С некоторых пор мы жили в Вогуэне. Несколько гектаров земли, а на краю – шато, крыло которого мы и заняли.

Отец уехал на работу в Ла Борд. Мы остались с мачехой на весь день.

Мы убегаем играть в лесу.

Наступает вечер. Отец возвращается пешком: пара жёлтых блестящих кругляшков в оправе бликует над длинной аллеей, испещрённой выбоинами.

На фасаде возле двери висит колокол, и цепь его частично скрыта плющом. Как и в Ла Борде, где звонят в колокол, созывая Постояльцев на ужин, наша мачеха трижды тянет за верёвку и возвращается в дом.

Мы бежим обратно; все садятся за стол.

Внезапно раздаётся стук в дверь.

Мы идём посмотреть, кто там. Это владелец дома.

За его спиной – половина жителей деревни, прибежавших с вёдрами и бадьями, чтобы тушить пожар.

Мы звонили в старый пожарный колокол.