На мгновение Рисн перенеслась обратно на Решийские острова.

Полет.

Падение.

Удар о воду.

Она снова на той же глубине, что и после падения с невероятной высоты. Тяжесть. Перед глазами меркнет свет. Нет сил пошевелиться. Нет сил спастись.

Затем прошлое и настоящее разделились. Она не на Решийских островах, а в ледяном океане вблизи Акины. От холода захотелось судорожно вздохнуть или закричать. К счастью, она удержала рот закрытым, пока Струна, мощно работая ногами, увлекала ее в пучину.

Глубже.

Глубже.

Спрены страха тянулись за Рисн, как пузыри. Струна оказалась очень сильным пловцом. И все же Рисн едва не запаниковала из-за того, что ее тащат куда-то, тянут во тьму. Это напомнило ей не только ужас, пережитый на грани жизни и смерти, но и беспомощность в течение последующих кошмарных недель.

Обыденные действия – встать с постели, посетить туалет или приготовить себе поесть – внезапно стали почти невозможными. Страх, отчаяние и стыд обрушились на Рисн. Дни напролет она лежала в постели, уверенная, что лучше бы умерла, чем стала такой обузой.

Ей удалось преодолеть негативные эмоции и мысли. Благодаря собственным усилиям, помощи родителей и Встима она поняла, что еще не все потеряно. Что жизнь – хорошая штука и станет еще лучше. Что она не обуза, а личность. Однако, когда океан снова поглотил ее, Рисн обнаружила, что давние страхи живы и здоровы; они копились, точно гной, внутри, под коркой благополучия. Непереносимое ощущение собственной беспомощности. Ужас при мысли о необходимости зависеть от чужой милости.

И тут она увидела спренов.

Спренов не страха, нет, а удачи. Создания, похожие на наконечники стрел, метались вокруг нее и Струны. Десятки – нет, сотни, тысячи. Свет пасмурного неба сюда не проникал. Ушам стало так больно, что пришлось выдохнуть, зажав нос, чтобы выровнять давление. Но эти спрены сияли, освещая путь и подталкивая вперед.

«Я вас знаю, спрены», – думала она.

Ей бы паниковать при мысли, что вот-вот утонет, а она разглядывает спренов.

«Как мне удалось упасть с такой высоты и не умереть? Все говорили, что это чудо».

Она осторожно попыталась высвободиться из рук Струны. Спрены вели их к мерцающему свету, исходящему от скал. Небольшой туннель?

Легкие начинали гореть. Рисн выскользнула из рук Струны, развернулась и, цепляясь за скальный выступ, толчками двинулась к свету. Струна плыла позади, а спрены сопровождали обеих, как и в темных глубинах.

Вот и поверхность воды. Рисн подтянулась вверх и судорожно вздохнула. Мгновение спустя вынырнула Струна.

Рисн, дрожа всем телом, хватала ртом воздух. Тьма, хоть глаз коли. Что случилось со светом? Со спренами? Звуки дыхания эхом отдавались от близких стен. Похоже, она в какой-то пещере под островом.

Нащупав выступающий камень, Рисн ухватилась за него правой рукой, а левой потянулась к кошельку со сферами, что лежал в левом кармане юбки. Порылась в нем и, достав яркую бриллиантовую марку, сжала ее в ладони, обтянутой тонкой перчаткой.

В свете импровизированного фонаря возле камней поблизости показалась голова Струны, облепленная мокрыми рыжими волосами. Они действительно находились в пещере – вернее, в туннеле, который начинался с озерца, примыкающего к океану.

Струна вылезла из воды и помогла выбраться Рисн. Они посидели на берегу, кашляя и глубоко дыша.

– Спрены удачи все еще здесь? – спросила Рисн.

– Апалики’токоа’а. – Струна показала куда-то вверх, но Рисн ничего не увидела. – Они явились вам?

– Да, – прошептала Рисн. – Под водой.

– Они направляли нас, помогали плыть быстрее, – сказала Струна. – Мой отец всегда пользовался благословением спренов. Они укрепляли его руку, когда он натягивал Часовой лук на Пиках, но мне не довелось испытать такое счастье. – Ее палец прочертил дорожку, ведущую в глубину туннеля. – Они направляются туда.

– Эти существа, что захватили корабль. Никли… кем бы он ни был. Они умеют плавать. Вряд ли мы здесь в безопасности.

– Может, есть какой-то выход, – предположила Струна. – Я посмотрю?

Рисн кивнула, хотя особой надежды не питала. Странствуя с бабском, она посетила Чистозеро, где по настоянию Встима прочитала книгу о быте местных жителей. Целая глава была посвящена вопросу отведения вод во время бурь, и, хотя Рисн мало что поняла, с той поры верила, что воздух заполняет расположенные на большой глубине пещеры, только если не может улетучиться наружу.

Это означало, что беглецы загнаны в ловушку.

Рисн привалилась спиной к камню, уложив ноги перед собой. Струна, с чьих волос капала вода, торопливо зашагала по туннелю, освещая себе путь бриллиантовой сферой. Рисн порылась в карманах: нет ли там еще чего-нибудь полезного? Что это? Несколько сфер и рубиновые фабриали?

На мгновение ей показалось, что это части даль-перьев. Но нет – это оправленные в металл рубины из ее кресла. Вот и ремешки, чтобы их пристегивать. Они сопряжены с якорем, прикрепленным к мачте корабля.

Даже не верится, что совсем недавно в ней было столько оптимизма. До того, как она привела свою команду на край гибели. Может, Сияющие Лопен и Уйо сумеют спасти моряков?

«И вот ты снова беспомощная жертва, – подумала Рисн, – способная только сидеть и ждать, когда о тебе кто-нибудь позаботится».

Но Встим не просто так назначил ее главой этой миссии. Он доверял ей. Разве она не может оказать себе такую же честь?

– Рисн! – раздался возглас Струны, и по туннелю пошло гулять эхо.

Вскоре появилась рогоедка – тяжело дышащая, с широко раскрытыми глазами. Когда она взмахнула рукой со сферой, на стенах заплясали безумные тени.

– Вы должны это увидеть!

– Что именно? – спросила Рисн.

– Сокровище! – воскликнула Струна. – Доспехи, Рисн! Осколочный доспех. Боги услышали мои молитвы и привели меня к сокровищам!

Она подошла и наклонилась, чтобы снова взвалить Рисн на плечо.

– Подожди, – попросила Рисн. – Может, попробуем вот это?

Она подняла рубин и активировала его, повернув часть оправы. Камень повис в воздухе. Струна снова убежала в туннель, но вскоре вернулась со скамеечкой и старинным копьем.

Получилось довольно неплохо. Кожаными ремешками Рисн привязала фабриали к ножкам скамейки, потом Струна подняла хрупкий предмет мебели, а Рисн активировала самосвевты – и скамейка зависла над каменным полом. Она слегка колебалась в вертикальной плоскости, как и корабль где-то там, наверху, но, поскольку океан был спокоен, амплитуда движений получилась незначительной.

Некоторое время спустя Рисн поднялась в воздух и зависла рядом со Струной, опираясь на копье. И они двинулись по туннелю. В его начале стены и пол были необработанными, зато потом он стал рукотворным коридором, украшенным фресками дивного содержания. Люди с вытянутыми вперед руками вываливались через что-то, напоминающее порталы, в… свет?

Пройдя еще немного, они вступили в небольшое, площадью не более пятнадцати квадратных футов, помещение. Внимание Рисн сразу привлекла невероятная фреска, занимавшая бо́льшую часть дальней стены. На ней было изображено расколотое на части солнце.

Струна показала Рисн полный набор осколочных доспехов, аккуратно сложенных в углу вместе с богато украшенными оружием и одеждой. Впрочем, ничего похожего на осколочный клинок там не было, зато имелись духозаклинатели, разложенные в коробочки: четыре на скамейке, идентичной той, на которой парила Рисн, и четыре на полу. Вероятно, их поместила там Струна.

Еще обнаружилась в левой стене приоткрытая металлическая дверь на вмурованных в камень петлях. Рисн подлетела к ней и заглянула: вдаль уходил просторный коридор со сводчатым потолком и стенами, облицованными искусно обработанным камнем. Мерцающий свет, источник которого находился вне пределов видимости, выхватывал из мрака черепа большепанцирников с глубокими черными глазницами.

Хоть и был соблазн продолжить осмотр, что-то в грандиозной фреске побудило ее вернуться в комнату. И пока Струна пыталась активировать осколочный доспех – неплохая идея, учитывая ситуацию, – Рисн рассматривала фреску. Когда Струна попросила у нее самосветы, она рассеянно протянула кошелек со сферами.

Эта фреска, круглая, инкрустированная золотой фольгой, казалось, лучилась собственным светом. Незнакомые письмена – таких Рисн не видела ни в одном из своих путешествий. Даже не Напев зари.

Странные буквы, сами по себе произведения искусства, обрамляли взрывающееся солнце. Взрывалось оно очень аккуратно, разделившись на четыре симметричные части, и каждая часть была разбита тоже на четыре осколка.

Копье выскользнуло у Рисн из пальцев и со стуком упало на пол. Она могла поклясться, что физически ощущает жар этого солнца, омывающий ее. Солнце не было злым, хотя его разрывало на части, как человека на каком-то ужасном пыточном устройстве.

Рисн улавливала исходящий от фрески… настрой?

Смирение? Уверенность? Понимание?!

«Вот истинное сокровище. – Рисн даже не знала, почему так подумала. – Эти слова, пламенеющие на стене».

Кто создал это великолепие? Она никогда не видела ничего подобного. Ее взгляд скользил по фреске. Внутри золотая фольга. Красная фольга по контуру для глубины и четкости. Рисн перебирала взглядом осколки снова и снова, испытывая благоговейный трепет перед их числом. Солнце согревало ее.

«Меня привел сюда, – скользнула мысль, – один из Хранителей древних грехов».

Конечно. И это имеет большое значение.

Погодите-ка! Правда?

«Да, именно так, – ответила она себе. – Их осталось совсем мало. И Неспящие взяли эту ношу на себя».

Теперь все понятно. То, что наворочено на поверхности острова, нужно лишь для отвлечения внимания. Чтобы никто не смог найти вот это.

Рисн встряхнулась, отрывая взгляд от фрески. Такое ощущение, будто в сознание вторглись чужие мысли. Что это с ней? Почему она выронила копье? Приложила столько усилий, чтобы двигаться самостоятельно, и ни с того ни с сего сдалась?

Она потянулась за копьем – эх, высоковато! – наклонилась и почувствовала давление на свой разум. Фреска. Зовет ее.

Рядом что-то бормотала Струна. Рисн оглянулась: рогоедка надела башмаки осколочного доспеха, а теперь пытается вставить сферы в нагрудник. Безуспешно.

– Похоже, тебе нужны неоправленные самосветы, – предположила Рисн. – Не те, что в стекле.

– Тех, что у меня есть, не хватит, – вздохнула рогоедка.

– Тогда возьми эти. – Рисн указала на рубины под своей скамейкой.

Струна с сомнением посмотрела на нее.

– Все в порядке. Если сможешь активировать доспех, то наверняка защитишь нас обеих.

Кивнув, Струна подошла, чтобы помочь Рисн спуститься, и та почувствовала укол сожаления. Всякий раз, едва удавалось ощутить вкус свободы, происходило что-то такое, из-за чего от свободы приходилось отказываться.

Струна усадила Рисн на холодные камни, вынула четыре рубина из оправ и вставила их в поножи. Затем надела – они сразу плотно сомкнулись на ее голенях. Рогоедка взглянула на нагрудник.

– Нужно еще.

Рисн указала на приоткрытую дверь в левой стене:

– Я видела свет в конце большого туннеля. Может, там самосветы?

Струна бросилась к двери, распахнула ее и вгляделась в далекий свет, мерцающий за огромными черепами большепанцирников.

– Там спрены, – объявила она и зашагала по туннелю.

Ее металлические башмаки громко лязгали по каменному полу. Нагрудник, казавшийся неимоверно тяжелым, рогоедка прихватила с собой.

Рисн отвернулась, стараясь не смотреть на фреску, которая теперь явственно излучала тепло. К несчастью, вскоре она услышала всплески, доносившиеся со стороны озерца. Вот и враги пожаловали.

«Хранители древних грехов», – снова подумала она.

Что бы это значило? Почему эта мысль возникает снова и снова?

Она почувствовала, что фреска нависает над ней, притягивает ее внимание. Рисн медленно обернулась и уставилась на взрывающееся солнце.

Прими это.

Познай это.

ИЗМЕНИСЬ.

Оно замерло в ожидании. В ожидании…

– Да, – прошептала Рисн.

Что-то, излившись из фрески, ворвалось в ее сознание через глаза, обжигая череп. Овладело ее разумом, соединилось, срослось с ним. Свет поглотил Рисн целиком.

Мгновение спустя она обнаружила, что сидит на каменном полу, тяжело дыша. Моргнула, осторожно потрогала глаза. Хотя из уголков текли слезы, кожа не пострадала, как, собственно, и зрение. Рисн взглянула на фреску и отметила, что та выглядит совсем как прежде. За исключением того, что… больше не чувствуется исходящее от нее тепло. Всего лишь фреска. Красивая, да, но…

Что «но»? Что изменилось?

Звуки беготни. Сзади, за ее спиной, по камням стучали сотни крошечных суставчатых ножек. Рисн изогнулась и схватила копье, которым еще совсем недавно отталкивалась от пола. Но она не воин.

А кто же она? Бессильная жертва?

«Нет, – подумала Рисн, решив никогда больше не предаваться жалости к себе. – Я кто угодно, только не жертва!»

Пришла пора доказать, что она заслуживает доверия Встима.