Узнав о том, что казнён царь Френк, не захотели больше другие цари воевать. Повернули свои полки и возвратились домой.

Три дня Хандут-хатун Давида ждала. Давно уже смолк звон мечей, кончилась жестокая битва, а Давида всё нет и нет.

Неужели погиб он в бою? Неужели придётся тело его предать земле?..

Переоделась Хандут-хатун в мужское платье. Оружие взяла. Села на коня и выехала в широкое поле.

Усеяно всё поле телами убитых врагов. Вглядывается Хандут в мёртвые лица, Давида ищет. Едва заметит труп какого-нибудь богатыря, смотрит, нет ли Ратного Креста на его правой руке.

Солнце к закату пошло. Смеркаться стало. А Хандут-хатун так и не отыскала любимого своего Давида.

Вдруг различила она всадника в сумерках. Едет он к ней навстречу, объезжает тела погибших. То Давид в Капут-кох возвращался. Но в темноте не узнала его Хандут. Да и Давид её в мужском платье не признал.

Крикнул он:

– Кого ты ищешь, воин? Если отца – нет его больше в живых. Если брата – нет его больше в живых. Если друга – нет в живых и его. Хочешь за них отомстить – бейся со мной! А не захочешь биться – друга во мне найдёшь.

– Попридержи язык, хвастун! – ответила ему Хандут. – Какой ты мне друг! Ты и мизинца не стоишь того, кого я ищу. Мне и остывший труп его дороже, чем сотня таких, как ты! Если на тебе его кровь, хочу я и твою кровь пролить!

– Что ж, – сказал Давид, – тогда биться будем.

Встали они друг против друга. Биться начали.

Взрыхлилась под ними земля, будто сорок плугов поле перепахали. Пыльная туча до неба поднялась, и если бы вдруг солнце взошло, не пробились бы его лучи сквозь пыльную мглу.

Долго длился бой. Никто друг друга одолеть не мог. Давид вполсилы бил. Понял он, что противник слабее, но не хотел его убивать, грех ещё одной смерти на себе нести. А Хандут-хатун старалась всю силу в удар вложить, насмерть соперника поразить.

Вот размахнулась она тяжёлой палицей и такой удар нанесла, что, будь вместо Давида сорок пахлеванов, бездыханными пали бы они. Прикрылся Давид щитом, отразил удар. Сам размахнулся, чтобы палицей ударить. Но не выдержала Хандут, повернула коня и прочь поскакала.

Бросился в погоню Давид. Вот-вот настигнет, вот-вот вышибет палицей седока из седла.

Соскочила Хандут с коня. Слетела шапка с ее головы, и рассыпались по спине сорок смоляных кос. Тут выглянула из-за тучи луна, и узнал Давид царевну Хандут-хатун.

Спрыгнул с седла, на землю её повалил, прижал спиной к земле.

Воскликнула она:

– Неужели поднимешь ты руку на женщину? Ведь женщина я!

– Нет, не подниму, – ответил Давид. – Мне довольно и того, что отплатил я тебе за то, что когда-то ударила ты меня по лицу.

– Давид! – обрадовалась Хандут-хатун. – Давид мой любимый! Как же я боялась, что ты убит! Отпусти же меня, дай мне встать. Про то, что ударила тебя, не вспоминай больше. Семь лет сорок пахлеванов моей руки добивались, а я всё тебя ждала.

Отпустил её Давид, помог ей встать. Обнялись они и домой пошли. А по дороге вот какую историю поведала Давиду Хандут-хатун.

Давно уже, когда была она совсем юной девушкой, сосватали её в жены сыну одного царя. Царевич тоже был совсем юн и не очень умён. Затеял он как-то бороться с Хандут, хотел на землю её повалить. Стала юная красавица упираться, сжала слегка своего жениха, а у того кости затрещали, и испустил он дух. Тут и узнала Хандут, как она сильна. Назвал её царь убийцей своего сына и назад в Капут-кох отправил…

– …И тогда, – сказала Хандут-хатун, – поклялась я, что лишь за того замуж пойду, кто силой меня превзойдёт, кто спину мою к земле прижмёт. Сегодня тебе это удалось, Давид! Теперь ты – мой муж, а я – жена твоя! Куда хочешь пойду за тобой!