«Ну и пусть себе идет в вонючую канализацию, старый вредный хрыч, все равно с ним ничего не станется», – решил Чарли Грин и со спокойной душой отправился домой отдыхать после окончания дебатов.

Действительно, Чарлик за последние несколько дней изрядно вымотался. Чего только стоили поручения его папаши с ношением туда-сюда карты канализации, разъезды на машине по магазинам с просьбой купить то большой цветной маркер, то какой-нибудь дурацкий чертов маскарадный костюм. А ведь еще нужно было с утра до вечера сидеть у себя в кабинете в Управлении и слушать жалобы людей на грязную ржавую воду в их кранах и хлещущее через край дерьмо из их унитазов. Как будто он мог с этим что-то поделать! Ему что, самому, что ли, встать и пойти чистить им сортиры или менять все старые трубы в городе?! Для этого есть рабочие, вот они пусть и трудятся, и неважно, что платят им за это жалкие гроши и работать приходится сверхурочно. Важно, что на сэкономленные деньги он сможет себе позволить купить новую стереосистему, обновить прошлогодний почти сразу же помятый «Форд», а главное, подцепить парочку сочных кисочек в Сент-Джонсе. Местные уже никуда не годятся, день ото дня их становится все меньше, а оставшиеся не перестают стареть и заплывать жиром. Да и вообще, кто виноват в том, что ему приходится изворачиваться, как какому-нибудь скользкому чешуйчатому гаду? Конечно же, папаня! Он ведь дает ему на жизнь одни только крохи! Какому, скажите на милость, нормальному человеку хватит подачки в одну-две тысячи баксов в месяц? Разумеется, никому! Он ведь не из тех нищих, которые живут возле реки в трейлерах и питаются консервированными бобами и замороженной пиццей!

Короче говоря, Чарли Грин не слишком был доволен своим финансовым положением и всячески старался его улучшить, раз за разом сокращая и без того недостаточный персонал Управления и урезая оставшимся бедолагам зарплату. А навалившаяся за несколько дней усталость от пройденных им нескольких десятков метров только довершала его недовольство и вгоняла в глубочайшую тоску, иначе говоря, Чарлику просто необходимо было как следует отдохнуть и выспаться, чем он, собственно, и намеревался заняться. Грин-младший был вообще большим любителем поспать несколько лишних часиков утром, потом в обед и, само собой, вечером, без этого он чувствовал себя физически неполноценным человеком, не способным мыслить и вершить великие дела.

С трудом вылезши из ярко-красного «Форда-Бронко» с помятой в результате несчастного случая правой задней дверью, Чарли, решив даже не загонять машину в гараж, потому что он слишком уж сильно устал, оставил стоять автомобиль возле подаренного по случаю окончания с великим трудом колледжа захудалого двухэтажного домика с пятью спальнями, кряхтя и охая, поплелся на своих коротеньких, пухленьких ножках открывать дверь.

Окинув брезгливым взглядом свою лужайку и отметив про себя, что проклятый недоумок-мексиканец снова все сделал не так, как ему было велено (за что он вообще платит этому грязнокожему попрошайке, неизвестно каким образом перебравшемуся через границу?), Грин-младший отворил дверь.

Войдя внутрь, Чарли снова поморщился, на этот раз потому, что ему показалось, что дома как-то холодно. Сморщив недовольную мину, он разулся и пошел в ванную комнату. Чертова газировка давала о себе знать. А выдуть по пути домой Чарли успел не мало – целую двухлитровую бутылочку.

По правде говоря, от части выпитого он уже успел успешно избавиться, справив нужду по дороге прямо в чей-то цветник возле дома. Для Чарли это было весьма забавно, а кроме того, цветы он не любил.

«Какого черта здесь так холодно?» – спросил себя Грин-младший, вытирая намоченную желтой струей правую ладонь об штаны. Мысль о том, чтобы помыть руки в раковине, ему даже как-то никогда в голову не приходила. Он их в принципе почти никогда не мыл.

И все-таки в ванной было действительно жутко холодно. Мороз, с примесью какого-то неприятного чувства беспокойства, так и струился по коже, отвратительно дергая за нервные окончания.

Словом, когда дело было сделано, Чарли пулей вылетел из туалета, громко захлопнув за собой дверь, даже не заметив, что, когда он убирал свой причиндал в штаны, на дне унитаза мелькнула какая-то зловещая черная тень…

После этого Чарли отправился прямиком в одну из спален на первом этаже. Там, он отметил для себя, было уже гораздо теплее и уютнее.

Ложиться тем не менее сразу он не стал, а решил немного подкрепиться, благо далеко идти не нужно было, ведь несколько пачек чипсов всегда находились под рукой возле кресла, там же, где лежал и драгоценный пульт от огромного телевизора, купленного в прошлом месяце им самим на заработанные честным трудом деньги.

Запустив грязную руку по локоть в огромную пачку «Лейса» и вытащив оттуда уже полную горсть, которая быстро исчезла в необъятном рту, Чарли, с наслаждением жуя, ткнул толстым пальцем по кнопке включения своего любимчика. Мелькнула вспышка света, и на экране появилась фигура человечка, который был словно отражением его самого, он тоже, развалясь, сидел в кресле перед телевизором, уплетал чипсы и глупо смеялся. Разница была разве что в том, что он был желтым и женатым. Показывали «Симпсонов». Чарли решил оставить канал.

С истинным упоением опустошая огромный пакет жареной картошки со вкусом краба, Грин-младший, весь в жирных крошках, надрывно смеялся над тем, как глава желтого семейства душит своего сына. Действительно, вот уж потеха!

Минут через пятнадцать, к глубочайшему огорчению Чарлика, серия подошла к концу. Далее шла какая-то лабуда, и он был вынужден переключить канал, благо у него их было много. Жизнь без кабельного – это не жизнь, любил говаривать он.

Так, переключая один канал за другим и останавливаясь на каждом не больше чем на две-три минуты, он уснул, откинув голову назад и выронив пачку с жалкими остатками чипсов, которые рассыпались по ковру, только вчера вычищенному его домработницей.

Чарли снился прекрасный сон, он даже улыбался, что случалось с ним нечасто. Ему казалось, что он снова ребенок, мчащийся вприпрыжку по зеленой сочной лужайке. Куда же он так спешил? Конечно, к отцу, ведь тот, боже мой, пришел сегодня с работы раньше обычного и принес с собой замечательного новенького воздушного змея! Ах, как же он о нем мечтал! А сколько ждал! Целых семь месяцев! И вот это случилось! Неужели он сейчас и правда будет с отцом запускать его в небо? Неужели это правда? Они вместе будут держать в руках трепещущего на ветру оранжевого зверя! Ах, как же здорово будет запустить его! Он ведь будет тогда как все, с отцом, со змеем, сможет рассказывать всем об этом в школе, а не уныло стоять в сторонке и слушать, как рассказывают об этом другие!

И вот, случилось! Он полетел! Они вместе с отцом бегут, разматывая на ходу веревку и смотря, как их тигр взлетает все выше и выше! Они смеются, они счастливы! О, как это чудесно – ощущать в своих руках мощь ветра, словно удерживая его играючи на поводке! Они передают змея из рук в руки друг другу, гогочут, на глазах отца мелькает та же блаженная улыбка, что и у него, а по лицу точно так же бегут слезы счастья! Это самые яркие, самые чудесные воспоминания в его жизни. «О Боже, спасибо, что дал пережить мне их еще раз», – шепчет во сне Чарли.

Но тут все меняется, с запада подул сильный, шквалистый ветер, он вырвал у него из рук змея и в мгновение ока унес его неведомо куда. На небе появились мрачные, темные, жуткие тучи. Загремел гром. Грянула ослепительная вспышка молнии, озарившая весь небосвод от начала до конца.

«Это нечестно! Такого не было!» – закричал сквозь сон обиженно Чарли.

Да, этого не было, но это была и не реальность. Это было не его прошлое и даже не настоящее, это было что-то иное, находящееся за гранью мыслимого, за гранью действительного, сна и даже самых мрачных фильмов ужасов, когда-либо снятых. То было вторжение в разум абсолютного зла, не придерживающегося рамок приличия и не желающего наблюдать, как смеется от радости человек, оно хотело видеть только людские страдания.

Когда маленький Чарли обернулся, чтобы потребовать у своего отца объяснений, он с удивлением обнаружил, что тот куда-то исчез. Не понимая, что, собственно, происходит, он водил головой из стороны в сторону, пытаясь разобраться в том, куда папа все-таки подевался. Но его нигде не было. А с неба в то время полило. Крупные капли дождя почему-то жгуче обжигали кожу, так, словно это были укусы огромных злых ос. Морщась от боли и вопя, Чарли со всех ног понесся домой. Но, как оказалось, дома почему-то тоже не было на месте. Тогда, навзрыд уже оря от непереносимой боли, он побежал к соседям. Однако дома Старлингов почему-то тоже не оказалось. Не было нигде видно и других домов. Одежда, состоявшая из коричневых простеньких кроссовок, желтых коротеньких шорт и синей футболки, совсем не спасала. Адские капли дождя с легкостью прожигали их насквозь и остервенело впивались в кожу. Спрятаться тоже было негде.

Так Чарли и стоял, крича от жуткой боли и не понимая, что ему делать. Он визжал, плакал, пытался руками сбрасывать с себя эти кошмарные капли дождя, но все было бесполезно. Тогда бедняга бросился на землю и стал по ней кататься, извиваясь, как уж. Тоже напрасная трата сил.

А потом проклятый дождь внезапно кончился, и на небе появилось солнышко. Чарли мгновенно вскочил с земли, с упованием смотря на этот известный вестник добра. «Ведь солнце же всегда приносит только радость, дарит надежду и счастье, не так ли?» – думал он.

Но он ошибался. Сначала наступило некоторое облегчение. Лучи солнышка быстро осушили его тельце и подарили считанные секунды блаженства, когда боль утихла. Но затем, следом за болью от ядовитых капель, наступила становившаяся с каждым мгновением все сильнее другая боль. Лучи солнца перестали греть и начали жарить. Чарли словно положили на сковородку и включили огонь. Сковорода, коей являлось все пространство вокруг него, стремительно нагревалась. Лучи палили немилосердно, обжигая кожу еще сильнее, чем капли дождя. Чарли носился взад-вперед, визжа от боли и задыхаясь от нестерпимого жара. Этот ужас длился, казалось, целую вечность, и он жил в нем, не в силах завершить его и выбраться. Чарли молился, чтобы все кончилось и он наконец умер. Но Чарли не умирал, он продолжал жить, вопя от раскаленной докрасна земли, адского жгучего воздуха и жутких, прожигающих насквозь солнечных лучей.

И все же спустя какое-то время этому ужасу наступил конец. Но только лишь для того, чтобы начался еще более страшный, тот кошмар, который едва ли способен вынести человеческий разум.

Все началось с облегчения. Чарли смог ненадолго вдохнуть полной грудью, успев испытать чувство того радостного мгновения, когда ты понимаешь, что все плохое осталось позади, что все наконец-то закончилось.

Он ощупывал свое тело и радовался, что оно не пострадало, что он жив и здоров, что боли нет! И вдруг, когда он проходил ладонью по своей гладкой коже, ему почудилось, что там есть какая-то рытвинка. С тревогой Чарли повернул свой локоток к глазам и обнаружил какой-то странный желтовато-коричневого цвета нарыв. Он осторожно потрогал его, а потом тут же в испуге отдернул оттуда свою руку. Ему показалось, что внутри этой блямбы что-то шевелится. С тревогой смотрел он, как нарыв растет на его глазах и расширяется. Но что было еще хуже, так это то, что очень скоро Чарли обнаружил, что на его теле с невообразимой быстротой проклевываются и другие подобные образования. Скоро все эти нарывы начали пульсировать, было такое ощущение, что внутри них что-то движется, стремится вырваться наружу. И вот из той самой первой обнаруженной им ранки с дикой болью и отвратительным хлюпающим звуком вырвалось омерзительное насекомое. Эта тварь, прорвавшая кожу, взвилась в воздух и жутко застрекотала. Летающее гадкое создание было похоже на жука, у него были длинные мерзкие усики и кровожадные красные большие глазенки. И эта тварь начала кружиться вокруг него. Чарли стало плохо. Тошнотворное чувство омерзения пронзило его с головы до ног. Крик ужаса и отчаяния вырвался из его горла. Повсюду под кожей внутри нарывов стрекотали жуткие твари, они возились, ерзали и созревали, жаждая вырваться наружу из его тела. Ранки множились, росли на глазах, а он ничего не мог с этим поделать. Отвратительное создание носилось вокруг него, выжидая появления своих собратьев. И оно дождалось. Новые нарывы один за другим лопались с жуткой болью, выпуская наружу тварей. Омерзительно стрекоча, вокруг него носился уже целый огромный черный рой этих ужасных созданий, являющихся словно порождением самого темного уголка ада. Их было уже настолько много, что свет не проникал, это темное облако чудовищ сомкнулось вокруг Чарли темной тучей. Но новые нарывы все росли, они продолжали появляться даже на месте старых. Внутри всей его кожи все клокотало, ерзало, а потом вырывалось наружу. Он кричал, вопил, не в силах больше выдерживать этот кошмар. Чувство глубочайшего омерзения, жуткого ужаса и дикого вопля заполоняло его разум. Этому не было конца, это, казалось, продолжалось уже саму бесконечность. Твари жили в нем, они появлялись из него, они кружили вокруг него, они были ужасны. Нет, они олицетворяли собой сам ужас.

И тут где-то вдалеке зазвучали другие звуки. Это был смех. Жуткий смех. Он был словно раскатом грома в аду. Этот звук пробирал до костей и заставлял дрожать. В нем не было ничего человеческого, одна только одержимость, одна жажда чужих страданий, насилия и смерти. И этот зловещий звук приближался. Он был уже рядом. Мерзкие летающие твари расступились перед ним, пропуская своего властелина. Он явился, он пришел, в его глазах плясало адское пламя.

Чарли не побежал, не попытался спастись, он не стал бороться, для него это новое чудовище было избавлением от немыслимых пыток. Грин-младший дрожал под взглядом жутких глаз призрака, из него продолжали вылетать крылатые твари. Он больше не мог всего этого выносить, не хотел больше ничего видеть, не желал ничего чувствовать.

Уотс оскалил свои кривые зубы, а по мертвенному лицу пробежала усмешка. А затем мертвая, с торчащими кусками мяса, ошметками кожи и выглядывавшими наружу костями рука занесла вверх большой мясницкий нож. Он вогнал его по самую рукоятку в грудь Чарли Грина.

Сидящее на кресле возле телевизора тело вздрогнуло. С губ сорвался еле слышный стон. Безжизненная рука выпустила сжимающий все это время пульт. Он упал и разбился.

Чарли найдут только спустя несколько дней. Установленная врачом причина смерти – кровоизлияние в мозг. Как жаль, что Чарли так и не понял, что каждодневные посылки за картой в Управление были лишь попыткой непутевого отца лишний раз увидеться с сыном…