За дерзость и бесстрашие ещё больше полюбился царевне Давид. Решилась она впустить Давида в свои покои. Сорок пахлеванов о чести такой семь лет мечтали, но Хандут уже и помнить о них забыла.

Как только вошёл Давид в покои Хандут-хатун и взглянул на неё, все слова растерял, которые хотел ей сказать. Красота царевны совсем его с ума свела.

Обнял он её и в лоб поцеловал. Не оттолкнула его Хандут.

Ещё крепче обнял её Давид и в губы поцеловал. И вновь не оттолкнула она его.

Но, когда попытался Давид в грудь её поцеловать, вырвалась Хандут, ударила его по лицу. Разбила в кровь нос и губу.

– Ты от своего отца силу и отвагу унаследовал, – сказала Хандут-хатун. – А я от своего – гордость и вольный нрав. Разрешила я в лоб меня поцеловать за то, что издалека ты ко мне приехал. Позволила я в губы меня поцеловать за то, что ты молод и прекрасен. А третий поцелуй ты ещё не заслужил. Вот за что ударила я тебя.

Обиделся, насупился Давид. Вытер кровь рукавом и вышел вон. Вывел из конюшни Джалали, сел в седло и поехал восвояси.

Спохватилась Хандут: «Что же я наделала! Сейчас уедет Давид и не увижу его больше никогда!..»

Побежала она вслед за ним. Зовёт со слезами в голосе:

– Вернись, Давид! Не покидай меня насовсем!

А Давид не оборачивается, дальше едет.

Туфли мешают царевне бежать. Сбросила их, в чулках пошла по каменистой земле.

– Вернись, милый мой! Если покинешь меня, я умру!

Не оборачивается Давид, всё дальше и дальше удаляется от Хандут-хатун. Не догнать его ей.

Позвала она из последних сил:

– Давид, милый! Обернись хоть разок на прощанье!..

Не выдержал, обернулся Давид. Глядит: Хандут босая за ним идёт. Чулки об острые камни порвались. Нежные ноги все в крови. Далеко тянутся кровавые следы.

Соскочил он с коня, к Хандут подбежал, на руки её подхватил.

– За что же ты так мучаешь меня, мой милый? – прошептала Хандут. – Неужели всё ещё сердишься на меня?

– Я за тобой из Сасуна скакал, – сказал Давид. – А ты вместо привета по лицу меня бьёшь! Как же было не рассердиться мне?

– Ах, Давид! – отвечает Хандут. – Забудь, что я тебе наговорила. У девушек ведь всегда так: уста говорят одно, а сердце – другое. Но знай, если ещё раз уедешь от меня, буду бежать за тобой, пока не расстанется с телом моя душа.

Жалостью к прекрасной Хандут переполнилось сердце Давида. Так и вернулся он в Капут-кох, неся на руках любимую свою царевну.