Джон Долтон явился сегодня на работу во всеоружии. Он специально встал на несколько часов раньше обычного, чтобы навести лоск своему костюму и туфлям, привести в порядок себя самого и, наконец, еще раз отрепетировать перед зеркалом торжественную речь, которую он должен был произнести на открытии завода.

Однако когда директор филиала в Рокдейле явился на работу, то его ждал там весьма неприятный сюрприз. Как только он переступил порог парадного входа в здание, ему навстречу быстро засеменил секретарь Лидия.

– Мистер Долтон, мистер Долтон, вы не поверите, случилось ужасное! – с ходу залепетала она.

– Что еще такое?! Эти кретины не успели закончить свою работу за ночь?!

– Нет же, нет! Они-то как раз все успели сделать, но случилось кое-что другое! Это ужасно!

– Да что же такое произошло?! Отвечай скорее, дура!

– Нашу сотрудницу нашли сегодня утром мертвой! Ее убили!

– Что?! У нас в здании?!

– Да нет же, в ее съемной квартире.

– Хм, ну тогда это еще не катастрофа. А кого убили?

– Лизу Бишоп, она…

– Я знаю-знаю, кто она такая. Ну что ж, весьма печально, и это все?

– Да, но…

– Какие еще «но»?!

– Но что же мы теперь будем делать, все ведь уже начали собираться, люди с телевиденья приехали несколько минут назад, а церемонию открытия мы теперь проводить не можем.

– Это еще почему?

– Ну как же, – округлив от удивления глаза, сказала Лидия, – убили нашу сотрудницу, такая трагедия. Представляете, в квартире в это время находился ее маленький сын, он мог все видеть, а еще…

– Да-да, это ужасно и все такое, но мы-то тут причем, скажите на милость?! К тому же услуги мисс Бишоп нам пока не слишком были и необходимы, она бы нам очень понадобилась несколько позже, но точно не сегодня. Так что идите, Лидия, идите, делайте свою работу и не разводите панику! – раздраженно отмахнулся Долтон.

– Я хотела сказать.

– Ну?!

– Еще люди считают, что это дело рук не простого убийцы. Знаете, труп Лизы был найден в ванной комнате, и все считают, что к ее смерти причастен Билл Уотс, ну знаете, злобный дух, который три года назад убивал здесь людей.

– О боже, Лидия, вам что, пять лет, чтобы вы верили в такие вещи? Можете посмотреть выпуск Барри Смита про эту историю, он там весьма доходчиво объяснил, как на самом деле все обстояло. И не надо возражать! Им было проведено тщательно расследование, и он доказал, что никакого призрака не было! И вообще, я не верю во всю эту чепуху насчет привидений, злых духов и тому подобной нечисти. Эти сказки хороши только для того, чтобы пугать маленьких детей. Уяснили?!

– Да, мистер Долтон, – понуро опустив голову, ответила Лидия. – Но ведь…

– Что еще?!

– Остальные сотрудники, да и СМИ, могут осудить такое отношение к этой ситуации. Понимаете, у нас тут будет праздник, торжество, а одна из наших коллег убита, у ее семьи огромная трагедия, люди просто не поймут этого. Будет лучше, если мы перенесем открытие завода на пару дней, я думаю.

– Думать, Лидия, не входит в ваши обязанности. Никаких переносов открытия не будет! Но, пожалуй, в ваших словах есть доля правды. Так уж и быть, я подкорректирую свою речь с учетом сложившейся ситуации, произнесу пару слов об этой кошмарной трагедии, мы устроим минуту молчания, а вы отправите родственникам этой совершенно не кстати именно сегодня погибшей Бишоп наши соболезнования и какие-нибудь там цветы или что-то в этом роде, сами уж разберитесь с этим. Да, и еще, пожалуй, можно будет тогда отменить и банкет. В конце концов, люди тогда не будут бездельничать и сразу же смогут приняться за работу, – усмехнулся Долтон.

– Хорошо, мистер Долтон, я вас поняла.

«Какой же ты бесчувственный козел и мудак, мистер типа важная шишка», – подумала она про себя.

– Да, Лидия, еще одно: раз уж эта Бишоп не сможет теперь приступить к своим обязанностям, то потрудитесь скорее найти ей замену. Эх, право, очень жаль, что ее убили, мне говорили, что она и правда была хороша в своем деле. Но да ладно, Лидия, нам пора работать, времени до начала церемонии остается уже слишком мало.

Несмотря на возникшие трудности, церемония открытия рокдейлского завода, по мнению Джона Долтона, прошла успешно. И даже очень. Ему удалось за какие-то полчаса почти кардинально изменить свою речь, причем весьма достойно, потому что получилась она еще более эмоциональной, чем была прежде. Произнося ее со сцены, он видел, как расчувствовались некоторые из зрителей. Что уж там, ему даже самому удалось пустить пару слез. А кроме того, несколько минут назад ему позвонил сам Барт Аткинсон, генеральный директор компании, и поздравил его с открытием. По-моему, Барт остался им очень доволен и даже намекнул, что если он и дальше будет продолжать в таком же духе, то ему очень скоро светит повышение. Наконец-то! О да! Он, конечно, продолжит в таком же духе и очень скоро сможет заменить и самого Аткинсона! Какая же его все-таки ждет потрясающая жизнь! Какая стремительная карьера! А что за возможности она откроет! Джон снова представил, как он идет с какой-нибудь потрясающей топ-моделью к себе в номер после наиболее знаковой вечеринки года, на которую были приглашены только самые известные и богатые люди. Ах! Что за жизнь, что за жизнь!

Напевая себе под нос и продолжая мечтать, мистер Долтон открыл средний ящик своего рабочего стола и вытащил оттуда бутылочку бурбона и стакан. Протерев его внутренней стороной пиджака, Джон налил себе до краев. Он это заслужил! Еще бы! Столько пришлось потратить сил! Этот завод был от и до его детищем, его, и ничьим больше! Он сам нашел подходящее место для постройки в этом увядающем городке, уломал совет директоров выделить ему на это деньги и потом столько дней воплощал свою задумку в жизнь.

«Черт подери, какие же все-таки эти провинциалы недоумки! Надо же было выдумать, что у них из сортиров и раковин является призрак, дух умершего маньяка!»

Долтон расхохотался.

«Ужас Рокдейла, зло, являющееся из канализационной трубы, туалетный монстр, ей богу, какой же это все-таки идиотизм!»

И Джон, сидя в своем любимом кресле и попивая бурбон, взорвался от истеричного хохота.

Немного отойдя от переполнявших его эмоций, но все еще немного посмеиваясь, Долтон вытер набежавшие слезы с лица другой стороной внутренней части пиджака и встал с кресла. Ему захотелось освежиться. Он изрядно вспотел уже во время церемонии открытия, а теперь, после этого надрывного хохота, и подавно. Джон чувствовал себя очень грязным. К счастью, у него в кабинете был собственный душ. Что ж, пора бы его уже опробовать и проверить, действительно ли была решена проблема с напором воды.

В душ он вошел в чрезвычайно игривом настроении. Алкоголь внутри него уже делал свое дело, и Джон, раздевшись, попытался исполнить какой-то танец, внешне напоминающий пляски неких первобытных племен.

Вдоволь покривлявшись, Джон, тяжело дыша, двинулся к душу, тряся своими жировыми отложениями в области живота.

– Эй, призра-а-а-ак, покажись, Потрошитель Дерьма, Ужас Мочи, где же ты? – смеясь, закричал Джон.

Очень довольный своим остроумием, Долтон залез внутрь пустой душевой и захлопнул за собой стеклянные дверцы. Сверху из лейки полилась вода. Напор был что надо.

Счастливый директор с наслаждением плескался под струями душа уже около десяти минут, когда вдруг почувствовал что-то неладное. Внутри него с каждой секундой все больше и больше нарастало какое-то беспокойство. Он торопливо выключил воду и огляделся по сторонам. Никого. Ничего. Джон уже было собирался снова открыть кран, когда почувствовал, что вокруг него как-то резко стало холодно.

– Кажется, я немного перебрал с бурбоном, – вслух предположил Долтон и начал открывать дверцы, чтобы скорее выйти из уже совсем не радующего его душа.

Джон даже успел переступить одной ногой порожек душевой, когда левым глазом увидел, что из слива вихрем вырвалось какое-то темное пятно, некий бесформенный сгусток, похожий на огромную кляксу от чернил. Завизжав, словно маленькая девчонка, он было рванулся вперед, чтобы перенести из душевой вторую ногу и оставшуюся часть туловища, но не успел этого сделать. Из темного сгустка вдруг стремительно вырвалась мгновенно выросшая рука. Ужасная, омерзительная конечность схватила его правую ногу. Долтон снова завизжал и изо всех сил дернул ногу на себя. Не тут-то было! Пальцы-щупальца крепко обхватили его за ступню и не отпускали. Вытаращив глаза и продолжая дергать на себя правую ногу, Джон, содрогаясь от омерзения, смотрел, как черная бесформенная сущность принимает облик человека, того самого, что он видел в газетах и в выпуске Барри Смита.

– Н-не м-м-может б-б-быть! – заикаясь, прошептал бедный директор. Но перед ним действительно сейчас стоял на четвереньках, крепко сжимая его правую ногу, Билл Уотс, Ужас Рокдейла, которого он сам же призвал к себе.

– А-А-А-А! Боже, помоги! – отчаянно завыл Джон.

Дикая, изъеденная червями физиономия призрака ухмыльнулась, а его мертвенно-бледная рука рванула свою жертву на себя. Долтон успел ухватиться руками за ручку дверцы. Тварь тянула его за ногу к себе. Джону было ужасно больно, но он, зажмурив глаза, не отпускал заветной ручки, за которую ухватился обеими руками. Чудовище жутко взвыло, подобралось поближе и, разинув пасть, клацнуло зубами. В душевую хлынуло море крови, сочившейся из обрубка ноги.

От боли Джон чуть было не потерял сознание. Он отпустил руки и грохнулся животом о пол. С трудом удерживая свое сознание наяву и стараясь не отключиться, собрав все силы в кулак, Долтон постарался перекатить свое туловище вперед, подальше от призрака, который, взмыв вверх, с наслаждением взирал на корчившегося от боли человечка.

Рывок, еще рывок, и тело директора с обрубком ноги откатилось в сторону. Уотс рванулся вперед, пытаясь ухватить наглеца. Но было поздно, его жертва была для него уже вне предела досягаемости. Призрак жутко взвыл, и все стены в комнате завибрировали от его потустороннего ужасного крика.

Долтон, не оглядываясь, перебирая руками, пополз вон из душевой, оставляя после себя кровавый след из обильно сочившегося остатка ноги.

Его ужасно мутило, жуткая боль застилала все вокруг, но он полз и полз, не смотря назад.

Добравшись до своего рабочего стола, он в изнеможении привалился к нему, силы оставили его. Кровь из его правой ноги, которая была оторвана до колена, не переставала хлестать. Боже мой, подумать только, он никогда раньше не представлял, что в человеке может быть столько крови. Его все время клонило отключиться, но он всеми силами продолжал удерживать себя в сознании. Он знал, что нельзя этого делать, тогда он погиб, никто ему не поможет, Лидию он отпустил домой, а докричаться отсюда до остальных в здании невозможно. В глазах все плыло, нога дико пульсировала от боли, но он, собравшись с духом, нашел в себе силы приподняться и нашарить дрожащей рукой телефон на столе.

– Ага, вот!

Джон потянул его на себя, но руки его были так слабы, что, как только аппарат оказался у края стола, он выронил его. Телефон упал на пол и разбился.

«Все, единственный шанс на спасение потерян»…

Долтон снова привалился спиной к столу. Сил двигаться больше не оставалось, он не сможет проползти через весь кабинет, а потом еще через приемную, для того чтобы позвать на помощь.

Медленно шли минуты. Одна за другой, одна за другой. Долтон все еще оставался в сознании, а кровь из его ноги все не переставала идти. Джон смотрел на эту алую струящуюся из него жидкость. Он понимал, что вместе с ней из его тела уходит жизнь. Капля за каплей, капля за каплей, она покидает его и утекает в другой мир. Долтон пошарил рукой во внутреннем кармане пиджака и извлек оттуда трясущимися пальцами свой бумажник. Джон открыл его, достал изнутри фотографию и прижал ее к груди. Кошелек он откинул в сторону.

На фотографии были его жена и сын. Бедная Лили, он оставляет ее одну растить их ребенка. Как же она прекрасна! Какой же он был дурак, что так мало уделял ей времени и так редко говорил, как сильно ее любит. А малыш Микки. Ему придется теперь расти без отца. Его и так без конца дразнят мальчишки в классе за то, что у него слишком большие уши. Кто же теперь заступится за него? «Микки, дорогой сынок, прости меня, что покидаю тебя, прости, что твой отец оказался таким идиотом. И как жаль, что я так и не смогу прийти на твой первый бейсбольный матч. Уверен, что ты покажешь им, сыграешь лучше всех! О боже, как же больно, и как же холодно!» Джон снова прижал фотокарточку к своей груди.

За дверью вдруг раздался какой-то шум. Долтон повернул голову и попытался крикнуть, позвать на помощь, но из горла вырвался лишь слабый шепот.

Тем не менее спустя мгновение в дверь постучали, потом еще раз, а затем ручка повернулась, и внутрь осторожно вошла Лидия.

Зайдя в кабинет, она вскрикнула. На полу, привалившись к столу, лежал ее босс. У него был очень бледный вид, а к тому же отсутствовало полноги. Из душа тянулся длинный красный след, а возле самого мистера Долтона скопилась уже довольно-таки большая лужа крови.

– Мистер Долтон, сэр, о господи! – закричала она и бросилась к нему.

Увидев, что он еще жив, она кинулась к своему рабочему месту и вызвала скорую, после чего снова вернулась к истекающему кровью начальнику.

– Мистер Долтон, все будет хорошо, вы только не волнуйтесь, я вызвала скорую, она скоро будет, вам помогут, вот увидите, все будет хорошо, – надрывно кричала она.

Джон с трудом открыл глаза и посмотрел на нее. В глазах все плыло.

– А, Лидия, это вы, большое вам спасибо, но, боюсь, уже слишком поздно, увы, я умираю.

– Нет, мистер Долтон, нет, не говорите так, все будет в порядке, вот увидите!

– Бросьте, Лидия, из меня вытекло слишком много крови, и я уже совсем не чувствую боли. Но я рад, что вы здесь и мне не придется умирать в одиночестве.

– Нет, сэр, нет!

– Послушайте, а что вы подобрали моему сынишке Микки на день рождения?

– Игрушку. Летающий самолет на пульте управления, самая лучшая и последняя модель.

– Прекрасный подарок, большое вам спасибо, ему очень понравится! Не могли бы вы, пожалуйста, передать еще ему и моей жене, что я их очень сильно люблю и прошу прощения за то, что был таким кретином и так мало уделял им времени?

– Конечно, мистер Долтон, конечно, – рыдая, ответила Лидия умирающему.

– Большое вам спасибо, вы очень любезны. И да, Лидия, забыл вам сегодня сказать: вы просто потрясающе выглядели, были лучше всех в зале, это платье вам очень идет, оно подчеркивает ваши красивые зеленые глаза, надевайте его почаще.

– Хорошо, мистер Долтон, хорошо, большое спасибо, – захлебываясь от слез, ответила ему она.

Но мистер Долтон ее уже больше не слышал. Он умер.