Въехал Давид на коне в хас-бахчу. Спешился у прохладного фонтана. Распряг Джалали и пустил его пастись прямо среди рехана и розовых кустов. А сам лёг у фонтана и заснул, устал с дороги. А назывался тот фонтан – фонтаном Бессмертья.

К полудню Хандут-хатун и сорок служанок её пришли погулять в хас-бахчу. Вдруг видят: что такое? Чей-то конь в саду пасётся, рехан щиплет, у роз в царском саду лепестки обрывает.

Увидели и всадника. Спит себе, и не где-нибудь, а прямо у фонтана Бессмертья!

В спящем всаднике Хандут-хатун Давида узнала. Сказала служанкам:

– Какой этот Давид неотёсанный! Подите разбудите его. Хлеба ему принесите. Пусть поест и уходит. Не то придут сорок пахлеванов, изрубят его на куски!

Принесли служанки хлеба. Разбудили Давида.

Поел он, из фонтана Бессмертья воды попил, поблагодарил служанок.

– Ты Хандут-хатун благодари, – говорят они. – Это она тебе хлеба прислала. И ещё велела передать, чтобы уходил отсюда. Какой ты, Давид, неотёсанный! Надо же, до чего додумался – коня своего в хас-бахчу пустил пастись! Это же тебе не луг!

– Да куда ж мне деть своего коня? – спросил Давид.

Указали ему служанки на большую конюшню.

– Сорок коней в конюшне стоят. На них сорок пахлеванов в Капут-кох приехали, чтобы добиться руки Хандут-хатун. И ты за тем же приехал. Вот и ставь в ту конюшню коня своего.

Подвёл Давид своего Джалали к конюшне. Дверь распахнул. Сказал:

– Ну, Джалали! Если ты этих коней посрамишь, значит, и я их хозяев одолею.

Заржал Джалали, вбежал в конюшню. Сбил всех коней в кучу, могучей грудью их к стене припёр. Весь ячмень у них отобрал, голодными их оставил.

Пришли конюхи к Хандут-хатун. Так, мол, и так. Конь Давида один в конюшне хозяйничает, остальные кони от страха дрожат.

Промолвила Хандут:

– Ну что ж. Показал себя сасунский скакун. Посмотрим теперь, как его хозяин себя покажет.