В кабинете Макса Грина шел ожесточенный спор. До начала экскурсии по канализации оставалось уже совсем немного времени, и участники этой словесной баталии пытались решить, стоит ли вести людей туда или нет. Большинство работников турфирмы были настроены решительно против – они не желали ни рисковать своими шкурами, ни брать ответственность за жизнь туристов. Лагерь же сторонников проведения экскурсии был небольшим и, разумеется, состоял из самого Макса Грина, его миленького сыночка и бухгалтера.

– Поймите же вы наконец, если мы сейчас отступимся и скажем всем участникам экскурсии о том, что она отменяется, то нас ждет большой скандал и большие проблемы! – вопил Гилберт, мясистый человек средних лет с густыми бровями и выпуклыми глазами, которые сейчас, когда он так надрывно кричал, казалось, того гляди и вовсе вылетят из орбит. – Вдобавок к потере деловой репутации, которая, как вам известно, у нас еще даже и не сформировалась, нам придется платить большую неустойку всем этим туристам, а нам сейчас это совсем не по карману, ведь мы только начинаем работать! Разве вы сами хотите остаться без жалования или, что еще хуже, без работы, а?!

– Вот-вот, – вставил Чарли, который за все эти полтора часа спора не смог придумать ничего другого, как поддакивать каждому слову своего папаши и его бухгалтера.

– Тебе хорошо говорить, Гилберт, не тебе ведь нужно будет спускаться вниз под землю, в самое логово призрака. Ты сидишь тут на жопе ровно и только и знаешь, как подсчитываешь прибыль, поэтому, конечно, ты за то, чтобы экскурсия состоялась, ты ведь ничем не рискуешь! А что, если он действительно вновь вернулся? Нам что, там подыхать тогда придется? И за что? За жалкие гроши, которые нам тут платят? Лично я ни за что туда не пойду, можете меня хоть уволить! – решительно заявил Кевин, один из экскурсоводов фирмы.

Другие протестующие шумно поддержали его слова. Никто из них умирать не хотел.

– Жалкие гроши! – передразнил его Гилберт. – А где, скажи на милость, ты сейчас сможешь получить в нашем городе больше? Да вы должны держаться обеими руками за такую работу! Или вам хочется слоняться по улицам безработными, голодными, оставив свои семьи без средств к существованию, а? Скажи, ты этого добиваешься? Тебе, может, и все равно, ты живешь один, а как быть остальным? Мэри, Кэтти, Питеру и Баззу? У них ведь дети! Но тебе, конечно, на них плевать! – возразил бухгалтер, пытаясь задеть за живое остальных.

Тут вмешался Макс.

– Да вы просто гребаные слабовольные ссыкуны, вот что я вам скажу, – насмешливо сказал он. Старик, как всегда, не стеснялся оскорблять своих подчиненных и старался их морально подавить и уничтожить.

Тем не менее, несмотря на все старания этой троицы, никто из работников «Путешествия во тьму» браться сегодня за это дело так и не согласился.

– А-а-а, черт с вами, проклятые предатели и трусливые бездельники, я сам проведу эту идиотскую экскурсию! – заявил Макс, видя, что переубедить своих людей ему ни за что не удастся.

– Но, папа, ты не можешь туда идти! – неожиданно сменив пластинку, возразил его сынок.

– Это еще почему? Не волнуйся, тебе не придется туда со мной спускаться, я возьму с собой Гилберта. В конце концов, кто-то же должен напялить на себя этот чертов костюм, ты ведь, голубчик, в него едва ли влезешь, а вот Гилберту, может быть, это еще и удастся сделать.

У бухгалтера мгновенно изменилось выражение лица. Теперь он был уже не слишком уверен в том, что спускаться в канализацию так уж безопасно, и трижды проклял себя за свои же слова.

– Чего это у тебя, Гилберт, вдруг так резко рожа изменилась? Неужели ты тоже решил примкнуть к изменникам? Не волнуйся, все с тобой будет в порядке, я уверен, что сегодняшние убийства – не больше чем попытка какого-нибудь местного ботаника сорвать открытие нового завода. Сам посуди, обе жертвы не из наших, а из руководства этой химической компании. Так что весьма логично попытаться выставить все так, что призрак маньяка вновь вернулся и снова убивает людей, потому что, конечно, тогда шишки из Нью-Йорка сразу же откажутся от своей идеи запускать здесь свой завод. Разве я не прав? Или ты думаешь, что Билл Уотс вдруг записался в общество защиты дикой природы или просто по доброте душевной решил помочь местным избавиться от источника загрязнения воздуха, чтобы им легче дышалось? – расхохотавшись, а затем сразу же дико раскашлявшись, объявил Макс Грин.

Бухгалтера не слишком-то убедили эти слова, но он признал себе, что звучат они вполне правдоподобно.

– А я ничего, мистер Грин, я и не собирался вам возражать и тем более вас предавать, просто у меня вдруг на мгновение прихватил живот, наверное, всему виной эти чертовы бургеры из закусочной Хемсворта, не зря же все говорят, что вместо нормальной говядины он подсовывает туда собачатину.

– Ну-ну, иди-ка лучше примерь костюм, посмотрим, сможешь ли ты в него влезть. – А потом, поразмыслив, он добавил: – И прими на всякий случай что-нибудь от отравления, не хватало еще, чтобы ты в этом костюме обосрался, он нам еще не раз понадобится.

«Кто знает, может, Хемсворт действительно сует в свои бургеры нечто подобное, ведь деваются же куда-то бродячие собаки и кошки», – подумал Грин.

Гилберт в костюме приведения смотрелся до невозможности комично и нелепо, этакий перебравший с тортиками и умерший от обжорства мертвец.

«Ну что ж, на безрыбье и рак рыба, да и к тому же в канализации будет темно, а люди будут находиться под впечатлением от места и жуткого рассказа, так что должно сработать», – решил старик и направился встречать свою сегодняшнюю публику любителей острых ощущений.