Не таков был Питер Фальконе, чтобы зализывать раны, отлеживаясь на койке в больнице. Уже на следующий день, несмотря на ожесточенные протесты врачей, он, весь в бинтах и перевязках, сбежал из центральной больницы Рокдейла. Детектив спешил как можно скорее кое-кого навестить.

Но не успел Питер оторваться от людей в белых халатах, как прямо на лестнице, ведущей к лечебному заведению, он столкнулся с отцом Себастьяном. Бедняга чуть было кубарем не полетел вниз по порожкам, которых было ровно сто штук и которые были настоящим кошмаром для старушек и всех больных, намеревавшихся посетить больницу.

К счастью, Фальконе успел здоровой рукой ухватить молодого священника за ворот его черного одеяния и тот смог сохранить равновесие.

– О! Простите, святой отец, я вас совсем не заметил. А вы чего тут делаете? Занедужили после нашего вчерашнего приключения? – поинтересовался Питер.

– Вообще-то я пришел навестить вас, хотел справиться о вашем здоровье, но, как вижу, вы в полном порядке, – смущенно проговорил отец Себастьян и начал поправлять свою одежду.

– Очень мило, у меня все путем, будьте здоровы, святой отец, – быстро проговорил Питер, спешивший по очень важному делу.

– Подождите, детектив Фальконе, я это… еще вам тут кое-что принес, – сказал священник и выудил из своей сумки большую коробку конфет и торт. – Это вам за, так сказать, помощь в деле, которое вы сделали за меня.

– Большое спасибо, мне это как раз очень даже пригодится, – сказал здоровяк и, выхватив подарки из рук священника, запихал их снова в пакет, а затем повесил на свою загипсованную правую руку, словно на крючок. – У вас все? А то я, видите ли, очень спешу, – нетерпеливо проговорил великан.

– Ну, вообще-то, я хотел еще кое о чем с вами побеседовать, но если вы торопитесь, то я постараюсь быть краток.

Питер, поняв, что так просто от священника ему сейчас не отделаться, со скучающим видом уставился на открывающийся отсюда вид на город и принялся слушать рыжего юнца.

– Я до сих пор не могу понять, почему вам удалось свершить такое чудо простыми словами, в то время как у меня ничего не выходило даже при помощи специальной молитвы, которая, а я до сих пор в этом уверен, самая что ни на есть настоящая! – недоуменно выпалил отец Себастьян.

– Все очень просто. Дело в вере, настрое и так далее. Советую вам почитать книгу вашего предшественника, отца Тадеуша, там вы, я уверен, найдете по этому поводу более подробную информацию.

– Ах вот оно что! – воскликнул Себастьян. – Теперь я понимаю! Обязательно ознакомлюсь на днях с его книгой. Как думаете, она есть в вашей местной библиотеке?

– Ха! Да там их полно! Тадеуш, помнится, выгрузил туда чуть ли не целый грузовик своих книг.

– Тогда я зайду туда прямо сегодня. Но у меня еще вопрос.

– Я вас слушаю, – зевая, ответил Фальконе.

– Как думаете, души погибших людей, что пришли спасти нас, они, получается, все в раю и явились к нам по воле Господа Бога?

– Хм. Хороший вопрос. Надеюсь, что так оно и есть. А вы что, до сих пор еще в чем-то сомневаетесь?

– Нет-нет, – торопливо ответил священник, – просто мне было интересно ваше мнение, – заверил он.

– А-а.

– И последнее. Этот призрак, я имею в виду Билла Уотса, исчез теперь навсегда и больше уже никогда не вернется?

– А вот тут я с огромной вероятностью отвечу положительно. По крайней мере, при воспоминании о нем и упоминании его имени у меня больше не болит спина, а тело не окутывает леденящий холод, хотя на протяжении этих последних трех лет меня эти ощущения мучили постоянно. Вообще, я должен был догадаться, почему это происходит, – понуро опустив свою забинтованную голову, проговорил Фальконе.

– Бросьте, детектив, вам не о чем себя винить, вы совершенно ни в чем не виноваты, не позволяйте себе так думать! Наоборот, вы настоящий герой и должны быть горды собой, едва ли кому-либо еще удалось бы дважды справиться с призраком! – горячо воскликнул молодой священник.

– И тем не менее меня почему-то гложет чувство вины. Если бы я догадался обо всем раньше, а лучше всего, смог справиться с духом маньяка в прошлый раз, то всех этих новых жертв просто бы не было. Знаете, в больнице я навестил одного мальчугана, Майкла Бишопа, его мать погибла от рук призрака первой, и теперь его лицо, лицо безвинного ребенка, на котором и сейчас стоит маска ужаса, просто не выходит у меня из головы. Признаюсь, я чувствую некую ответственность за его жизнь теперь, когда он вдобавок еще и остался один-одинешенек на всем белом свете. Вы бы его навестили, а, святой отец? Может быть, вы сможете ему чем-нибудь помочь? Он до сих пор не разговаривает.

– Конечно-конечно, я обязательно зайду к нему, раз вы меня просите, – заверил его молодой священник.

– Спасибо вам, отец Себастьян, он в триста пятнадцатой палате, – сказал Питер и, пожав на прощание руку священнику, задумчиво принялся спускаться по ступенькам.

Прежде чем пойти по делам, Питер Фальконе заскочил сначала к себе домой и прихватил там кое-что. Он хотел было уже уходить, когда заметил, что на автоответчике есть одно непрослушанное сообщение.

– Питер, привет! Надеюсь, что с тобой все в порядке. Я звонила сказать, что малыш Дик получил твой подарок и он от него в восторге. Твой крестник большой умелец, все схватывает на лету, он уже почти научился сам собирать эту железную дорогу. Ой, ну все, мне пора, я, кажется, слышу, что Дики снова себе что-то прищемил, – говорил из динамика торопливый, слегка запыхавшийся и усталый, но как всегда прекрасный и певучий голос Рейчел.

Детектив удовлетворенно улыбнулся, после чего вышел из квартиры и решительно зашагал по направлению к одному дому, путь к которому он за последние несколько месяцев успел выучить наизусть.

Подойдя к приветливому, веселому зеленому домику, Питер в нерешительности остановился. Ему было очень страшно подходить к этому милому зданию. Он даже уже хотел было повернуть назад, но потом, вспомнив кое о чем, глубоко вздохнул, собрался с духом и, набрав в легкие побольше воздуха, приблизился к двери и постучал в нее.

«Вперед и только вперед», – мелькнули у него в голове слова одного человека.

Послышались чьи-то шаги. Фальконе напрягся всем телом. Еще мгновение, и… и дверь открыла женщина лет пятидесяти с ярко накрашенными красной помадой губами и выкрашенными в едкий рыжевато-ржавый цвет волосами.

– Кхм… э-э-э… миссис Кейдж, здравствуйте, а Долорес дома? – спросил, несколько замявшись, Питер.

Женщина развернулась к Фальконе спиной и писклявым голосом заорала:

– Детка-а-а, к тебе тут твой итальянский жеребец пришел, будешь с ним говорить?

– Чего ему надо? – раздался из глубины дома приятный мелодичный голосок.

– Не знаю, иди сама да узнай, – проорала в ответ миссис Кейдж и, смерив на прощание Питера подозрительным взглядом, захлопнула перед его носом дверь.

Фальконе стоял и переминался с ноги на ногу, не зная, уходить ему или продолжать стоять здесь и ждать чуда.

«Вперед и только вперед. Вперед и только вперед», – твердил он себе.

И вот через пару минут томительного ожидания за дверью опять послышались чьи-то шаги. Питер снова напрягся всем телом, с замиранием сердца дожидаясь, кто же на этот раз откроет дверь.

«Только бы это был не мистер Кейдж, только бы не мистер Кейдж», – крутилось у него в голове.

И вот дверь открылась, и это был не мистер Кейдж. Перед ним стояла насупившаяся девушка невысокого роста с длинными распущенными темными волосами и красивыми карими глазами.

– А-а, детектив Фальконе, здравствуйте, зачем пожаловали? Я что-то сделала? Кого-то убила? – грозно сверкая глазками, пренебрежительно проговорила она.

– Нет, – смущенно потупив глаза, ответил Питер.

– Тогда по какому праву вы врываетесь ко мне домой?!

– Я не врывался, я просто… вот, твои вещи решил принести. – И Питер протянул Долорес чемодан с ее вещами.

– Ах, вот оно что! Что ж, очень мило, спасибо. У вас все?

– Нет, еще я хотел бы извиниться. Я вел себя как настоящая сволочь. Понимаешь, я был на взводе из-за этого звонка. Ну ты понимаешь, этот чертов призрак, убийства, мой отпуск. Я правда не думал тогда, о чем говорил. Ты меня простишь? – пропыхтел Фальконе. – А еще я тебе кое-что принес, – опомнившись, сказал Питер и сунул ей в руки пакет.

Долорес подозрительно посмотрела на него, а потом заглянула в пакет, после чего улыбнулась.

– Ладно, давай заходи, я тебя чаем угощу, а то на тебя смотреть страшно. Только не говори мне, что врачи тебя не отпускали и ты сам сбежал из больницы.

– Ну вообще-то так оно и было, – смущенно проговорил Питер.

Девушка хихикнула и пошла на кухню. Детектив, не теряя времени, быстро юркнул в дом за ней следом.

За чаем с конфетами и тортом Питер вкратце описал события, связанные с призраком Уотса. Долорес не могла поверить своим ушам, сидела, разинув рот, и слушала его рассказ.

– Что, правда все так и было? – недоверчиво спросила она.

– Да, если ты мне не веришь, то можешь спросить отца Себастьяна, он тебе все подтвердит, – заверил ее Питер.

– Удивительно, – только и смогла выговорить Долорес.

Детектив только пожал плечами.

– Ну ладно, я тебя прощаю, Питер, но только на этот раз, в виде исключения. И предупреждаю тебя: если еще раз ты выкинешь что-нибудь подобное, то ты меня больше не увидишь, – грозно потрясая своим маленьким пальчиком в воздухе, сказала Долорес и, видя, что Питер хочет ей что-то возразить, продолжила: – И не надо мне тут свою байку про то, что все дело в том, что тебя одолевают твои итальянские корни. Научись уже держать в узде свои эмоции, – закончила она.

Фальконе рассмеялся.

– Ладно, договорились.

– Ну вот и славненько, – весело сказала она и запихнула в свой миниатюрный ротик очередной кусок торта.

Питер немного помолчал, а потом, все же решившись, заявил ей:

– Но у меня тоже будут некоторые условия.

Девушка замерла, перестав разжевывать еду, и вопросительным взглядом на него посмотрела.

– Во-первых, учти, что теперь я настроен абсолютно серьезно, и если ты вдруг не готова к серьезным отношениям и к браку, то нам с тобой, увы, не стоит больше быть вместе.

Долорес поперхнулась и здорово раскашлялась. Фальконе пришлось немного постучать ей по спине, чтобы ей немного полегчало.

– Я согласна, – проглотив наконец пищу, раскрасневшись до невозможности, вымолвила она.

– И вот что еще: я хочу усыновить одного ребенка.

Тут уж у Долорес от неожиданности просто отвисла челюсть, а глаза от удивления округлились до предела.

– Подожди, я тебе сейчас все расскажу. – И детектив Фальконе рассказал все о Майкле Бишопе, не забыв вставить в повествование слова Дейва, который говорил о том, что ребенку в детском доме окажется очень несладко, а приемными родителями вполне могут оказаться какие-нибудь извращенцы.

Долорес немного помолчала и только потом заговорила:

– Питер, ты понимаешь, что решение усыновить ребенка, тем более в таком возрасте и тем более перенесшего такой шок, это очень, мягко сказать, ответственное решение. Ты уверен, что готов к этому?

– Я – да. Но прошу тебя, пока ты не увидишь этого мальчугана, не говори ничего, хорошо? Обещай, что скажешь мне свое решение только после того, как мы сходим и навестим его в больнице, окей?

– Хорошо, мы сходим к нему. Но вот только почему ты, Питер, вдруг решил, что органы опеки тебе так просто отдадут этого малыша? Я слышала, что у них там весьма суровые требования и процедура оформления достаточно непростая.

– О, об этом не беспокойся, дорогая, у меня есть кое-какие родственники, которые помогут все сделать. Кажется, начальник опеки – мой троюродный или четвероюродный брат. В общем, я точно не знаю, кем он мне приходится, но уверен, что он с легкостью поможет нам все сделать.

Долорес всплеснула руками.

– У вас, итальянцев, что, абсолютно в каждом заведении и вообще в любом месте на Земле обязательно есть какие-нибудь родственники?

– Уверен, что так оно и есть, – ответил ей Питер, и они оба весело расхохотались.