Прознали сорок пахлеванов, что кинула Хандут-хатун Давиду красное яблоко. Начали роптать и возмущаться.

– Как же так? Мы уже семь лет тут сидим и ни разу никаких даров от неё не получали. А сумасброд сасунский, лишь приехал, сразу гостинец получил!

И решили они погубить нового жениха. Вином его напоить, а затем убить.

Устроили пир. За Давидом послали.

Пришёл Давид. Как увидели его пахлеваны, так и обомлели. Любой из них – что мальчишка по сравнению с Давидом!

«Если не убьём его, – зашептались они, – плохи наши дела. Он и красотой, и силой нас превосходит. Конечно, Хандут его выберет, а нам – от ворот поворот».

– Добро пожаловать, Давид! – говорят пахлеваны. – Выпей чашу с вином за Хандут-хатун!

– За неё, – отвечает Давид, – мало одной чаши выпить. Да и что за чаша у вас! Из неё пить – что верблюда из ложки поить! Другую посуду несите!

Принесли ему карас с семилетним вином. Сбегали за чашей величиной с таз.

Начал Давид вино пить, а пахлеваны подливать да подбадривать. Развеселился Давид, захмелел. Стали глаза у него слипаться. Голова то подымется, то опять на грудь упадёт.

А пахлеваны уже мечи обнажили. Дожидаются удобного момента, когда Давид совсем уснёт, чтобы разом на него напасть.

Почуял неладное Горгиз. Крикнул:

– Эй, кум Давид! Вьются мухи над тобой. Рассеки их мечом!

Встрепенулся Давид. Попрятали пахлеваны свои мечи. А у того опять голова на грудь клонится.

Хандут-хатун мешок орехов взяла, на кровлю поднялась, заглянула в эртык. Как только задремлет Давид, она орешком в него бросает. Поднимет он голову – пахлеваны мечи прячут. Опустит голову – вновь мечи достают. А Хандут опять орешек кидает.

За орехом орех – опустел мешок. Но и Давид уже успел протрезветь. Подозвал слугу:

– Смени-ка скатерть и еду неси. А то эта вся вином залита.

Пахлеваны заволновались:

– Не нужно скатерть менять! Мы и на этой поедим.

– Нет, – сказал Давид. – Не годится хлеб на грязную скатерть класть.

Потянул за край и сдернул её со стола. А под скатертью сорок обнажённых мечей лежат.

– Что это? – удивился Давид. – Никак мечи? Чьи же они, интересно?

Молчат пахлеваны. Боятся на Давида глаза поднять.

Сгрёб он мечи в одну кучу. Словно колосья, об колено их переломал.

– Хороша сталь! – сказал Давид. – Из этих мечей надо будет мотыг наковать, чтоб девкам в огороде копаться. Да и на подковы моему коню останется. Ему тех подков на год хватит.

Задрожали пахлеваны. Вскочили из-за стола и разбежались. А Давид к воротам подошёл. Обратился к Горгизу:

– Не пора ли, посажёный отец, в дом войти и за стол сесть? Пусть куры во дворе пируют, а не мы с тобой!