Прошло три дня.

Успел отдохнуть Давид после жестокой битвы. Джалали от пыли и грязи отскрёб, смыл с него запёкшуюся кровь. Сам в нарядную одежду облачился.

Хандут-хатун в дорогу собралась. Простилась с отцом своим, царём Вачо-Марджо. Пожелал тот любимой дочери счастья в Сасунском доме, а Давиду удачи во всех его делах.

Сели Давид и Хандут на коней и тронулись в Сасун.

Вновь пришлось Давиду через Хлат проезжать. Выглянула из окна Чымшкик-султан, увидела, что Давид с молодой невестой едет, и крикнула ему:

– Давид! Давно ли мы кольцами обменялись с тобой? Давно ли обещал ты жениться на мне? Неужели Хандут меня сильнее? Неужели она красивее меня? Знай же, Давид! Не пропущу я тебя через Хлат. Выходи биться со мной! Если убью тебя, останемся мы вдовами с Хандут, квиты будем с ней. Если ты меня убьёшь, станешь ей мужем, а она женой твоей.

Ответил Давид:

– Будь по-твоему, Чымшкик-султан. Одна лишь просьба у меня к тебе. Эта девушка, что едет со мной, она свой дом уже покинула, а в новый дом ещё не вошла. Позволь мне в Сасун её отвести. Пройдёт семь дней, и вернусь я биться с тобой.

– Что ж, – сказала Чымшкик-султан, – если поклянёшься Богородицей и Ратным Крестом, что через семь дней воротишься на бой, тогда пропущу тебя.

– Клянусь именем Пресвятой Богородицы! – воскликнул Давид. – Клянусь Ратным Крестом на моей правой руке! Лишь минует семь дней, вернусь я биться с тобой!

Пропустила их тогда Чымшкик-султан через Хлат.

Прискакали Давид и Хандут-хатун домой, в Сасун. Свадьбу сыграли. Богатырь Горгиз посажёным отцом на их свадьбе был. Семь дней пировали и стар и млад. Семь гусанов дни и ночи пели хвалу Давиду Сасунскому и прекрасной Хандут-хатун.

Глядя на любимую свою Хандут, позабыл Давид обо всём на свете. Позабыл он и про Ратный Крест, которым клялся Чымшкик-султан. Позабыл и про неё саму.

Прошло семь дней.

Остался в Сасуне Давид.