оно одновременно следило одним угольно-черным глазом-бусиной за Лопеном.

Уйо издал гневный вопль, чем привлек внимание твари полностью. «Пора!» – подумал Лопен, выставляя копье, и подлетел поближе. Когда чудовище снова посмотрит в его сторону, он сплетет копье с его глазом!..

Внезапно Лопен почувствовал озноб.

Холодок пробежал по спине, прямо между лопатками, а потом по всему телу. Чувствуя, что прямо-таки замерзает, ошеломленный Лопен дернулся и обнаружил, что едва может пошевелиться. И из него что-то вытекает.

Его буресвет!

Ему удалось крутануться в воздухе и взмахнуть копьем, но было слишком поздно атаковать. Он успел заметить рой кремлецов, явно неспроста пристроившихся за его спиной и вовсе не похожих на питомца Рисн. Маленькие, не больше его кулака, круглобокие существа с трудом держались в воздухе. Но выпили весь его буресвет. Истощили полностью.

Падая, Лопен по-настоящему запаниковал. Сферы в сумках тоже пусты. Буресвета нет, нечего втянуть…

Он грохнулся на камни. Жестко. В ноге хрустнуло.

Чудовище, раскрыв ужасную пасть и сверля Лопена свирепым взглядом, двинулось к нему. Казалось, оно радостно вскинуло все свои ноги, чтобы напоследок еще и растоптать его.

* * *

– Ты присутствовал на моей встрече с Навани Холин, – сказала Рисн. – И ты знаешь, она не из тех, кого легко переубедить.

– Мать Машин. – Никли произнес это, словно особый титул. – Да. Мы… в курсе.

– Вы попытались отпугнуть ее ветробегунов, когда они исследовали этот остров, – продолжила Рисн, – поэтому она послала корабль. Как думаешь, что произойдет, если корабль таинственным образом исчезнет? Думаешь, она сдастся? Вскоре сюда пожалует целый флот.

Никли вздохнул, затем встретился с Рисн взглядом:

– Ты полагаешь, у нас нет четкого плана?

Он казался искренним. Хоть и состоял из сотен мелких мерзостей, но вел себя как человек, которого она неплохо узнала в совместных путешествиях.

– Ваши планы проваливались один за другим. С чего ты решил, что вам удастся раз и навсегда отвадить Сияющих?

– Мне… хотелось, чтобы вы клюнули на нашу наживку, – сказал Никли. – Некоторые из нас желали потопить ваш корабль, как только он выйдет из шторма. Но мы их отговорили. Пообещали, что вы будете счастливы, обнаружив бесчисленные светсердца. Предполагалось, что вы также найдете тайник со старинными картами и кое-какими записями. Мы бы позаботились о том, чтобы вы наткнулись на него перед отплытием. Вернувшись к королеве Навани, вы бы обнаружили, что светсердца фальшивые, а карты и записи повествуют о пиратской ловушке, сохранившейся с тех времен, когда это место еще не было окружено штормом. Вы бы выяснили, что пираты использовали легенды о сокровищах, чтобы заманивать мореходов на Акину: раскладывали на пляжах фальшивые светсердца, а пока люди увлеченно их собирали, захватывали корабли. И больше никто не стал бы судачить о сокровищах Акины. Нас оставили бы в покое. Никому не пришлось бы умереть. Вот только…

– Вот только здесь есть Клятвенные врата. Никли, вас никогда не оставят в покое.

– О нет, все поверят, что врата уничтожены. После того, что… что, к сожалению, произойдет с вами и вашей командой… некоторые из нас изобразят моряков. Ваш потрепанный корабль с неимоверным трудом вернется в порт, и мы расскажем интересную историю. О шторме, унесшем слишком много жизней, пока мы преодолевали его. О сражении с невиданным большепанцирником. О разрушенных Клятвенных вратах. О поддельных светсердцах на пляжах. После этого нас наверняка оставят в покое.

Преисподняя! У них может получиться.

Но спокойный голос Встима, казалось, шептал через океан: «Это твой звездный час. Самая важная сделка в твоей жизни. Чего они хотят? Чего, по их словам, они хотят?»

«Бури, я не готова к такому!» – жалобно подумала она.

«Тебе все равно придется это сделать».

Она глубоко вздохнула:

– Неужели ты действительно думаешь, что вы сумеете так искусно подражать кому-нибудь из моряков с моего корабля, что одурачите их людей, хорошо их знающих? Ты сам прячешь трещины на коже под татуировками. Ты притворяешься чужестранцем, потому что не знаешь, каково это – быть настоящим тайленцем. Неужели всерьез веришь, что эта уловка сработает? А может, она только добавит вопросов? Распалит любопытство?

Никли встретился с ней взглядом, но ничего не ответил.

– Это ваша вечная проблема. Каждая новая ложь делает тайну еще более заманчивой. Вы хотите защитить это место. Что, если я смогу вам помочь?

У Рисн пересохло во рту. Но она продолжала смотреть в глаза существа. Нет, в глаза Никли. Она должна видеть в нем знакомого человека. С которым можно поговорить, которого можно убедить.

И пусть он кошмарное порождение неведомых глубин, он все равно остается человеком. А у людей есть потребности.

Раздались звонкие шаги. В распахнутую дверь вошла Струна, теперь уже и в нагруднике, который ей, похоже, удалось активировать. Ее кулак сиял – она нашла самосветы.

Рогоедка, надевшая только половину громоздкого функционирующего доспеха, выглядела довольно забавно. Ее незащищенные голова и руки казались детскими в сравнении с покрытыми броней торсом и ногами. Но серьезное выражение лица и то, как она ударила древком копья о каменный пол… Рисн почувствовала, что решимость молодой женщины придает ей сил.

Струна что-то громко сказала на своем родном языке.

– Предлагаю перейти на веденский, – отозвался Никли, – чтобы Рисн тоже понимала.

– Очень хорошо, – согласилась Струна. – Я вызываю тебя на поединок! Теперь ты должен сразиться со мной насмерть!

– Ты убедишься, что смертный не может победить меня, – произнес Никли. – Ты не знаешь, о чем просишь.

– Это означает «да»?! – взревела Струна.

– Если настаиваешь.

– Ха! – воскликнула она. – Тебя обманули, бог! Я Хуалинам’лунанаки’акилу, дочь Нумухукумакиаки Айялунамора, Фал’ала’лики’нора, того, кто натянул Часовой лук на заре нового тысячелетия, предвещая годы перемены! Если убьешь меня, то нарушишь древний договор Семи Пиков, а значит, ты должен признать свое поражение!

Никли захлопал глазами, что выглядело очень по-человечески.

– Я понятия не имею, что все это значит, – пробормотал он в крайнем замешательстве.

– Так-таки не имеешь? – уточнила Струна.

– Да…

– Прошу меня извинить. – Звонко клацая, она подошла к Рисн и опустилась на колени. – Как вы себя чувствуете?

– Настолько хорошо, насколько это возможно, – ответила Рисн. – Струна… похоже, они собираются убить нас всех, чтобы бы сохранить свой секрет.

– И они ничего не знают о древних договорах, – прошептала Струна. – По правде говоря, эти договоры были заключены с другими богами. Я надеялась, что Боги-Которые-Не-Спят тоже связаны подобными обязательствами, но теперь сомневаюсь. – Она потупилась. – Я не воин, Рисн. Я хочу им стать и претендую на этот доспех, но не обучена сражаться. И не знаю, можно ли вообще сражаться с этими богами. В легендах герои всегда полагались на хитрость.

– Я бы предпочла, – сказала Рисн достаточно громко, чтобы услышал Никли, – просто прийти к соглашению. Уверена, его удастся достичь.

– Возможно, – предположила Струна. – Боги-Которые-Не-Спят – хранители жизни. Они стремятся предотвратить ее конец. Используйте это.

Рисн окинула Никли изучающим взглядом. И он сам, и любой из его соплеменников могли бы уже десять раз убить ее. Но они тянут, они разговаривают с ней. По их мнению, благоприятного решения не существует. Но если это так, почему она все еще жива?

– Струна права? – спросила Рисн. – Вы хранители жизни?

– Мы… – сказал Никли. – Мы гибель миров и поклялись не допустить, чтобы ужасное событие повторилось. Но если понадобится, убьем немногих, чтобы защитить многих.

– Что, если я сумею предложить вам вариант, который не потребует множества человеческих смертей?

– Мы пытались. Мы сделали все, чтобы отпугнуть вас. – Кожа Никли разошлась по швам, словно от волнения. – Веками шторм надежно защищал это место. Только недавно ослаб настолько, что теперь его можно преодолеть. Но мы полны решимости сохранить тайну, Рисн. Мы уже убили сотни людей.

– И вы никогда не задумывались, не ошибочен ли ваш метод? Да, вы можете устроить еще одну фальсификацию. Но сработает ли? Или правда все-таки просочится наружу? Не получится ли так, что в итоге люди заполонят весь остров? Подбираясь все ближе к настоящим секретам? К тем, что вы прячете в этих туннелях? Ты говоришь, что ваша задача – сохранить саму жизнь. Но если будете продолжать в том же духе, вам придется убить Струну и меня. И Сияющих рыцарей заодно. Если вы действительно сожалеете, что приходится идти на такие отчаянные меры, разве не обязаны вы ради себя – и всего Космера – сесть за этот стол и хотя бы поискать другой выход? – Рисн снова развернула ладони, призывая начать сделку.

Никли взглянул на своих спутников. Та, что изображала женщину, едва ли пыталась выглядеть как человек: кожа разошлась и кремлецы ползали вверх и вниз по телу.

Не прозвучало ни единого звука, понятного Рисн, зато неприятное частое пощелкивание, прежде бывшее лишь звуковым фоном, стало громче. Наконец Никли сделал шаг вперед и, к огромному облегчению Рисн, опустился на пол по другую сторону скамейки.

Лопену едва удалось откатиться в сторону от нацеленной на него конечности. Но его ступня заполнилась жгучей болью и шлепнулась о голень; перед глазами засверкали звезды. Он сморгнул выступившие слезы. Вокруг ползало столько спренов боли, что впору было начинать шквальный парад.

– Пожалуйста, боги древних гердазийцев, – прошептал Лопен, – не дайте мне погибнуть от когтей твари, которая выглядит так по-дурацки. Пожалуйста!

Матросы кричали, пытаясь отвлечь чудовище, и кидали копья, отскакивавшие от панциря.

Лопен попытался встать, чтобы отпрыгнуть на одной ноге, но боль оказалась нестерпимой. Так и уползти-то вряд ли получится. И в довершение всего он не знает никаких шуток про одноногих гердазийцев.

Совсем без сил, Лопен плюхнулся на камни, когда чудовище заскрежетало и повернулось к нему всем телом. Похоже, каким-то образом оно узнало, что Сияющий – более вкусная добыча, чем моряки. А может, тварь была очарована величием Лопена. Его лежащего на земле и плачущего навзрыд величества. Вряд ли, конечно.

Руа, пытавшийся подбодрить Лопена, принял облик рубигончей и взволнованно запрыгал вокруг. Прямо перед ними с неба свалился Уйо с копьем в руке, но его сияние угасло. Тоже истощен мелкими тварями или просто истратил почти весь буресвет?

Лопен махнул кузену, чтобы тот спасался, бежал со всех ног с моряками. Но Уйо остался тверд. Глупый безмозглый чулл, он встал между Лопеном и чудовищем. А когда оно ринулось в атаку, вздымаясь над землей и размахивая ногами, Уйо пристально посмотрел на Лопена, затем развернулся навстречу приближающейся ноге с заостренным концом и принял стойку.

– Уйо! – закричал Лопен.

И кузен взорвался светом. Ледяной поток обрушился на Лопена, и, чуть придя в себя, тот обнаружил, что под ним на земле образовался причудливый морозный узор – глиф.

Когда конечность твари достигла Уйо, в его руке из сгустившего тумана возник самый большой и самый великолепный осколочный молот, какой Лопен видел в жизни. Уйо изо всех сил ударил им по ноге монстра. Панцирь треснул, на камни брызнула фиолетовая слизь.

* * *

Никли вздрогнул.

– Что? – спросила Рисн.

– Ваши друзья сражаются очень хорошо.

– Они все еще живы? Вы их не убили?

– У нас в плену капитан и часть команды. Я убедил наших дождаться завершения переговоров. – Никли протянул к ней руки. – И что теперь?

– Я инициировала торг. И должна сделать предложение.

– У тебя нет ничего, что нам нужно.

– Вы хотите отыскать способ избежать убийств, – произнесла Рисн, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я готова помочь.

– Неправильно. Мы хотим сохранить контроль над силой, которая способна уничтожить Космер. Такова наша истинная цель, но, добиваясь ее, мы желаем причинить как можно меньше страданий. В пределах разумного.

– И в этом я могу вам помочь. Вам нужно сохранить вашу тайну, и требуется правдоподобная легенда, в которую поверят люди? У меня это получится гораздо лучше, чем у вас. По крайней мере, и королева Навани, и тайленский совет охотнее примут к сведению, что Акина является ловушкой, если об этом расскажу им я, а не кто-либо из вас.

– Однако в этом случае придется доверить тебе тайну, которая слишком опасна, – возразил Никли. – И моряки, оставшиеся на корабле, видели таких, как я. Им придется умереть, даже если мы придем к соглашению.

– Нет.

– Ты не в том положении, чтобы настаивать…

– Я не отдам жизнь капитана или кого-либо из моей команды. Это не подлежит обсуждению. Я несу за них ответственность.

Никли развел руками, дескать, я же предупреждал, что договориться не получится, – и пальцы так широко разошлись, что между ними раскрылись щели и мелькнули ножки кремлецов. Это ужасно нервировало.

Рисн не могла оторвать от Никли взгляда.

– Что… кто ты есть? – прошептала она, хотя, вероятно, следовало бы продолжить торг.

– Я такой же, как ты, – ответил Никли. – Твое тело состоит из крошечных частиц, называемых клетками. Мое тоже создано из отдельных фрагментов.

– Из кремлецов…

– Поскольку мы не являемся коренными жителями этой планеты, то предпочитаем термин «ордлецы».

– И один из них – твой мозг?

– Куда больше. Воспоминания мы храним в специализированных ордлецах, выведенных для этой цели. Когнитивные способности являются общими для многих членов роя. – Никли взмахнул руками, и снова кремлецы – нет, ордлецы – продемонстрировали свои ножки и антенны. – Моему народу потребовалось триста лет селекции, чтобы получить ордлецов, способных имитировать человеческие пальцы. И все же большинство из нас совершенно не умеет притворяться людьми. У нас нет ни манер, ни мыслей. Я моложе остальных, но более… искусен в подражании. – Он внимательно посмотрел на Рисн. – И начал немного понимать людей. Рисн, мне нравится разговаривать с вами, проводить время. Но даже меня убедили в том, как все должно закончиться. Из этого тупика нет выхода.

– Ошибаешься, выход есть. – Рисн усилием воли заставила себя говорить спокойным, рассудительным тоном, который бабск привил ей за годы учебы. – Ты говоришь, что моряки вас видели, – это может сыграть нам на руку. Самые лучшие измышления в основном правдивы, и наличие множества свидетелей, подтверждающих мои слова, только укрепит их.

Никли покачал головой.

– Рисн, в Космере есть силы, которые мы едва способны идентифицировать, не говоря уже о том, чтобы отслеживать. Эти злые силы уничтожили бы миры, если бы могли. Теперь, когда Древние стражи Акины почти вымерли, мы, Неспящие, должны защитить ее. Ведь если наши враги обнаружат это место, они обрекут на гибель миллиарды существ. – Он махнул в сторону фрески. – Осколок Зари – это…

Никли смолк на полуслове. Затем прищурился. Вскочил на ноги. Крылатые ордлецы выползли из его черепа и, пролетев над головой Рисн, шлепнулись на фреску. Засновали по ней. Вскоре к ним присоединились ордлецы обоих соплеменников Никли.

– Что ты наделала?! – проревел он. Его голова раскололась надвое, один глаз выкатился из орбиты; зрелище было жутчайшим. – Что ты наделала?!

– Я… только посмотрела на нее и…

Никли резко дернулся – стало не до разговоров, – потянулся через стол и схватил Рисн за край жилета. Струна вскрикнула и попыталась ударить его, но псевдочеловеческое тело распалось еще до удара, и высвободившиеся ордлецы полезли по незащищенным рукам рогоедки в доспех.

Остальные окружили Рисн. Никли превратился в чудовище и определенно вознамерился убить ее. Рисн понятия не имела, что стряслось, но это явно означало конец переговоров и начало ее казни.

В этот момент пещеру сотряс низкий рокочущий рев.