Весть об изгнании священником призрака маньяка быстро разлетелась по всему миру, так что отец Тадеуш вместе с огромной популярностью в Рокдейле и полным залом прихожан во время месс стал еще вдобавок чуть ли не суперзвездой. Священник за эти три года успел засветиться на нескольких телеканалах, поучаствовав в нескольких телешоу в качестве почетного гостя, дав многочисленные интервью новостным каналам и даже выступив в роли ведущего на парочке религиозных программ. Вершиной успеха стала выпущенная им книга «Вера как средство избавления от злых сил. Пособие для столкнувшихся с паранормальным». После этого почти каждый день служитель церкви получал многочисленные письма от своих поклонников, приглашения на различные мероприятия и немалые пожертвования от верующих. Однако когда Фальконе вместе с Питерсоном подъехал к церкви Святого Матфея, то его ждал там большой сюрприз.

В дороге оба полицейских не обмолвились ни словом. Питер молчал, а Дейв не решался заговорить первым, прекрасно зная характер детектива и его склонность к чрезмерному выражению своих чувств.

Учитывая то, что они сейчас находились в небольшом замкнутом пространстве, а также двигались с немаленькой скоростью по шоссе, молчание было весьма мудрым решением. Единственное, что Питерсон позволил себе сделать, – осторожно включить радио. По местной радиостанции играла музыка группы «Генезис», Фил Коллинз исполнял «По разные стороны строчек». Дейв опасливо взглянул на Питера. Выражение лица того не поменялось. Отлично, значит, можно оставить, с облегчение подумал Дейв и откинулся на спинку водительского сиденья.

В душе же у Фальконе скреблись кошки. Мало того, что он за каких-то пару минут смог разрушить прекрасные отношения с Долорес, так еще и этот проклятый призрак вновь вернулся. Но ведь ты сам этого хотел, не так ли? Разве не ты собирался ее бросить после того, как вернешься из отпуска? По-моему, тебе представился великолепный шанс осуществить свою задумку чуть раньше, и ты отлично справился с этим, говорил голос у него в голове. В общем-то да, так оно и было, но только почему-то Питер теперь, когда это случилось, совершенно был этому не рад. Да что там не рад, его сердце просто разрывалось от боли. Из динамика машины звучал голос Фила: «но подожди-ка, что-то я не пойму. Чувство становится крепче, так хватай же меня за руку. Я не хочу оставлять тебя, не хочу уходить. Но я теряю всякий контроль над собой. Неужели ты этого не видишь? Я ускользаю от тебя. Я могу остаться. Только если у тебя хватит силы воли удержать меня здесь».

– Гребаный Коллинз! Дейв! Выключи эту муть! – вдруг очнувшись, взревел детектив.

Питерсон поспешно исполнил его пожелание. Рано радовался, старина Дейв, рано радовался.

Питер тем временем вновь погрузился в свои мысли. И надо было такому случиться, что Потрошитель Дьявола объявился именно в тот момент, когда он снова, С-Н-О-В-А, мать твою, уже собирался уезжать в отпуск. Как это возможно? Чертова теория статистики и вероятности явно не работала, по крайней мере, в его жизни уж точно. Фальконе ощущал себя сейчас Джорджем Бейли из «Этой замечательной жизни», которому тоже никак не удавалось отправиться в путешествие. Но будет ли в его истории счастливый конец? Это вряд ли. Тем более что он понятия не имел, что же теперь делать с призраком. Ну что ж, отец Тадеуш уж наверняка сможет на этот раз что-нибудь придумать, он в последнее время, судя по его выступлениям и книге, немало в этом преуспел.

– Прошу прощения, детектив, – осторожно потрепав Питера за плечо, сказал Дейв.

– А? Что? – очнувшись, не понимая, где он находится, спросил Фальконе.

– Мы на месте.

Питер посмотрел сквозь лобовое стекло на место, в которое привез его Дейв.

«Это еще что такое», – мелькнуло у него в голове.

Фальконе уже хотел было наорать на Питерсона, сказав ему пару ласковых за то, что он привез его не туда, но тут понял, что перед ним действительно стоит церковь Святого Матфея. Только теперь она была уже совершенно другая.

– Какого хрена стало с церковью? – спросил он у коллеги.

– Не знаю, видимо, ее немного отреставрировали, – пожав плечами, предположил также слегка удивленный Дейв.

Церковь Святого Матфея действительно поменялась. Вся старая черепица вместе со знаменитой дырой в крыше была убрана и заменена на новую. Покошенный шпиль перестал быть кривым, а стены здания сияли новым небесно-голубым цветом. На месте диких зарослей теперь был настоящий садик, с клумбами и небольшими плодовыми деревцами.

Не сказать, чтобы церковь после обновления стала хуже. Наверное, нет, она выглядела гораздо свежее и ухоженнее. Вот только всю свою изначальную прелесть она утратила напрочь. Можно сказать, что теперь перед глазами Питера Фальконе и Дейва Питерсона стояло совершенно другое строение, мало чем напоминавшее предыдущее.

Все еще не веря своим глазам, Фальконе вышел из машины. Возле здания он заметил какого-то паренька в сутане. Подумав, что это, наверное, какой-нибудь новый мальчик на побегушках Тадеуша, Питер решил подозвать его и спросить, где находится его высокопреосвященство.

– Эй, мальчик, подойди-ка сюда, – крикнул он ему.

Мальчик посмотрел по сторонам, видимо не совсем понимая, к кому обращается этот человек, вышедший только что из полицейской машины. Увидев, что поблизости никого нет, он понял, что обратились к нему, и, скрючив недовольную мину, нехотя пошел навстречу к невежде.

– Прошу прощения, это вы ко мне обращались? – стараясь говорить вежливо, спросил молодой человек с рыжими волосами и гладкой нежной кожей, словно у ребенка, на лице.

– Да-да, к тебе, – нетерпеливо ответил Фальконе. – Где тут ваш новоявленный мессия, ставший теперь, по-видимому, также еще и великим архитектором?

– Что, простите?

– Тадеуш где, я спрашиваю?

– Его здесь нет.

– Ну, разумеется, снова отправился на какое-нибудь светское мероприятие! А когда он вернется?

– Но отец Тадеуш не вернется, он здесь больше не служит.

– Как это?

– Он оставил свой пост и уехал жить в Аргентину. Насколько мне известно, отец Тадеуш устал от внимания общественности к своей персоне и решил уйти на пенсию, посвятив свою оставшуюся жизнь молитве в уединении.

– Но… но кто же теперь здесь за главного? Тадуеш ведь потрудился оставить после себя преемника? Есть ли тут священник?

– Он перед вами, – сделав важное лицо, ответил ему мальчик.

– Вы?! – вытаращив глаза от удивления, не веря своим глазам и ушам, спросил Фальконе.

– Я, – без тени смущения ответил ему старавшийся казаться как можно взрослее молодой человек. – Отец Себастьян к вашим услугам.

– Постойте-ка, но сколько вам лет? – все еще не веря в возможность того, что этот юнец может быть новым священником в Рокдейле, поинтересовался Питер.

– А зачем вам это? Послушайте, сын мой, у вас что-то произошло? Я могу вам чем-нибудь помочь?

Питер чуть было не заржал, услышав, как этот прыщавый школьник обращается к нему «сын мой».

– Послушайте, святой отец, – детектив с трудом смог произнести эту фразу, не загоготав, – а нет ли поблизости еще какой-нибудь другой церкви или, может быть, какого-нибудь другого священника?

– Не знаю, я тут недавно, но, по-моему, в Найтингейле есть баптистская церковь, а в Сент-Джонсе протестантская.

Ну, конечно, Питер это и сам знал, никаких других церквей поблизости нет. Что же тогда делать?

– Послушайте, сын мой, а зачем вам, собственно говоря, другие церкви? Если вас смущает мой возраст, то вам совершенно не стоит об этом беспокоиться, я вполне компетентен во всех вопросах веры. Я блестяще окончил семинарию и даже успел поработать несколько месяцев священником в Бостоне.

«М-да, впечатляет, только кожа у тебя как у младенца, и на вид тебе не больше шестнадцати. Что же мне теперь делать?»

– Не бойтесь, вы и правда можете мне рассказать о своей проблеме, скажите, что вас тревожит? Прошу вас, не держите ничего в себе, облегчите свою душу от тяжкого бремени, которое терзает вас.

«Ну ладно, парень, сам напросился. Раз ты так из кожи лезешь вон, то я тебя, пожалуй, и правда просвещу, выхода-то у меня все равно особо нет».

– Думаю, я и сам догадываюсь, какая у вас проблема. Наверное, по долгу вашей службы, а я вижу, что вы из полиции, вам пришлось застрелить человека, конечно, это был преступник, но вас все равно терзает теперь чувство вины за убийство одного из созданий Божьих. Так ведь? Мне пару раз в Бостоне приходилось сталкиваться с подобным, так что вы мне можете открыться. Будьте уверены, вам сразу станет легче.

«Не угадал, сынок, все гораздо серьезнее».

– Ну же, прошу вас, скажите хоть что-нибудь, я такой же священник, как и все другие, – не унимался отец Себастьян, молодое и гладкое, еще даже не тронутое щетиной лицо которого от волнения раскраснелось и вместе с его многочисленными веснушками стало напоминать какой-то перезрелый фрукт или овощ.

– Боюсь, святой отец, моя проблема несколько иная, чем вы описывали, и она затрагивает гораздо больше человеческих душ, чем только моя. Возможно, вы слышали, что несколько лет назад в нашем городе орудовал некий Билл Уотс?

– Да, конечно.

– Прекрасно. Тогда, возможно, вы также слышали и о том, что после смерти он продолжил убивать людей в нашем городе?

– О да, я смотрю Барри Смита и его «Объяснение необъяснимого». Выпуск про ваш город я тоже видел.

«Барри Смит! Священник смотрит Барри Смита! Почему мне так везет?! Почему из всех служителей церкви мне попадаются одни безмозглые олухи?!»

– Выпуск, кстати говоря, вышел очень впечатляющий, сначала я было подумал, что все это было взаправду, но потом Барри смог-таки докопаться до истины и показать всем, что это не больше чем очередная мистификация!

«Я сейчас его убью».

– Подумать только, до чего…

– Послушайте, святой отец, хочу вас просветить. Хотите верьте, хотите нет, но в этой истории только ваш дорогой Барри Смит является шарлатаном. Этот щеголь действительно приезжал сюда, но вот только пробыл он здесь никакие не три месяца, как уверяет в своей идиотской программе для слабоумных. Свое «тщательное расследование» и «глубокое исследование» он провел всего за пару часов, снял несколько кадров, всучил пару баксов местным дурачкам, чтобы они сказали на камеру все, что ему от них требовалась, а потом укатил обратно к себе в Голливуд. Попадись мне тогда этот напыщенный крашеный урод – я бы отвинтил ему его вечно улыбающуюся голову!

Молодой священник в страхе отступил на несколько шагов назад. Этот великан-блондин с голубыми глазами сейчас был похож на некоего Тора, бога грома и молний из германоскандинавских мифов. В глазах его, казалось, действительно сверкают молнии, а его правая, сжатая в кулак рука вполне могла сойти за молот.

– Я-я-я… не… не знал… п-п-простите! – испуганно заикаясь, залопотал священник.

– А, пустяки, – отмахнулся Питер, – в конце концов, вы ведь здесь не были и не могли знать. – Фальконе имел удивительную способность почти мгновенно переходить из бешенства в состояние спокойного, мило пасущегося на лугу бычка.

«Передо мной стоит сумасшедший», – мелькнуло в голове у отца Себастьяна.

– Послушайте, святой отец, я детектив Питер Фальконе, и все эти события в городе действительно имели место быть. Я сам был непосредственным их участником, так что можете мне поверить.

– Ну хорошо-хорошо, я вам верю, только к чему все это? Даже если призрак и был. – Увидев взгляд Фальконе, священник торопливо защебетал: – Точнее, я хотел сказать, что он действительно был, но ведь теперь-то его нет, так ведь? И я.

– К сожалению, святой отец, Ужас Рокдейла снова объявился, пару часов назад он убил одну молодую женщину, и боюсь, это не последняя его жертва. Именно поэтому я и здесь.

– Да ну! – вырвалось у отца Себастьяна, о чем он сразу же пожалел, увидев, как снова изменилось лицо детектива.

– Честно говоря, Себастьян.

– Отец Себастьян, – имел наглость поправить его молодчик.

– Да плевать! Честно говоря, мне абсолютно без разницы, верите вы мне или нет, но только раз уж так вышло, что вы здесь теперь священник, то вам тоже придется поучаствовать в этом деле.

– А что вы от меня хотите? – осторожно спросил отец Себастьян.

– А вот этого я не знаю. Я надеялся, что здесь будет отец Тадеуш и что он подскажет мне чего-нибудь.

– Хм. Ну я, как и он, могу освятить воду, например. Если не ошибаюсь, то именно так моему предшественнику удалось изгнать призрака?

– Так, и я уже об этом думал, только едва ли это является выходом из ситуации: раз призрак снова вернулся, значит, святая вода его уничтожить не может.

– А может, все-таки попробовать, глядишь, на этот раз и прикончит окончательно, а? – молодому священнику не терпелось поскорее отделаться от этого буйного психа.

– Нет! Мы так рисковать не можем! Допустим, он снова исчезнет, а потом пройдет месяц, год, пусть даже пять лет, и эта тварь вновь объявится и убьет кого-нибудь! Это не решение проблемы! Мы не можем вечно святить воду и пускать ее по трубам, когда кто-нибудь в городе будет умирать от его рук!

– Ладно-ладно, я понял, не кричите только на меня, пожалуйста.

– Так есть у вас какие-нибудь другие мысли? – уже немного сбавив тон, спросил Фальконе.

– В данный момент – ни единой, но я обязательно об этом подумаю и обещаю вам, что найду действенный способ, который поможет избавиться городу от этой напасти.

– Ясно. Думайте, святой отец, думайте, только помните, что призрак вас ждать не станет и будет продолжать убивать людей, среди которых непременно будут и ваши прихожане. Мне пора. Всего хорошего.

Детектив Фальконе развернулся, оставив озадаченного молодого священника стоять на улице под мелко моросившим дождем, и полез обратно в машину.

– Ну что, Питер, смог что-нибудь выяснить? – спросил у него все это время сидящий в автомобиле и подслушивающий разговор сквозь щелку в стекле Дейв.

– А ты разве сам ничего не слышал?

– Слышал.

– Тогда заводи свою колымагу и рули обратно в город.