Поскакал Давид в ту сторону, куда старик указал. Осадил коня у зелёного шатра Мсра-Мелика, внутрь заглянул.

Помнил Давид Мелика ещё молодым, любящим военные игры, шутя играющим тяжёлой булавой. Но сейчас взглянул на него и не узнал.

Лежит на тюфяке огромная туша. Изо рта пар валит. Рядом семь дев сидят, мух от спящего отгоняют. Ещё семь дев пятки Мелику чешут.

Приказал Давид двум слугам, стоящим у дверей, разбудить своего царя.

– Нельзя, – те отвечают, – его будить. Обычно спит он семь дней подряд. Три дня уже проспал, ещё четыре дня пройдёт, тогда сам встанет.

Рассердился Давид:

– Недосуг мне четыре дня ждать, пока выспится он! Будите его! Пусть выходит на поединок! Иначе я так его своим мечом усыплю, что вовек не проснётся!

Тогда раскалили они вертел на огне и приложили к пяткам Мелика.

– Уф-ф! – пробормотал тот во сне. – Нет покоя от сасунских блох! Спать мешают…

И снова захрапел.

Раскалили тогда докрасна лемех от плуга, приложили к пяткам Мелика.

– Тьфу ты! – заворочался тот во сне. – Опять эти блохи проклятые спать не дают…

И снова захрапел.

Не стерпел тут Давид. Своё острое копьё в пятку Мелику вонзил.

Проснулся Мсра-Мелик, сел, почесался, зевнул. Положил на одно веко левую ладонь, на другое правую ладонь, продрал глаза. Выглянул из шатра и увидел Давида верхом на коне Джалали.

Хоть и был Давид обагрён кровью с ног до головы после яростной битвы, узнал его Мсра-Мелик. Поднатужился, воздуха в грудь набрал, щёки раздул и так на Давида дунул, что, будь на его месте сорок быков, покатились бы они по полю, как тополиный пух.

Но не сдвинулся с места Давид. И почувствовал Мелик, что сам ослаб на сорок бычьих сил.

– Ты биться со мною хотел, – сказал Давид. – Вот он я, выходи на бой!

Захохотал Мсра-Мелик:

– Ну, напугал ты меня! Как только выговорил такое твой обожжённый язык! Давно ли ты научился держаться в седле? Ну да ладно, раз уж пришёл, слезай с коня, заходи в шатёр, потолкуем о том о сём, а там и биться начнём.

– Не желаю я с тобой толковать! – отвечал Давид. – Ты невинных людей пригнал сюда на верную смерть. Теперь своей смертью за это заплатишь!

И тут вышла к Давиду Исмил-ханум. Всё ещё надеялась она примирить Мелика с Давидом, не допустить кровавый поединок. Обратилась к Давиду она:

– Сынок! Как ты вырос, как возмужал! Настоящим стал пахлеваном! Сойди с коня, отдохни. Успеете ещё побороться. Не бороться, а помириться бы вам и жить друг с другом в ладу, как и подобает братьям…

Пожалел Давид Исмил-ханум, сошёл с коня и направился к шатру Мсра-Мелика.

«Ах, Давид, Давид! – вздохнул про себя Джалали. – Говорил же я тебе: не расставайся со мной, кто бы тебя ни просил. Чую, попадёшь ты в беду!..»

Приказал Мелик слугам привязать к столбу чудо-коня. Но вырвался Джалали, высек копытом огонь из земли и прочь ускакал.

Не знал Давид, какое коварство задумал Мелик. Вырыл он яму в своём шатре в сорок гязов глубиной. Яму железной сеткой накрыл, а сверху ковром застелил.

Шагнул Давид в шатёр, на ковер ступил и полетел вниз. На дне ямы была натянута железная сеть с кольцами. Запутался Давид в сети, руками и ногами в те кольца попал – ни освободиться, ни пошевелиться не может.

Захохотал Мсра-Мелик. Яму стальной решёткой накрыл. Мельничные жернова сверху навалил. Наклонился над ямой:

– Ах, как Давид Сасунский меня напугал! Каких угроз мне наговорил распухшим своим языком! Хотел самого мсырского царя жизни в бою лишить! Ха-ха-ха! Так сиди же, сумасброд сасунский, в яме, пока кости твои не сгниют!

С этими словами вернулся довольный Мелик к своему тюфяку. Разлёгся и захрапел.