В Париже – лето. У мачехи назначена встреча. Она паркует машину на набережной Малаке.

Она говорит мне:

– Сейчас вернусь.

Закрывает дверцу.

Через заднее стекло её «Мини-Купера» вижу, как она удаляется.

Она говорит Лакану:

– Бла-бла-бла… дети, да, трое, с ними жизнь чуть приятнее, они приезжают к нам по выходным, проводят у нас половину каникул; к слову, я ненадолго, там девочка.

– М?

– Ждёт меня в машине.

– …

– Она не одна, там ещё собака.

– …

– Я хорошо закрыла дверь.

Через несколько минут Лакан подошёл поговорить со мной и подарил карандаши для рисования.

Когда мы ездили в Париж, у моего брата была заранее подготовлена целая программа. Он ставил обувь на свою кровать. Накануне он бросал в меня башмак, чтобы я не засыпала и слушала до конца его теории. Разумеется, это могло сработать лишь дважды.

Наша разница в возрасте в то время очень ощущалась. Я помню, каких нечеловеческих усилий стоило изображать, будто я слушаю: я издавала звуки, из последних сил прибегала к помощи звукоподражания, но наступившая тишина меня выдавала, а ботинок быстро заставлял вернуться к роли слушательницы.

Ослепительно-белый день, мы едем в Туари. Отец объяснил нам, что там находится парк, по которому свободно бродят африканские животные.

Мы медленно выезжаем на поляну. Земля очень плоская. Мы останавливаемся. Там львы. Картину дополняет зной. Львы, принюхиваясь, несколько раз обходят машину кругом. Они удаляются. Жара.

Чуть дальше мимо нас на медленных ногах проходит группа жирафов. Контрастный рисунок на их шкурах выглядит щеголевато. Мы им нравимся; они подходят. Они окружают машину, и один, любопытный, сгибает передние ноги и приближает свои большие глаза к приоткрытому окну. Мы с братьями разом прижимаемся друг к другу на сиденье, напоминая маленький аккордеон. Жираф всё ближе и ближе. Мачеха взвизгивает; отец кричит:

– Поднимите стекло!

Большая голова внутри машины; она ловко поворачивается, хватает лежащую сзади соломенную шляпу, жуёт её и удаляется.

Отец ждёт окончания трапезы. Он снимает очки, трёт глаза пальцами и произносит:

– Куриные кости не ешь, что ли?

Как-то раз один из наших друзей, которого мы пригласили, настолько ему поверил, что стал жевать банановую кожуру.