В семейных упаковках ароматизированных йогуртов всегда было четыре лимонных; несомненно, это была французская кулинарная традиция, по моему мнению, поддерживаемая садизмом промышленной статистики.

Мы охотно ели остальные йогурты, но, когда оставались только лимонные, мой отец считал, что йогурты ещё есть.

И когда они хранились в холодильнике слишком долго, отец принудительно распределял их после обеда под видом десерта.

Я ела цветную капусту, овсяный корень[1], брокколи, мангольд, мозги, печень, масло от печени трески и саму эту печень, но заставить себя съесть лимонный йогурт я не могла.

Мои братья ели его, как едят полезные для здоровья овощи.

Меня же охватывал полный паралич.

Братья меня жалели. Они долго думали, как меня спасти (при этом стоит отметить, что они предпочитали подвергать себя непомерной опасности вместо того, чтобы съедать мой лимонный йогурт).

Отец десерт не ел и часто уходил из-за стола раньше.

Как-то за завтраком брат, скучавший за столом, запустил руку под скатерть и нащупал под столешницей ящик.

Туда-то он однажды поспешно и вылил мой лимонный йогурт. Все трое, включая его, недоумённо вытаращили глаза и затаили дыхание. Ничего не произошло.

После этого мы повадились скидывать в ящик стола кусочки непрожёванного мяса и жир от ветчины.

С тех пор жизнь наша шла прекрасно, вплоть до момента, когда напряжённая обстановка застолья вновь её не омрачила. Однажды наша мачеха спросила:

– А что это за запах?

Она подошла к столу, принюхиваясь.

Она позвала отца. Они принялись ходить вокруг стола.