Новый начальник полиции Рокдейла объявил срочный полный сбор в отделении. Ситуация в городе становилась все хуже. Три жертвы и один пропавший без вести. Для Дэвида Вильямса это было настоящей катастрофой, и он решил действовать быстро и жестко. Капитан намеревался покончить со всем этим безобразием как можно скорее, и у него был план.

К семи часам вечера все сотрудники полиции города были в сборе и с нетерпением дожидались, нервно переговариваясь между собой и беспокойно ерзая на стульях, выступления всеми нелюбимого нового начальника.

Наконец Вильямс вышел из своего кабинета и с важным и надменным видом прошествовал в зал, где его дожидались подчиненные. Он встал перед ними и окинул их проницательным взглядом.

В зале среди полицейских тут же пробежал смешок. Действительно, весьма забавно было наблюдать, как этот хмырь пытается глядеть на них свысока якобы своим пронзительным взглядом, в то время как его косые глаза смотрят абсолютно в разные стороны. Левый глаз был направлен в окно, а правый смотрел куда-то в пол.

Вильямс, совершенно не замечая насмешек или делая вид, что их не замечает, для начала сделал свое фирменное «кхе-кхе», означавшее, что он сейчас будет говорить о чем-то важном и всем при этом нужно будет сидеть молча и слушать. И никаких возражений.

– Итак, господа, у нас с вами сложилась весьма непростая ситуация. Как вы уже, наверное, все и так знаете, в городе объявился очередной убийца. Трое человек уже мертвы, один числится пропавшим без вести. Тем не менее беспокоиться не о чем. С радостью вам сообщаю, что преступник скоро будет пойман и наказан. Благодаря своевременному обращению мистера Грина старшего и совместной работе полицейских и работников Управления водоснабжением и канализацией негодяй оказался заперт под землей. Для тех, кто еще не в курсе, я сейчас все объясню. Дело в том, что как только к нам поступил звонок от руководителя «Путешествия во тьму», извещающего нас о том, что преступник объявился в канализации, мной и мистером Грином сразу же было принято решение ограничить ему допуск наружу. Короче говоря, мы его заперли, все выходы на поверхность были быстро перекрыты, так что душегубу ничего не остается теперь, как сидеть там и дожидаться своей участи. Он может попытаться спрятаться, но ему не удастся сбежать, мистер Грин меня уверил, что выбраться на поверхность, кроме как через канализационные люки, не представляется возможным, – гордо заявил Вильямс.

– А зачем вы заперли в канализации того, кто и так оттуда выбраться не может? Всем ведь понятно, что нашим новым убийцей является Билл Уотс, – крикнул кто-то из полицейских.

Капитан никак не отреагировал на это замечание и с невозмутимым видом продолжил говорить.

– Поэтому, господа, я и объявил общий сбор. Мы с вами спустимся вниз, разделимся на группы, найдем и задержим этого сукиного сына. Всем все ясно?

По помещению прокатилась волна неодобрительных возгласов. Однако никто не встал и не возразил Вильямсу.

Тут со своего места, не выдержав, резко поднялся детектив Фальконе. Его огромная фигура грозно возвышалась над всеми остальными в зале.

– Что у вас, Фальконе? Вы снова чем-то недовольны? – едко спросил капитан.

– Да! – громоподобным голосом ответил Питер.

– Дайте-ка угадаю, вы снова будете донимать меня своими глупыми историями про Ужас Рокдейла, призрака, якобы живущего в канализации? – усмехнувшись и воззрившись в разные стороны, сказал без тени опасения Вильямс.

А опасаться ему все-таки бы следовало, потому что в гневе детектив Фальконе был ужасен.

Питер, сжав свои громадные кулаки, двинулся в сторону капитана. Вокруг все замерли в ожидании чего-то страшного.

Фальконе, сверкая глазами, но все еще сдерживая бурлящие внутри него эмоции, почти вплотную подошел к Вильямсу и, стараясь говорить спокойно, произнес:

– Капитан, это никакие не выдумки, если бы вы были три года назад здесь, в Рокдейле, вы бы тоже это знали. Но я в последний раз вам повторяю, говоря совершенно серьезно, в канализации живет настоящий монстр, которому не страшна сила обычного оружия. Ни пуля, ни даже, я уверен, взрыв ядерной бомбы ему не страшны. Поэтому лично я отказываюсь спускаться в канализацию, ничто больше не заставит меня еще раз это сделать, – твердо сказал детектив.

– Ага! Теперь я понял, в чем дело! Вы просто трус! Вы боитесь спускаться под землю! У вас клаустрофобия, или просто вы до сих пор боитесь темноты? Надо же! За таким впечатляющим внешним видом, оказывается, скрывается трусливый мальчишка, кто бы мог подумать! Я-то до этого момента считал, что все дело в том, что у вас поехала крыша после того, как умер ваш друг и напарник, как там его, кажется, Лэнс? Или дело и в том, и в другом? Ручаюсь, он был вашим любовником, – насмешливым, вредным голосом ответил ему Вильямс.

После этих слов все здание полицейского участка мгновенно окутала жуткая тишина, никто из присутствующих здесь не осмеливался произнести ни звука, все с замиранием сердца, вжавшись в стулья, ждали, что же сейчас произойдет.

Секунд пять Питер Фальконе просто стоял напротив Дэвида Вильямса и, тяжело дыша, смотрел на ублюдка, посмевшего сказать такое. Его голубые глаза налились кровью и превратились в две красные точки. Всем своим видом он напоминал сейчас взбесившегося быка, который стоит, кипя от ярости, перед своим обидчиком, копя злость, чтобы наброситься на него и растерзать на части.

Обстановка в зале была накалена до предела. Вильямс с надменной улыбкой стоял и вроде как смотрел на Фальконе, всем своим видом показывая, что ему не страшно и он здесь главный.

Когда все было уже подумали, что ничего не случится и Питер просто развернется и уйдет отсюда, хлопнув дверью, гнев его прорвался наружу.

Со словами «Piccolo bastardo, ti uccidero[5]!» он бросился на Вильямса, схватил его обеими руками за шиворот, поднял, а затем швырнул, словно мелкий камешек, в сторону.

Капитан, пролетев несколько метров, влетел в шкаф с документами и с грохотом упал вместе с обрушившимися на него обломками мебели и кипами бумаг.

Питер было двинулся на него, чтобы добить мерзавца, но тут опомнившиеся полицейские повскакивали со своих мест и бросились к детективу, дабы не дать ему завершить свою расправу.

Вильямс в это время зашевелился и с трудом начал выбираться из завалов, пытаясь встать. Наконец ему удалось это сделать, и он, пошатываясь, поднялся, весь в мелких ссадинах и кровоподтеках.

Его кривые глаза злобно смотрели в разные стороны, а внешний вид напоминал какого-то злобного хорька.

– Паршивый выродок! Ты поплатишься за это! – взвыл он.

Фальконе в свою очередь попытался вырваться из рук с трудом удерживающих его человек пятнадцати и вновь броситься в бой. К счастью для Вильямса, ему не удалось этого сделать, и в ответ он только разразился дикой бранью вперемешку с отборными итальянскими и американскими ругательствами.

Вильямс, почувствовав вновь себя хозяином положения, повелительно крикнул своим подчиненным:

– Киньте этого урода за решетку, я потом с ним разберусь, сейчас нас ждут другие дела, нам пора отправляться в канализацию, чтобы задержать там другого психопата.

К огромному удивлению капитана, никто из находящихся в зале даже не сдвинулся с места, чтобы выполнить его приказ.

– Что вы стоите?! Немедленно выполняйте! Это приказ! – заорал он.

Но никто снова не бросился его исполнять.

Тут из толпы вышел вперед Дейв Питерсон.

– Капитан, вам стоит понять, что Питер прав, и мы все поддерживаем его. В канализации действительно обитает призрак Билла Уотса. Всем местным жителям об этом известно.

– Да вы все здесь тогда просто помешанные, чокнутые ублюдки! Город сумасшедших! Но даже не надейтесь, что я вам поверю! Хотите ли вы этого или нет, но вы все равно выполните мой приказ! Вы пойдете со мной в канализацию и задержите треклятого убийцу, кем бы он ни был! – визжал, брызжа слюной, Вильямс.

– Никто из нас с вами не пойдет, – спокойно ответил ему Дейв.

– Ах так?! Вы осмелитесь ослушаться прямого приказа своего капитана, вы все?!

Никто ему не ответил и не сдвинулся с места.

– Ну ладно! Пеняйте на себя! Вас всех ждет увольнение! И не только! Я вас всех засажу в тюрьму! Так и знайте! У меня есть связи! Мой двоюродный брат – губернатор штата! Вас всех ждет суровое наказание за ваше неповиновение! – продолжая истекать слюной, вопил он.

Но всем было уже все равно на его слова, полицейские повернулись к нему спиной и начали расходиться.

– Если вы все здесь такие никчемные слюнтяи и трусы, то я вызову из Сент-Джонса SWAT! У спецназа найдется смелость спуститься под землю и задержать преступника! – кричал он им вслед.

Все полицейские Рокдейла собрались на улице и обступили детектива Фальконе.

– Питер, что, думаешь, нам теперь делать? Как мы можем избавиться от призрака? Ты считаешь, что Вильямс действительно вызовет SWAT? Как нам быть, Питер? – наперебой вопрошали они его.

– Не знаю! Я ничего не знаю! – закричал он на них. – Лично я иду домой спать! Хватит с меня на сегодня!

– Но как же люди? Уотс ведь не будет сидеть сложа руки! – не унимались они.

– Передайте всем, чтобы не подходили к сливным отверстиям, да и вообще лучше бы не заходили в ванную и на кухню! Так он никому не сможет причинить вреда. Завтра попытаемся что-нибудь придумать, – сказал он и побрел к себе.

Дойдя до своего дома, он вошел внутрь, устало поднялся по лестнице и подошел к входной двери.

«Интересно, бабуля и Долорес все еще здесь? Надеюсь, они не ушли, тогда я все им смогу объяснить. Может быть, Долорес простит меня за мою выходку», – с надеждой подумал он и подергал дверную ручку.

Дверь оказалась заперта. Питер пошарил в кармане брюк и извлек оттуда свой ключ. Он открыл дверь и с замиранием сердца вошел внутрь.

Никого. В квартире было пусто. Они ушли.

Детектив со звоном захлопнул за собой дверь и что есть сил пнул стоящий рядом уже собранный и готовый к поездке несчастный чемодан. Огромный, плотно набитый сумарь с треском отлетел в сторону и, напоследок жалобно взвизгнув, врезавшись в стенку, затих.

Питер снял кроссовки и тут заметил, что к нему из комнаты, сонно зевая, деловито направляется его кот Дик, изъявивший желание встретить своего нового хозяина.

– Чего тебе надо, безмозглый котяра, снова хочешь жрать?! Или ждешь, когда я обнаружу, что ты снова нассал мне в обувь?! Убирайся отсюда! – крикнул он на ничего не подозревавшего беднягу и запустил в него одной из кроссовок.

Обувь пролетела возле уха пушистого друга, чуть-чуть не задев его. Кот обиженно посмотрел на Питера и быстро удалился прочь, явно понимая, что ничего хорошего от этого человека сейчас ждать не стоит и что следующая кроссовка может уже попасть точно в него.

– Вот и убирайся, – прокричал Фальконе ему вслед и прошел к себе в комнату, где всей своей огромной тушей плюхнулся в кресло так, что то содрогнулось от натуги.

Он попытался переключить свои мысли с гнева на кота, капитана Вильямса и воспоминаний о прекрасной Долорес, которую он, возможно, теперь уже никогда больше не увидит, на что-то другое. Ему это удалось. Только новые мысли были ничем не лучше предыдущих. Теперь его мозг заполонили думы о Билле Уотсе. По телу пробежал привычный жуткий холодок, а спину обдало жаром.

«Как он смог выжить? Почему вдруг вернулся спустя три года? А главное, каким образом его можно уничтожить, так, чтобы он исчез навсегда?»

Ответов на эти вопросы у него не было. Зато к этим мыслям присоединились другие, еще более печальные. Питер вдруг осознал, что виновником нынешних смертей является не кто иной, как он сам. Ведь ему же взбрело тогда в голову искупать дух маньяка в святой воде!

Но тогда эта идея казалась ему очень хорошей, он был уверен, что она сработает. Она действительно сработала. Но, как видно, не навсегда. Детектив вспомнил про свои сомнения, приходившие к нему во время его бегства от призрака в канализации и другие, приходившие к нему, когда он стоял на кладбище вместе с Рейчел возле могилы Дика.

«Чертов дурак! Почему ты не прислушался тогда к ним?! Почему не догадался, что этого недостаточно, чтобы убить эту тварь?! Почему?!» – мучило его чувство вины.

«Но ведь я не мог знать. Никто не мог, даже этот чертов священник Тадеуш не знал, он вообще сам ничего придумать не смог!» – утешал себя Питер.

Тут в голове у него всплыли слова Питерсона. Питер вспомнил, что Дейв ему говорил о мальчике, который наблюдал, как Ужас Рокдейла убивает его маму, как он стоял потом всю ночь и смотрел на ее мертвое тело, как призрак пытался дотянуться до него и тоже убить, как его обездвижимого и немого увозили врачи в психушку. Все эти сцены вдруг разом предстали у Питера в голове, и он зарыдал. Сил на гнев у него больше не было. Только эмоции. Только жуткие сцены в голове и лицо мальчика, которого он никогда не видел, но к которому испытывал сейчас огромную жалость.

«Как ни крути, но он тоже виновен в том, что с бедным, ни в чем не повинным ребенком это произошло. И, конечно, с его матерью, и даже с этим проклятым директором этого чертового завода, ведь наверняка у него тоже есть семья и дети. Что же он наделал, почему не догадался тогда, что святая вода не сможет убить призрака. Почему?!»

Фальконе, пошатываясь, встал и прошел на кухню. Ему нужно собраться, нужно придумать, что можно сделать с призраком, пока он еще кого-нибудь не убил.

Обходя стороной раковину, он подошел к шкафчику и, порывшись, извлек оттуда кастрюльку, на которой значилась надпись «МОЧА».

«Что ж, и снова здравствуй, Средневековье», – подумал он и расстегнул ширинку штанов.

Сделав свои дела и осторожно выплеснув содержимое сосуда в окно, Фальконе прошел в коридор, чтобы проверить свою обувь.

Удивительно, но вся она оказалась не меченой. Его кот впервые пощадил его башмаки и оставил-таки их в покое. А он на него накричал и швырнул в него кроссовкой.

«Что ж, пора хоть перед кем-нибудь начать извиняться», – сказал себе Питер и решил начать с кота.

Дика он обнаружил сидящим на стуле в гостиной. Кот недоверчивым, обиженным взглядом окинул его, но все же дал себя погладить. Потом Питер взял Дика на руки и прошел с ним в спальню. Усевшись вместе с ним в кресле и почесывая кота то под ушком, то под шейкой, он начал думать о том, как ему теперь действовать в сложившейся ситуации.

На улице сгущалась тьма, день клонился к своему окончанию, а Питеру все никак не удавалось придумать что-нибудь стоящее. Но он не сдавался, он не имел права сдаваться, и он был уверен, что способ избавиться от злобного призрака все же найдется. Обязан был найтись.