Лопен молнией устремился к морскому чудовищу. Оно отдаленно напоминало личинку, но было огромным, с кошмарным клювом-рострумом и множеством тонких ног вдоль всего тела. Тварь встала почти вертикально на нижние ноги и остальными заостренными конечностями, как копьями, пыталась проткнуть моряков на пляже. Уйо застрял у нее во рту, заклинив жвалы копьем, – еще немного, и они сомкнутся, раздавив его. Лопен взмыл, схватил Уйо за руку и рванул его в сторону. Тварь захлопнула челюсти, копье сломалось с ужасным треском.

Моряки, устрашенные монстром высотой с дом, укрывались в останках большепанцирников, забивались в черепа. Вокруг твари вились стрелоголовые спрены удачи.

Лопен завис, продолжая крепко держать Уйо. Кузены посмотрели друг другу в глаза.

– Я обречен выслушивать твои новые байки вечно? – простонал Уйо.

– Ха! – воскликнул Лопен. – Тебя чуть не проглотило гигантское чудище, похожее на тех, кого мы радостно топчем в сезон червячения!

– Может, сосредоточимся на битве?

– Эй, вы слышали, как я спас Уйо, когда им собирались пообедать? Да-да, его уже держала в зубах тварь поуродливее, чем женщины, за которыми он бегает. Но я влетел в ее пасть и спас кузена. Сорвал с языка. И держался потом очень скромно, хоть и совершил поистине героический поступок.

– Последнюю фразу лучше не произноси, – хмыкнул Уйо. – Все сразу догадаются, что ты врешь. – Он вдохнул буресвет, позаимствовав его из сфер Лопена. – И будь поосторожнее – здешние кремлецы воруют буресвет.

– Вроде того кремлеца, что был у леди ребска?

– Нет, эти поменьше и другой породы. – Уйо, применив сплетение, завис в воздухе. – Я не разглядел толком, но вроде они летают небольшим роем.

Уйо устремился к пляжу и подхватил чье-то брошенное копье.

Лопен, вскинув свое, взглянул на Руа, который изменил облик, став миниатюрной копией атакующей их твари, и прыгал вокруг, скрежеща. Оригинал повернулся к ним и взмахнул копьевидной конечностью, вызвав порыв ветра. Лопен увернулся.

– Знаешь, – обратился Лопен к Руа, – сейчас отличное время, чтобы решить, что ты хочешь стать осколочным клинком.

Руа погрозил ему пальцем, похожим на клешню. Раздраженный жест означал: «Ты в курсе, что должен это заслужить».

– Я буду защищать даже тех, кого ненавижу, – объявил Лопен. – Слышишь? Вот, я все сказал. – Он снова увернулся. – Это просто.

Руа-чудовище выразительно взмахнул другой конечностью.

– Только ненавидеть мне некого! – пожаловался Лопен. – И некому ненавидеть меня. Я ведь Лопен. Ну как же так? Это просто нечестные правила!

Руа-чудовище пожал плечами.

– Раньше ты был на моей стороне, нако, – проворчал Лопен. – Это из-за Фендораны, да? Тебе не следовало слушать ее нотации.

Пожалуй, не самое подходящее время для такого разговора – нужно как-то одолеть тварь. Лопен с копьем в руке устремился вперед, чтобы отвлечь набросившееся на моряков чудовище.

Рисн тщательно подготовилась. Подтянула скамейку, на которой летала по туннелю, и поставила ее перед собой. Для стола тайленского торговца эта штука высоковата и узковата, но сейчас вполне сойдет.

По традиции, при заключении сделки обеим сторонам надлежало расположиться за столом друг против друга; сидеть полагалось на расстеленных на полу циновках. Рисн, прислонившись к стене с фреской, чтобы не упасть, уложила ноги крест-накрест и тщательно подоткнула юбку. Опустила руки ладонями вниз на скамейку, приняв официальную позу торговца, и постаралась вспомнить все, чему научилась у бабска.

Кремлецы, проникшие в помещение по стенам и потолку, закопошились на полу, собираясь в кучи и все тем же тошнотворным манером формируя подобия людей с отвратительными буграми, шевелящимися под «кожей».

Вскоре перед Рисн встал Никли.

Изо всех сил сдерживая дрожь, не обращая внимания на спренов страха, она повернула ладони кверху и произнесла:

– Это традиционное приглашение к заключению сделки между двумя тайленскими торговцами. Не знаю, много ли из нашей культуры ты успел усвоить, пока имитировал человека.

– Вполне достаточно, – ответил Никли, шагнув вперед.

Два других псевдочеловека не шевельнулись. Один имитировал мужчину, другой женщину, хотя нельзя было судить наверняка.

Никли подобрал с груды оружия мантию, наброшенную на несколько копий, и аккуратно надел ее, запахнув на груди.

– Я молод среди моего народа, но прожил довольно долго. Представь, я плавал с Долгобровом. Он мне нравился, несмотря на все его хвастовство.

Бури! Долгобров умер лет четыреста назад. Рисн собралась с духом. Она заплыла слишком далеко от берега. Но в глубине ее сознания все еще ощущался странный жар. Напряжение. Повеление.

Она указала на место по другую сторону скамейки.

– Садись. Давай проведем переговоры.

– Нам не о чем договариваться, Рисн, – возразил Никли, – как ни жаль. У меня долг перед всем Космером.

– Каждый чего-то хочет, – сказала Рисн, чувствуя, как по вискам побежали капли пота. – У каждого есть потребности. Моя задача – выявить их и понять, как их можно удовлетворить.

– И что же, по-твоему, нужно мне? – спросил Никли.

Она встретилась с ним взглядом:

– Тебе нужен кто-то, кто хранил бы вашу тайну.